Я же говорил, что День всех влюблённых — праздник для умственно отсталых. Его придумали бабы, которым мужики ихние дарят подарки только по праздникам.

Вот Оля не такая. Она разделяла мою точку зрения, чему я был очень рад. Хорошо, что я ей Дашину валентинку не подарил. Подумала бы, что я с припиздью мужик. Несерьёзно это всё.

Свободный вечер, который я планировал провести с Олей в уютном ресторанчике, внезапно стал просто свободным.

Чтобы не терять время, я набрал Семёна.

— Слушай, брат, у меня тут завтра вечер освободился. Не хочешь выпить?

Голос в трубке оживился:

— Ты же знаешь, Лёха, мне два раза предлагать не нужно.

— Давай тогда вечерком словимся?

— Давай. Тут в центре есть одно место, модное такое. Заходишь и сразу чувствуешь себя человеком мира. Или хотя бы просто человеком.

Не любил я всякие модные места. Чувствовал себя в них так, будто я из другого мира или века. Но потом вспомнил, что меня уже скуфом начали называть, и сразу согласился с Антиповым.

Да-да, я прогуглил, что такое "скуф" и узнал ещё много модных молодёжных словечек, типа "кринж" и "пикми". Я правда не знал, нахуя мне эта информация и что с ней теперь делать, но кругозор расширил, сам того не желая.

С Сёмой мы познакомились в армии. Сошлись на том, что два года — это слишком долго, если рядом нет нормальных людей. Антипов оказался именно таким — надёжным, с острым чувством юмора и способностью выпить столько, что даже прапорщик удивлялся.

Предвкушая знатную пьянку, я отогнал свою машину на стоянку и вызвал себе такси.

Место и правда оказалось модным — низкие диваны, приглушённый свет, свечи на столах, шарики в виде сердец и куча влюблённых пар, которые смотрели друг на друга так, как будто сожрать друг друга готовы.

Некоторые и жрали — "сосались", как говорит молодёжь.

Мы с Семёном выглядели тут как два медведя в посудной лавке: крупные, в простой одежде. Из гламурного у нас имелся только шарфик Семёна, и то один на двоих.

— Тут пожрать хоть есть или только раф на кокосовом молоке подают и Пина Коладу? — с недоверием взял меню, выискивая что-нибудь мясное и обязательно большое.

Сёма ржанул, но тоже схватился за меню. Пожрать он любил не меньше моего.

Пока я втыкал в названия блюд, чтобы понять из чего сия диковинка, в животе начало урчать. Определиться с выбором было непросто. Нет, не потому что я тупой качок, а потому что мне хотелось руки оторвать и нос сломать креативному директору ресторана.

"Ленивая бабушка", "Пятнистый член", "Шляпа Шерлока", "Курица под кайфом" — оставшиеся на моей голове волосы зашевелились от этой хренотени.

К счастью, к нашему столу подошёл официант — молодой парень с идеальной укладкой и лёгкой ухмылкой. Вся надежда была только на него, чтобы выбрать что-то из съедобного.

— Добрый вечер, господа. Меня зовут Стас, сегодня я буду вашим официантом. Рекомендую для начала заказать по бокальчику вина, чтобы ваш вечер стал ещё более романтичным.

Я замер.

— Что?

Официант, не замечая моей реакции, продолжил:

— У нас сегодня специальное меню для влюблённых. Могу предложить десерт с клубникой и шоколадом, он очень… атмосферный.

Семён заржал уже в голосину, а я чувствовал, как во мне поднимается волна гнева. Да что там волна? Цунами, блять!

— Ты чё несёшь, чучело? — не удержался я. — Мы похожи на педиков, по-твоему?

Тот растерялся, но быстро взял себя в руки.

— Простите, если ошибся… Просто сегодня четырнадцатое февраля, и…

— И что, все, кто сидит вдвоём, автоматически целуются при луне? — я повысил голос. — Я тебе щас нос сломаю!

Семён, видя, что я завёлся, хлопнул меня по плечу.

— Да ладно, Лёш, не кипятись. Парень просто отрабатывает скрипт.

— Это всё твой шарфик… Петушиный!

