Господи, ну наконец-то!

Я шёл по улице, сжимая руку Оли в своей, и еле сдерживался, чтобы не заорать от счастья. Она мне тоже призналась в любви. Сама. Просто посмотрела в глаза и сказала: "Я тебя люблю, Лёша".

Вышагивал такой важный, большой…

А меня изнутри распирало, как пацана прыщавого.

Оля, Оля…

Ещё позавчера выгнала, как нашкодившего кота, а сегодня вдруг резко полюбила.

Женская логика — это что-то.

Сейчас она прижималась ко мне, как к родному, её пальцы переплелись с моими, и я чувствовал, как она дрожит. То ли от холода, то ли от эмоций.

— Ты не замёрзла? — поинтересовался я.

— Нет. Наоборот… Жарко. Лёш, почему ты сегодня ничего мне не сказал по поводу тренировки? Ты уже опять не против, чтобы я занималась?

Ага, сучка! Нарочно меня вымораживает, что ли? Ждала, значит, что я её отговаривать буду? Хуюшки!

— Нет, не против, — спокойно ответил я. — Занимайся ради бога.

Я был таким самоуверенным, потому что уже проконсультировался с нашим штатным врачом. Он заверил меня, что беременности Оли такие нагрузки никак не повредят, если, конечно, она не будет падать или пропускать прямые удары в живот.

Лучше бы, конечно, с гинекологом проконсультироваться, после того как Олю обследуют, но об этом рано говорить.

Пришлось тренировку под Олю сегодня подстраивать, чтобы минимизировать все риски. Я понимал, что не могу всё время импровизировать и снижать нагрузки своим спортсменам, но пару недель было терпимо.

На ринг Олю никто не загонял. А поскольку ударчики мы просто отрабатывали, и никто никого не бил в полную силу по-настоящему, я не переживал, но всё равно глаз с Оли не спускал всю тренировку. В конце концов, рисков и без спортзала хватает. Упасть можно и на ровном месте. Если Оля и вправду забеременеет, я надеялся, что у неё хватит своих мозгов, чтобы оберегать нашего малыша.

Она странная, конечно, как и все женщины в мире, но не идиотка.

— Лёш… — Оля вдруг остановилась. — Ты правда хочешь на мне жениться?

Я повернулся к ней, взял за подбородок. Её огромные, немного испуганные глаза смотрели на меня так, будто я был её последней надеждой.

— Оль, — я провёл большим пальцем по её губам. — Я же не просто так Кате это сказал.

Она засмеялась, но смех был нервным.

— Ну да, чтобы её задеть.

Я не тёлка какая-то, чтобы с бабами цапаться, но Катя в натуре достала меня со своими дешёвыми подкатами. Поначалу меня это забавляло, а потом, когда Оля начала в зал ходить, уже стало не до смеха.

Пусть знает, что я теперь не бесхозный.

Катя, сама того не ведая, подтолкнула нас с Олей друг к другу. Если бы не ревность Оли, кто знает, сколько бы мы ещё ходили с ней вокруг да около. Так что на бывшую жену зла я больше не держал.

Да и как тут злиться, если я счастлив до жопы?

— Чтобы всем показать, — Я наклонился ближе к Оле. — Что ты моя. Навсегда.

Она задохнулась. Я видел, как у неё подрагивают ресницы, как губы слегка приоткрылись. Чёрт, она даже не понимала, какая она сладенькая сейчас.

— Ты… — она попыталась шутить, но голос подвёл. — Ты уверен, что справишься со мной? У меня характер…

Я рассмеялся, притянул её к себе так, что она вскрикнула.

— Нормальный характер. Пойдёт, — заверил я её. — Я тоже та ещё какашка. Но нам хорошо вместе. Правда ведь?

Потом поцеловал. Глупо, страстно, без намёка на приличия, так что прохожие начали головы сворачивать в нашу сторону. Она вцепилась мне в куртку, прижалась ко мне, и я почувствовал, что растекаюсь лужицей.

— Лёша… — она оторвалась запыхавшись. — Мы же на улице. Люди смотрят.

— Завидуют?

Она покраснела, но не отстранилась.

— Ты невозможный…

— Зато твой.

И мы пошли дальше. Она с горящими щеками, я с диким стояком и желанием дойти скорее до дома, чтобы залюбить её до изнеможения.

Но я терпел. Потому что сегодня был особенный день.

Потому что именно сегодня она сказала "люблю".

Потому что она моя.

И пусть все об этом знают.

Мы почти дошли до дома, болтая о какой-то ерунде и решая, что будем есть на ужин, как вдруг Оля резко остановилась.

— Ты слышишь? — спросила она, растерянно завертев головой по сторонам. — Ой, смотри! — она указала на высокий тополь.

На тонкой ветке, почти у самой вершины, сидел крошечный рыжий комочек. Котёнок жалобно мяукал, вцепившись когтями в кору.

— Он не слезет сам, — пробормотал я, уже оценивая высоту.

— Лёша, нет! — Оля схватила меня за рукав. — Ты же не полезешь? Надо просто вызвать спасателей!

Я только усмехнулся, скинул куртку и сунул ей в руки.

— Эй, рыжик! — крикнул я, хватаясь за нижние ветки. — Сиди спокойно, папочка идёт!

— Я убью тебя, Лёша, если ты свернёшь шею! — причитала Оля снизу. — Хочешь меня вдовой оставить? Мы даже не поженились ещё! А если я правда беременна? Что я потом ребёнку скажу?

Она была очень убедительна, но я уже карабкался вверх, чувствуя, как кора впивается в кожу. Чем выше, тем тоньше ветки, тем сильнее раскачивалось дерево.

— Господи! Я точно тебя убью! — её голос дрожал.

— Всё ок! — бодро соврал я, когда под ногой хрустнула ветка.

Котёнок, увидев меня, зашипел и попятился.

— Спокойно, пиздюк, — прошептал я, медленно протягивая руку. — Мы с тобой одной крови, ты и я. — Он замер, уставившись на меня круглыми глазами. — Ну, дай перед девушкой выебнуться? — уговаривал я его. — Будь человеком?

Одно ловкое движение, и он у меня в руке. Тёплый, дрожащий, вцепившийся когтями в ладонь.

Больно, сука!

— Вот и молодец, — прошептал я, засовывая его под кофту.

Спускаться было сложнее. Боялся придавить котика, который беспокойно царапался под одеждой, жалобно орал и щекотал меня по рёбрам.

Внизу Оля прыгала на месте, то закрывая лицо руками, то снова глядела вверх.

Когда мои ноги коснулись земли, она врезалась в меня, чуть не сбив с ног.

— Ты идиот! — она била меня кулаками по плечам. — Я чуть от страха не умерла!

— Зато смотри, кто тут у нас, — я вытащил комочек из-за пазухи.

Котёнок сидел на моей ладони, прижав уши, и дрожал.

Оля мгновенно смягчилась.

— Ути, госьподи, — засюсюкала она. — Какой милаш!

Она бережно взяла его в руки, вернув мне куртку. Котёнок тут же залез ей в рукав, оставив снаружи только нос.

— Ну что, берём? — я обнял Олю.

— Конечно, берём! — Оля прижалась ко мне и расплакалась. — Я так мечтала завести кого-нибудь в детстве, но мама не разрешала.

Я рассмеялся, поцеловал её в макушку.

— А я разрешаю!

— Как же я люблю тебя! — всхлипнула Оля. — Ты самый лучший! Ты мой супермен!

И мы продолжили идти домой: я, моя невеста, наш новый рыжий член семьи…

И, возможно, малыш в Олином животике.