Я был бы последней сволочью, если бы сейчас сорвал куда-либо Алексея и Марию в связи с произошедшим природным катаклизмом. Потому, мило улыбаясь и завершая с ними общение в день свадьбы, я мысленно прикидывал, что могу сделать нашими скромными силами. Если есть раненые, то необходимо было перенаправить в Дюльбер Эльзу и Мясникова для оказания неотложной лекарской помощи. Плюс неплохо было бы ещё получить сводку от магов земли в связи с тектоническими колебаниями, ну и заодно получить консультацию от Черникова. Тот мог бы сказать, могло ли на сейсмическую активность повлиять наложенное проклятие. Ибо, как ни крути, закон сохранения энергии никто не отменял. Мы в одном месте приложили столько энергии для создания проклятия, что рано или поздно она должна была рвануть. Сильное землетрясение, возможно, было не самым критичным вариантом выхода этой энергии.

Как ни странно, но первой мою обеспокоенность заметила не Эсрай и не бабушка, а Инари. Богиня, пользуясь тем, что на неё никто особо не обращал внимания, подошла ко мне и спросила:

— Рассказывай, что произошло? Всю свадьбу ты был расслабленный и спокойный, а сейчас будто бы планируешь захват какой-нибудь маленькой страны и очень тяготишься тем, что не можешь просто развернуться и уйти, послав всех к чёртовой матери, из-за родственных чувств.

Вот так и проявлялся опыт прожитых лет. Подозреваю, что Эсрай была старше Инари, как божественная сущность, но опыта у неё было кратно меньше из-за пребывания в заточении. Инари же успела хлебнуть почестей и лиха в божественных разборках, потому, вероятно, и по лицам читать научилась более, чем сносно.

— Проблемы в Крыму. Сильное землетрясения произошло, в Дюльбере есть раненные. Сразу после свадьбы планирую отправиться туда.

Инари продолжала улыбаться, ни один мускул не дрогнул на её лице, при этом сквозь зубы прошипела:

— Не мне говорить о сглазе, но кажется, твоя бабушка вместе с императрицей, обсуждая чересчур спокойную свадьбу, слегка сглазили, добавив нам интересных мероприятий в программу. Вы пока тут прощайтесь, а я видела в кабинете работающую телефонную линию. Позвоню пока Мясникову, чтобы готовил набор всевозможной лекарской алхимии для переброски в Крым.

Я кивнул, поражаясь, насколько спокойной, собранной и адекватной могла быть Инари в случае необходимости.

Стоило кицунэ удалиться, как ко мне подошла Эсрай и с не менее очаровательной улыбкой, чем до того у Инари, спросила:

— Чего это наша хвостатая азиатка от тебя едва ли не вприпрыжку понеслась?

Не уверен, но, кажется, в голосе у богини проскользнули нотки ревности.

— Сообщил ей, что после свадьбы отправляемся в Дюльбер в командировку.

— Каким составом? — хватило ума уточнить у невесты, прежде чем закатывать сцену ревности. А ведь судя по прищуру глаз и сжатым губам, богиня сдерживала себя, давя внутри иррациональные порывы.

— Едва ли не полным. Только жениха с невестой оставим. Там землетрясение произошло сильное, есть раненые, нужна помощь.

— Тогда, с твоего позволения, я несколько ускорю процесс прощания.

Эсрай подошла к Марии и что-то жарко зашептала ей на ухо, от чего невеста покраснела и, извинившись, сказала, что ей необходимо приготовиться к следующему этапу таинства брака. У Алексея глаза тут же загорелись предвкушением.

Как мужчина мужчину, я его очень даже хорошо понимаю. При взгляде на его невесту у любого здорового мужчины открывалось естественное слюноотделение, сдерживаемое лишь нормами морали и взятыми на себя обязательствами в отношении других женщин.

Через пять минут Эсрай вернулась, довольная собой, и подмигнула Алексею, дескать, его супруга во всеоружии. Алексея дважды просить не нужно было. Потому, со всеми распрощавшись, он попросил меня переместить пока все подарки куда-нибудь в сокровищницу рода до поры до времени, когда они с Машей найдут время с ними разобраться. Получив моё согласие, жених умчался в хозяйскую спальню. Даже бабушка заинтересовалась, что там этакого приготовила Мария для жениха.

