Переговоры затягивались. Солнце уже вышло в зенит. Я планировал переправляться конницей сегодня. Пехота должна была подойти ближе к вечеру и разбить лагерь, по возможности, на противоположной стороне Днепра.

А мы собирались нависать над осаждающими Смоленск силами, давить морально, мощью. Показать что завтра к обеду конницей уже можем нанести удар, и постараться деблокировать город.

Этакая мягкая сила. Уходите или вам конец.

— Ну так что, Лев Иванович, канцлер Великого Княжества Литовского? Ксению Годунову отчего выкупить не предлагаешь?

Он кашлянул. По его лицу я видел, что до этой персоны ему совершенно не было дела. Он благополучно забыл про нее. Вроде бы казалось важная карта в переговорном процессе. Но, Сапега видимо так сильно погряз в построении своей логики бытия, что напрочь позабыл и о Куракине, что сидел у них в войске, и о Годуновой. А ведь мог использовать.

— Игорь Васильевич. Господарь московский… — Протянул Сапега. — Ушел он. Ушел… Я думаю… На север. А куда же еще.

Это плохо. Не такого я ждал от опытного политика и дипломата. Но недаром говорят, что лично управлять можно не больше чем десятком человек. Дальше уже начинаются сбои. И когда пытаешься контролировать все сам, второстепенные задачи не решаются. Для Льва Годунова была человеком может и важным, но в той ситуации, в которой он оказался, незначительным.

Ну да и ладно.

— Понимаю. — Я склонил голову. — Не до людей русских, когда в своем лагере такое творится. Короля предали рыцари и похитили мы. Казаки взбунтовались. Войско тоже, понимаю, не спокойно. — Улыбнулся вполне по-доброму. — Понимаю. Но, Лев Иванович. Давай мы с тобой решим все, как люди русские. Хоть и веры мы не единой, но все же родственники.

Он нахмурился, не очень понимая о какой родне я говорю.

— Ты русский и я русский. Нам и судьбы наши решать, а не полякам каким-то с запада. Верно?

— Толково сказано, господарь московский.

— Получается, ты из-под Смоленска войска уводишь? Так?

— Да.

— Что взамен?

— Взамен? — Он собрался с силами, улыбнулся как мог деликатно. — Взамен прошу не чинить вреда земле Великого Княжества Литовского и… Короля Речи Посполитой не торопиться выдавать. А еще… Хотелось бы как-то наладить нам связь. Переговоры или торговля или…

— Да, я об этом с Дорогостайским говорил. Может оставишь при нас человек десять-пятнадцать толковых, быстрых вестовых? А я при тебе столько же? Для срочной связи и доброй переписки.

Он кивнул.

— Ты пойми, Игорь Васильевич. Мне твой Смоленск же не нужен. — Сапега плечами пожал. — Славный город. Вот и польстился Сигизмунд на него. А раз его нет. То зачем нам кровь лить? Верно?

— Верно. — Решил не спорить с этим тезисом.

— Что по всем вашим людям литовским и польским на моей земле?

Сапега вздохнул, развел руками.

— Хорошо бы… Хорошо бы, чтобы все они к нам вернулись, но понимаю… Это не просто. Тот же Лисовский. — Лицо его исказилось. Понимал Сапега, что в грядущей его войне за власть в Речи Посполитой такие люди, как этот упырь, опасны.

— А можешь ты волею своей, и думаю, символами маршалка вашего Дорогостайского какое-то письмо… Манифест! — Я искренне надеялся, что слово это уже достаточно известно в восточной Европе. — Бумагу сделать, призывающую всех шляхтичей, славных рыцарей, с моей земли вернуться по домам и заняться решением ваших дел?

Сапега задумался, размышлял.

Причем я на все сто процентов был уверен, что размышляет он на тему того, а что это ему принесет? Не даст ли новых проблем и не добавит ли смуты в сплоченные вокруг него ряды шляхты Великого Княжества Литовского.

— Хорошо. — Выдал он спустя некоторую паузу. — Сделаю. А кто воле этой не подчинится, то тут уж… — Улыбнулся как-то криво.

— С ними мы разберемся. Как сможем. — Кивнул в ответ.

— Так же. Чтобы не только на словах, но еще и на бумаге закрепить пока наши соглашения… — Продолжил Сапега. — Предлагаю от твоего лица, господарь московский, и от меня, как канцлера Великого Княжества Литовского, и маршалка Дорогостайского, подписать бумагу о мире и о незыблемости прошлых границ.

— Хорошо.