Тяжело вздохнув, я взял себя в руки, и мы всё-таки сделали заказ. И вот уже через десять минут мы ржали, вспоминая армейские будни, а вся эта дурацкая ситуация казалась просто смешной.

Но осадочек, конечно, остался.

Мы с Семёном уже допивали вторую бутылку, когда я, наконец, решился спросить:

— Слушай, а что у вас в музее за выставки проводятся, за которые вы взятки по миллиону берёте?

Семён отложил вилку и уставился на меня как на дурачка.

— Нет у нас такого. Ты чё уже кривой?

Я рассказал ситуацию Оли, как можно подробнее описав детали, что мне были известны.

— Ты точно о нашем музее говоришь? — уточнил Сёма.

— А что у нас в городе есть ещё один музей современного искусства?

— На лапу мы берём, не отрицаю… Но миллион? Побойся бога! В конце месяца у нас ряд выставок, но никакого Валентина я не знаю, если только он не представился другим именем.

— Что ты имеешь в виду?

— Разводят твою Олю. Я бы этого Валюшку поймал и допросил с пристрастием, пока он деньги и картины у твоей барышни не увёл. Живопись, она, знаешь ли, тоже ценность имеет.

В голове будто что-то щёлкнуло. Я медленно поставил стакан на стол, чувствуя, как пальцы слегка дрожат от нарастающей ярости. Кулаки сжались сами собой. Всё встало на свои места. Валя — мошенник.

Надо поскорее рассказать обо всём Оле. Хорошо, что я попросил её с этим чмошником не общаться.

Пусть только попадётся мне на глаза, упырь! Я ему кишки вырву и на тощую шею намотаю!

— Раз уж зашёл у нас разговор, Сёма, устроил бы ты выставку для моей Оли, — перешёл я к самой сути разговора.

— Да без проблем! — пожал плечами Антипов. — Миллион гони, и приходите хоть завтра!

Я успел расстроиться до того, как Сёма рассмеялся. Тоже мне друг, называется.

— Да я пошутил, Ахтырский! Ты чего? — успокоил меня Сёма, и у меня от сердца отлегло. Я испытал облегчение, и в душе затеплилась надежда, что я смогу исполнить мечту своей куколки. — Взятку я с тебя брать права не имею, но ты знаешь, что у тебя есть кое-что, что я мечтаю заполучить.

— Ты про икону? Опять?

— Да на кой хер она тебе, Лёш? Ты же даже не крещёный?

— Но в бога-то верую? Яйца бывает крашу…

— Свои разве что? Пропадёт у тебя икона. Моль сожрёт, пока мы тут пиздим, да рядимся. А так люди будут на неё смотреть. Не будь жмотом!

Раздумывал я недолго. Да и чё тут думать, когда на кону счастье моей малышки?

— Ладно, забирай икону, — сдался я. — Но чтобы выставку оформил в лучшем виде!

— Другой разговор, Алексей Анатольевич! Завтра же определюсь с датой и дам дальнейшие инструкции. Давай выпьем за это!

— Давай! Я даже счёт оплачу, раз такое дело!

— Как скажешь, милый! — театрально заманерничал Сёма и послал мне воздушный поцелуй через стол.

Дальше наши посиделки пошли ещё веселее, да и еда мне понравилась несмотря на дурацкие названия.

Домой я вернулся в прекраснейшем настроении. К Оле, что ли, заглянуть? Свет в её окнах не горел, наверное, ещё от родителей не вернулась? Жаль. Мне так не терпелось поделиться с ней своими новостями, что казалось, я лопну от распиравших меня эмоций.

Я вызвал лифт, думая о том, что делать с Валентином. Накатать на него заяву? Так, вроде преступления он пока никакого не совершал, а только собирался.

Пизды ему дать, да и всё. Где только теперь его встретить в обход Оли?

Искать Валю мне не пришлось. Двери лифта разъехались, и я увидел его.

Вспомнишь говно, вот и оно!

Какого хуя он тут делает, интересно, если Оли дома нет?

Глиста попытался прошмыгнуть мимо меня, будто мы вообще незнакомы, но я впихнул его обратно в лифт.

— Попался, гандон? — оскалился я, нажимая кнопку своего этажа. — Ты не представляешь, как я рад тебя видеть!