— С нашей помощью мы создали не только платье, но и комплект нижнего белья в подарок невесте. Вот презентовали ей. Она, правда, пять минут отнекивалась, стесняясь примерить красоту. А как увидела себя в зеркале, так и отправила меня за женихом. Хотя на Берсеньеву даже мешок из-под картошки можно нацепить, и то выглядела бы очень даже завлекательно.

Стоило жениху покинуть нас, а Инари вернуться, кивком дав понять, что она выполнила задуманное, я сообщил новости о Крыме семье и предупредил, что сейчас мы порталом уходим сперва в особняк, имеем полчаса на сборы, а потом нас ждёт Кореиз. Сам же, отправив своих в столицу, не забыл переместить и подарки в сокровищницу, дабы не искушать слуг, а после отправился следом.

Сборы не заняли много времени, и уже через полчаса мы немалым десантом вышли через портал в окрестностях Кореиза, откуда до Дюльбера было рукой подать. Выходили мы, правда, с пятью десятками химер, из которых три десятка были летающими, а ещё два десятка — разномастные паучки всех размеров, находящиеся на службе у бабушки. Она сразу сказала, что возьмёт на себя организацию поисков пропавших и раненых. Ведь на войне частенько ей с химерами приходилось заниматься тем же, так что её создания были привычны к такой работе, понимали её с полуслова. Я же направился вместе с Эльзой, Шанталь, Эсрай, Инари, Мясниковым прямиком в Дюльбер — узнавать последние новости, связываться со штабом в Херсонесе, ну и попросту оказывать первую помощь и узнавать, где ещё могли бы пригодиться наши силы.

То, что Крым тряхануло не слабо, мы поняли уже в Кореизе. Пахло дымом, кровью, мокрой известью и внезапно тухлыми яйцами. Девицы даже поморщились от таких ароматов.

Огромные трещины разворотили некогда крепкие дома, сложенные из известняка и ракушняка, не самых крепких каменных пород. Часть домов и вовсе сложилась, как карточные домики. Зато уцелели все деревянные постройки. Но уже сам факт того, что люди находились на улице, жгли костры для того, чтобы согреться и выпить горячего питья, говорил о том, что они опасаются возвращаться домой, и ждут повторных толчков.

В Дюльбере нас приняли с распростёртыми объятиями, особенно когда узнали, что с нами два лекаря магистерского уровня. Оказалось, что всех раненых из Кореиза снесли именно к нам, потому что в бывшем императорском дворце по штату имелся лекарь, хоть и слабенький, в районе третьего-четвёртого ранга.

Опыт военно-полевой хирургии Мясникова в нынешних условиях оказался бесценным. Пока Эльза сортировала раненых, Фёдор Михайлович взялся за самых сложных пациентов со осколочными переломами и травмами головы. Своими стараниями Эльза с доктором Мясниковым резко подняли уровень оказания лекарской помощи до небывалых высот в глуши полуострова, складывая из осколков открытые переломы и сращивая их на глазах у остальных болящих. Правда, тот же управляющий, Васнецов Виктор Петрович, попытался было честно объяснить мне, что у людей нет денег для оплаты лекарской помощи, тем более столь сложно специализированной.

— Побойтесь богов, — отмахнулся я от управляющего. — Ещё я с людей последние копейки не сшибал после такого. Мы помогаем, потому что мы можем помочь.

Управляющий замолчал, но в его взгляде и взглядах окружающих уважения в наш адрес прибавилось. Пока Эльза с Фёдором Михайловичем творили чудеса лекарской магии Эсрай предупредила, что они с Шанталь отлучатся и попробуют осмотреть прибрежную территорию. Всё же и одна, и вторая имели связь с магией земли и могли предчувствовать эхо от грядущих повторных сотрясений. Инари же без лишних вопросов взялась ассистировать врачам, накинув на себя белый передник, словно заправская медицинская сестра, где-то омывая от крови и грязи раны, а где-то срезая обрывки одежды и успокаивая испуганных. Даже детей и то она нашла чем занять, отвлекая их маленькими сказочными иллюзиями вроде бабочек, кружащихся над цветками, или фей, танцующих и поющих детские песенки.