В душе я ликовал. Задача по укреплению западных границ была почти достигнута. Но показывать это своему противнику, а Сапега оставался им, хотя и говорили мы как добрые приятели. Никакой дружбы тут быть не может. При первом удобном случае, и если мы слабину покажем, вся эта шляхта опять может обрушиться на наши границы. Только теперь, моими усилиями, они будут заняты во взаимной грызне, доказывая друг другу кто на сейме выше стоит.

— Еще… — Сапега льстиво улыбнулся. — Думаю нам нужна некоторая мелочь…

О, сейчас рубанет самое важное.

— Мы много говорили, много обсуждали, но… Ты господарь, а я канцлер. Власть наша велика, но… Но не безгранична. Я предлагаю составить бумагу, в которой я, да все мы. Все Великое Княжество Литовское признает тебя, как претендента на царский трон московского государства. — Он продолжил быстро, видимо думая, что я могу возроптать. — Понимаю что у вас, как и у нас, есть некий процесс выбора государя, короля или царя. Но признание канцлером и шляхтой нашей будет не лишнее, а взамен… Сущую мелочь. — Он вновь любезно улыбнулся. — Признание меня гетманом Великого Княжества Литовского и наместником княжества. Временным, пока сейм не соберется и на нем мы не выберем людей достойных для работы с поляками.

Последние слова были сказаны так, что в них читалось, достойные это те, на кого укажу я сам.

В целом такая бумага была выгодна и мне и ему, поэтому почему нет.

— Давай сделаем так, Лев Иванович. Думаю мы еще можем составить в дополнение к ней некие пункты по взаимодействию с казаками. Ты не претендуешь на Смоленск и Северские земли. А я помогаю в обеспечении безопасности на наших южных границах. Ну и после того, как я решу проблемы на севере, мы сможем провести переговоры еще и с представителями шведов, и прийти к единому общевыгодному миру.

— Воистину. — В глазах его я видел, что он хочет высказать еще требований и пытается к этому подвести. — И… В знак мира и согласия я бы предложил… Как знак доброй воли… Мы бы хотели… Война, это деньги…

Я вскинул бровь.

— Лев Иванович, ты хочешь чтобы мы купили у тебя Смоленск? Или Северщину? Или? — Голос мой резко стал холоден.

— Нет, господарь московский, что ты. — Он вскинул руки в охранительном жесте. — Смоленск давно уже часть твоей земли. Претензии на них были у Сигизмунда. Я лишь хочу сказать, что… — Он опустил взгляд, показал, что нуждается и стоит в позиции просителя. — Война, это ресурсы. Войско мое, как ты знаешь, не так сильно, как было месяц назад войско Сигизмунда.

— Да, я знаю. — Отрезал я. — Поэтому и удивлен тем, что ты торгуешься.

— Господарь московский. Я уже стар и смотрю в глубину событий. Ты славен и молод, и победа на твоей стороне, но… Мое поражение не нужно тебе.

— Это почему же? — Я понимал что он прав, но хотел услышать его версию.

— Если я не смогу взять власть на сейме, не смогу объединить Великое Княжество Литовское, и не смогу добиться своих целей, то ты получишь на своих границах, через год или два, вновь объединенное войско Речи Посполитой. Очень злых шляхтичей, которые хотят отомстить за позор. Мы с тобой знаем, что Сигизмунд проклят господом. Но они… Они увидят в его пленении что-то иное. Они могут быть слепы, потому что я буду их противником.

— Интересно. И чего же ты хочешь?

— Война, это деньги. Чтобы войти на сейм и заявить о правах на гетманскую булаву всего княжества, а также на временное право управлять всей Литвой, мне нужны силы. К сожалению… — Он тяжело вздохнул. — К сожалению мои силы не так велики. А наемникам нужно платить.

Я задумался. Денег в моей казне не так много. Но Сапега говорит дело. Если его не поддержать сейчас, не обеспечить ему крепкий тыл, и, как говорится, не продавать патроны, то все достижения мои могут сойти на нет. Этого допустить никак нельзя. Но и золота я ему не дам.

— Что если мы заключим торговое соглашение? — Я улыбнулся. — У нас… Пока. — Я усилил это слово. — Нет хороших портов на Балтике. А торговать, уверен, у нас есть чем. Три, а лучше пять лет торговли через ваши порты. Скажем, ваши купцы получают привилегированное право на покупку у нас вывозимого хлеба по рыночной цене, а мои купцы получают право с минимальной пошлиной вывозить и ввозить прочие товары.

— Это… — Лицо его стало заинтересованным, но тут же он вздохнул. — Но деньги для решения проблем нужны сейчас.