Дворцовую охрану я предупредил, что могут появляться химеры княгини Угаровой с ранеными, которых необходимо было пропускать беспрепятственно, ибо княгиня вела поисково-спасательную операцию в Кореизе. Была немалая вероятность, что бабушка масштабирует её на соседние деревни. А вот начальника охраны я отвёл в сторону и уточнил:

— Вы говорили, что у вас сыновья и племянник в обороне Херсонеса участвовали. Мне бы весточку передать в Штаб Черноморского флота или кто здесь за ликвидацию последствий отвечает?

— Теоретически отвечает наместник Крымский, князь Юсуфов Арслан Селимович…

Видя, как неохотно отзывался о местном наместнике начальник охраны, я не поленился уточнить:

— Что с ним не так? Ворует? — тут же предположил я первое, что пришло на ум.

— Ворует, но в столицу красиво отчитаться умеет. Вы, через Кореиз когда ехали, видели сложившиеся здания? Это школа и лекарский пункт, построили их лет пять назад. Стоять ещё лет сто должны были, если не больше. Хорошо ещё, что вечером тряхануло, а то бы детей из-под обломков доставали и жертв было бы гораздо больше. И так везде. Что касается военных объектов — стоят, их Штаб курировал. Что до остального — рассыпаются.

М-да, надо будет с принцем на эту тему поговорить или с Савельевым. Пока же я уточнил:

— Если есть кто-то из ваших при Штабе, пусть передаст самому главному из присутствующих военных чинов, что в Дюльбере нынче находится архимаг Угаров и может оказать посильную помощь, если таковая нужна.

— Если позволите, воспользуюсь местным телефонным аппаратом. Племянник как раз при Штабе телеграфистом служит. Он сможет.

Я поблагодарил начальника охраны и отправился в парк к Эсрай и Шанталь.

* * *

В Штабе Черноморского флота в прямом и переносном смысле дым стоял, хоть топор вешай. Принц переместился сюда родовым артефактом вместе с Великим князем практически сразу, как прибыл со свадьбы у Берсеньевых-Угаровых в Кремль и узнал новости. Шутка ли, полуостров тряхануло так, что даже в самой Херсонесской цитадели в одной из башен зияла трещина, а сама башня дала крен в сторону моря. Не говоря уже о состоянии полуразрушенных близлежащих деревень, где строили зачастую из говна и палок. Они и вовсе лежали в руинах. Принц рассчитывал развернуть пункты помощи на базе недавно построенных коллегиумов, школ и лекарских пунктов. На это казна выделяла деньги последние лет двадцать, и теперь вложенные средства должны были поработать на благо империи в условиях чрезвычайной ситуации. Но все надежды принца рухнули вместе с предполагаемыми пунктами размещения.

Крымский наместник, князь Юсуфов, и вовсе только успевал принимать донесения о повреждениях и разрушениях мирной инфраструктуры: вроде больниц, вокзалов, гимназий и коллегиумов, и стремительно бледнел под взглядом Пожарских.

Если бы рухнуло всё и всех, у князя Юсуфова был бы шанс выйти сухим из воды. Но в противовес тихо седеющему от паники наместнику Командующий Черноморским флотом адмирал Михаил Петрович Лазарев был спокоен. Ибо по их части все выделенные бюджетные средства были израсходованы в соответствии со сметой, и в самом худшем случае кое-где проявились трещины и осыпи, но не разрушения.

Средства выделялись по единому нормативу, а вот расходовались по-разному. Не нужно было иметь семь пядей во лбу, чтобы понять: если мирная инфраструктура рухнула, значит, строилось с несоответствующим запасом мощности, финансовый эквивалент которого ушёл в карман Юсуфовым. Переложить ответственность было не на кого с учётом того, что Юсуфовы традиционно были наместниками Крыма последние сто пятьдесят лет.

Андрей Алексеевич же тихо зверел от понимания, что, к сожалению, вынужден обходиться имеющимися в Крыму ресурсами. И максимум, что он смог сделать, — это перебросить помощь из Кавказского наместничества. Первым откликнулся главнокомандующий Кавказским военным округом Тенишев Митрий Сафарович, снарядив несколько дирижаблей и отправив лекарей и магов всех мастей для быстрой ликвидации последствий землетрясения. Кавказ, как ни странно, услышал лишь отголоски землетрясения. Тифлис и Сухум обошлись без разрушений, чего не скажешь о разломе, уходящем в Прикарпатье. Там толчок ощутили не меньше Крымского.