Ах ты лис.

— Тогда мы можем оформить некий документ о том, что права на Смоленск и Северщину, а так же привилегии торгового договора, это не просто наши соглашения, а некая покупка. Мы платим за них серебром, золотом, хлебом. — Я говорил медленно. — Платим по договору. То есть это не только и не столько наш военный трофей, который… Я очень надеюсь, что такое не случится, но все же. В случае твоего поражения, Лев Иванович, трофей можно оспорить, как и наши договоренности. А вот сделку за деньги, ощутимо сложнее. Не так ли?

Он замолчал, задумался, переглянулся с сидящими рядом

— Толково.

На том и порешили. Мы еще где-то час утрясали рабочие моменты. А в это время мое войско постепенно переправлялась. Обозы и пехота подойдут только к вечеру. Ну а завтра, что самое важное, Смоленск наконец-то получит провиант.

Переговоры завершились. Я был доволен, Сапега выглядел в целом тоже удовлетворенным. Дело осталось за малым, выйти к Смоленску. А что до торговых соглашений и бумаг — так это все завтра мы должны были и подписать.

По договоренностям с Сапегой к ним в лагерь отправлялись мои люди, те самые пятеро, а при нас в ближайшее время начнут служить полтора десятка шляхтичей для быстрой передачи важных сообщений. Это было очень нужно, потому что уже сегодня я отправил вестовых с письмами в Москву к Григорию с разъяснением о экономической ситуации. Что мы имеем, как купцы наши могут взаимодействовать с Речью Посполитой, чем торговать через порты.

Я понимал, что в экономике мои познания очень поверхностны. Торговый союз дело хорошее. Выходы к морю нам нужны, но он очень шаток. Проход по чужой территории это всегда риск, что в какой-то момент ты привыкаешь действовать по накатанной, а противник резко отрезает тебе пути и торговля встает. Удар по экономике колоссальный.

Чтобы такого не случилось, нам нужны свои порты. Север, что-то вроде Санкт Петербурга, на юге Астрахань, это Персия. А вот на Черном море тоже нужен Азов и конечно Севастополь, чтобы контролировать Крым.

Только пока большой вопрос, а как торговать, если проливы контролирует враждебная нам Турция?

Принудить осман к свободному проходу, это дело очень и очень сложное. Константинополь брать — дело невероятное. До такого не дошел в моей истории ни один русский генерал. Моя армия далеко не та, которую имел Суворов. И османы сейчас на пике своего могущества.

Так что видимо пока что путь — север-юг, Русь-Персия. И в целом это хорошо. Это выход на восточный рынок, пряности, серебро, качественная сталь. Отличные перспективы сотрудничества. Но для этого нужно обезопасить Волгу и понять, что там творится в Персии. Я во внешней политике, что не касалась самых ближних соседей типа Речи Посполитой, того времени был не силен. Но действия уже были предприняты. За время пребывания в Москве кое-что сделалось.

Земский Собор усилит позиции, развяжет руки.

Но до него нужно решить проблему на севере, а также укрепиться на юге.

Я трясся в седле, двигаясь вместе с войском, в его головной части в сторону Смоленска, и от раздумий о большой политике перешел к мыслям по решению конкретной проблемы. Лжедмитрий третий и шведы. Уже вот-вот и я смогу плотно всем этим заняться. Сам? Да сам. Почему? Да потому что по факту устранения этого царика я выйду на переговоры со шведами. И там нужно быть мне лично.

Сидорка вор появился раньше, чем в привычной мне истории. Кто-то его спонсирует, поддерживает. Русские «кланы» севера? Вполне возможно. Новгород часто желал независимости, и рассматривал себя, зачастую, не как часть московского царства. Когда царство стало Россией, тогда уже и забылось все это. Хотя даже в моей прошлой жизни некоторые граждане, в каком-то порыве безумия, обсуждали идеи отделения Новгорода. В девяностые такого много было, когда Союз распадался. Но что логично, удержалось все.

Так вот — Сидорка. Ставленник некоторых сил севера Руси. Не факт, но вполне возможно.

Речь Посполитая. Скорее всего Ходкевич, который противостоит там, на северных границах Великого Княжества Литовского со Швецией, вполне мог вложиться в эту авантюру. Шведы, выдавшие Шуйскому корпус Делагарди, открыли тем самым ящик Пандоры. Если они могут вмешаться в наши внутренние дела, то и ляхи вполне имеют на это право.

Вот и появился у нас Сидорка.

А может это шведская марионетка? Уж больно совпало его появление с разгромом Шуйского и пленением Делагарди. Как раз когда сведения дошли до Шведских властных группировок, до короля, он вполне мог запустить эту игру.

Получается этот воренок темная лошадка. Кто он, кем спонсируется, совершенно не понятно.

Что дальше?

На новгородской земле лютует Лисовский. Скорее всего помимо него еще некоторое количество банд. Сапеге все эти мало лояльные ему люди не очень-то нужны. Ему сейчас важно заявить о себе на сейме. Собрать силы, разослать письма. Сторонники должны его поддержать и укрепить его власть. Переговоры с Радзивиллом, дело не простое. Их же трое. Сапеги, Радзивиллы, ну и Дорогостайский. Если они сговорятся, то Литва получит мощную конфедерацию и сильную партию на сейме Речи Посполитой. А если нет, то… Сапега конечно человек влиятельный, но Радзивилл примерно такой же. Получается в Литве раскол, а что дальше? Польша ослаблена. Десять тысяч человек потерять в один день — это очень серьезно. Такое восполнить, как я и рассчитывал, не просто.

Да и в польской части Речи Посполитой будет раскол.

Зебжидовский и его рокош полыхнет с новой силой. Короля нет. Центральной власти нет. Нужно выбирать нового, а тут претендентов — то очень и очень много. Сапега вряд ли попытается выдвинуть себя на роль короля. Все же он не из столь высокой знати. Но, например сын Сигизмунда, вполне подходит на роль марионетки. С иной стороны противники Сапеги могут выставить кого-то из Габсбургов.

Хорошо бы, чтобы все это полыхало и варилось лет десять, как у нас в Смуту. Это даст мне время разобраться с экономикой. Передышка жизненно нужна и важна.

Пока что план такой — Смоленск-Север-Земский собор.

А на юг отправится наш человек, Заруцкий. И будет творить там очень важную и нужную мне политику. При учете его свадьбы с Мнишек и рождении у них детишек, еще и на земли польских магнатов можно будет позариться. Со временем.

За своими мыслями я не заметил, как день склонился к вечеру. Все чаще по обе стороны от дороги виднелись заброшенные поля. Сожженные и потоптанные, заросшие травой. Деревеньки и хутора, которых чем ближе к Смоленску, тем становилось больше, стояли разоренные. М-да, досталось этой земле не мало боли. Но вроде бы вот сейчас мы убирали ее источник и скоро вздохнет Смоленщина полной грудью.

Войско мое конное останавливалось на ночлег.

Дозоры разъехались. Я, не смотря на прошедшие с Сапегой переговоры, не надеялся на авось. Враг не дремлет. Он может затеять что угодно. К тому же в войске, стоящем под Смоленском, не все так гладко. Шляхта всегда отличалась ретивостью, а тут не пойми кто у них теперь главный и кого слушать. К тому же деньги — то давно не платят. И в ближайшие месяцы не заплатят. Пока-пока наши с канцлером договоренности в силу вступят. А наемники всегда служат за звонкую монету.

Поэтому могут и на какие-то ночные авантюры решиться малыми отрядами молодых да дерзких.

Крупный лагерь встал по обе стороны дороги. Нам было не привыкать. Да и отдых в Дорогобуже дал о себе знать. Можно было уже сегодня рывком выйти к Смоленску. Но я посчитал, что это бессмысленная трата сил.

С Сапегой я не отправил послов в Смоленск. Местные могли расценить все происходящее, как хитрый план. Шеин был настоящим кремнем. Человеком отважным и упорным. На провокации он бы не поддался. И мало ли что решил. Поэтому подойдем завтра после полудня под Смоленск всей мощью, под пение труб.

Телохранители мои занимались делом. Приводили в порядок снаряжение, оружие, чистили коней. В том числе это относилось и к моему имуществу. Так как-то повелось у нас. Что без слов тот, чья очередь из них троих, брался и делал дело. Ванька должен был скоро прибыть. Я писал в лазарет на поле битвы, и он должен был двигаться оттуда конно с небольшим отрядом сопровождения. Все же без него тяжело. Когда весь день с первых петухов до поздней ночи занят делами, как-то на приведение одежды в порядок и себя тоже, времени не остается. А баньку натопить и снаряжение почистить слуга мой верный умел отлично.

Хотя, не нравилось мне слово слуга. Как-то не привык я к такому. Денщик — вполне хорошее название.

На удивление после переговоров с Сапегой, никто мне днем вопросы не задавал. Трубецкой не пытался предостеречь, да и в целом все воодушевлены были.

Завтра нас ждал Смоленск!