Первый же вопрос, который задал Андрей Алексеевич у высоких собравшихся чинов: могло ли случившееся быть диверсией в отношении империи? Но пока объективных причин думать подобное не было ни у кого. Не было ни подозрительной активности в нейтральных водах, ни чёткой локализации, касавшейся бы конкретно Российской империи. Досталось и австро-венграм в том числе. А потому, скорее всего, речь шла именно о природном катаклизме, которые нет-нет да и случались в мире. Своего чистого архимага земли в России не было, а имевшиеся маги даже скопом вряд ли смогли бы покопаться во внутренностях мира, чтобы определить причины подобного землетрясения. Потому штаб работал в режиме ликвидации чрезвычайной ситуации немагического характера. Велись поисково-спасательные операции, вытаскивались из-под завалов раненые и погибшие, велись опознания. Маги, лекари и коновалы, обученные оказанию первой лекарской помощи, работали на износ. Армия и флот же были привлечены для разбора завалов.

Вторым же вопросом, который интересовал сейчас Андрея Алексеевича, был: ждать ли повторения? Общих знаний в магической географии принцу хватало для того, чтобы понять: толчки никогда не бывают одиночными. Зачастую они идут сериями, когда некая энергия накапливается внутри разломов и постепенно прорывается наверх — то ли в виде извержения вулканов, то ли в виде землетрясений, — первый прорыв или толчок самый мощный. Оставшееся запасы мир расходует меньшими силами. Потому и торопились вести поисково-спасательные работы. Пусть в теории последующие толчки должны были быть меньшей мощности, но даже их бы хватило, чтобы доразрушить неразрушенное и погрести окончательно под собой раненых.

После сообщения об обрушении Симеизской обсерватории, в открытии которой участвовал принц лично, и построенной полгода назад на его личные средства, у Андрея Алексеевича от ярости пламя стало прорываться сквозь кожу. Если бы не помощь Шанталь до того, то скорее всего, Арслан Селимович попросту был бы испепелён на месте без суда и следствия. А так наместник легко отделался. У него оплавились борода, усы, ресницы и брови, волос он лишился полностью, да и сюртук начал тлеть от жара, когда принц рассказывал, в какое место засунет ему телескоп из Симеизской обсерватории, если Юсуфовы за свои средства не восстановит всё то, что разрушилось по причине попустительства его рода на протяжении ста пятидесяти лет.

— Ты мне, княже, ответь: с какого это дива военная инфраструктура стоит, все постройки старше ста пятидесяти лет стоят, а всё, что при наместничестве вашей семьи было построено, в труху рассыпается?

Именно этот момент выбрал телеграфист штабного управления, дабы попытаться передать Командующему Черноморским флотом записку.

— Что ты мнёшься? Что-то обрушилось? Где опять жертвы?

Парнишка на вид ненамного старше самого принца, чуть побледнел, а после, сообразив, кто перед ним стоит, чеканя шаг, подошёл к верховному главнокомандующему и обратился:

— Ваше Императорское Высочество, разрешите доложить!

— Разрешаю! — чуть сбавив накал ответил устало принц.

— Штабом Черноморского флота получено личное послание от архимага Угарова. Тот докладывает, что находится в посёлке Кореиз, в дворцовом комплексе Дюльбер, и в случае необходимости готов оказать посильную помощь в ликвидации последствий катастрофы.

Принц выдохнул, выпустив струю пламени из ноздрей, будто натуральный дракон. Благо что при этом отвернулся от бледного и тлеющего князя Юсуфова.

— Это хорошо, что он здесь. Телеграфируйте в Дюльбер, что ждём его с распростёртыми объятиями в Херсонесе. Угаровы были всегда мастаками по проведению поисково-спасательных операций. Скажите, что империя нуждается в их умениях…

Завершить фразу Андрей Алексеевич не успел: голову сковали тиски боли, у него носом резко пошла кровь, а после он потерял сознание, так и не узнав, что в этот момент произошёл второй толчок.