Вот хоть убейте меня, в жизни не поверю, что в декабре месяце в пристоличном регионе, да на болотах, может возникнуть пожар. А уж по очень странной локализации пожара, отчего-то берущего в тиски усадьбу Берсеньевых, и вовсе налицо был явный злой умысел. Только организаторы крупно просчитались, ведь по счастливой случайности рядом находился один из сильнейших магов огня в империи. И я. Тут уж было не до маскировок и сантиментов, потому я тут же обратился к принцу:

— Андрей Алексеевич, я вас закину в усадьбу к Берсеньевым. Надо бы, чтобы вы пожар задержали. А то я, человек, конечно, мирный, но когда плоды моего трёхночного труда пытаются свести насмарку, буквально зверею.

— Какой огонь? — всё ещё пребывая в счастливом расслабленном состоянии, ответил принц.

— Пожар верховой, который подбирается к усадьбе. А я пока отыщу тех молодчиков, которые эту дрянь устроили. Больше, чем уверен, далеко уйти они не смогли бы.

Видя, что я не шучу, принц тут же окинул нас взглядом. Как-то с одними банными полотенцами на поясе смотрелись мы той ещё гвардией по спасению.

— Ай, хрен с ним, — махнул он рукой и обернулся фениксом. — Так проще будет стихию чувствовать. Открывай портал!

Алексей даже не удивился подобным переменам, лишь успел вклиниться:

— Я с вами. Это теперь и мой дом.

Принц только пожал плечами. А мне же пришлось на скорую руку сообразить хоть какой-нибудь костюмчик, отличный от новорождённого, дабы Алексей не щеголял голым задом при спасении будущего дома. Открыл портал я к крыльцу усадьбы, в то время как сам высвободил из собственного «Ничто» всех доступных химер и отправил на охоту.

— Отыщите мне этих мразей, которые пожар устроили. Далеко уйти они не могли. И акваторию прибрежную озера тоже проверьте. Мало ли, на лодке или катере сейчас уматывают.

В принципе, пределом грузоподъёмности властителей неба был один взрослый мужчина под центнер весом. У крылогривов, благодаря иному строению, полтора-два центнера предел. Поэтому в случае чего справиться и доставить мне всех, кто попадётся под крыло, они могли. А уж дальше… Пытки и не таких раскалывали.

Иглобрюхи, горги, крылогривы и властители неба ринулись в разные стороны. Задачу упрощало ещё и то, что на окрестные сотни километров простирался имперский лес, где кому попало шастать было запрещено. А потому я предполагал получать посылочки либо с егерями-лесниками, либо с поджигателями. Реальность, конечно, преподнесла сюрпризы в виде рыбаков-браконьеров, парочки тощих стариков, занимающихся приглядом за поместьем Берсеньевых, и слишком далеко углубившихся в лес в поисках хвороста для топки печей. Оно ведь, как позже оказалось, усадьбу отапливали старые добрые русские печи, расположенные на техническом этаже, в так называемом подполе, откуда расходились воздуховоды с горячим воздухом, отапливающие весь терем. А камины, которые мы видели в нескольких комнатах, были не более чем имитацией, так называемым подражанием западной культуре. Огонь там тоже был, но исключительно артефактно-иллюзорный. Имитация и не больше. Нашим людям идиотизм не был присущ: оставлять открытые очаги в деревянном тереме было смерти подобно. Потому старики-истопники в преддверии свадьбы рыскали по всей округе в поисках хвороста для отопления усадьбы.

Зато совершенно неожиданно вскрылась другая ситуация, достойная пера каких-нибудь индийских бардов. Пока крылогривы и властители неба таскали всякий ни в чём не повинный сброд, банщики и охрана принца молчали. Но стоило появиться одному персонажу, весьма внешне похожему на одного из банщиков, как охрана и егеря всполошились:

— Не имеете права! Он Государев человек.

— И кем же работает Государев человек? — поинтересовался я, присаживаясь рядом со здоровенным детиной, больше похожим на дровосека или же на кого-то, кто способен медведя голыми руками завалить.

Уж не знаю, чего стоило моим химерам дотащить его сюда: весил он по виду килограмм сто пятьдесят, не меньше.

— Брат это мой, Тихон. Истопник он. Дрова да хворост для бани той же заготавливает, — вышел один из банщиков, насупившийся и при этом недовольно зыркающий на брата.

— Конечно, конечно, истопник, и дровосек. И к пожару, который нынче бушует в императорских землях, не имеет совершенно никакого отношения.

При этом я бурил взглядом громилу, пытаясь заметить изменение цвета его ауры. Всё-таки страх быть пойманным должен был проявляться. Но вместо этого заметил, как тот лишь опустил подбородок ниже и сглотнул.

— Вяжите его, — указал я гвардейцам Пожарского на истопника.

Но те в нерешительности замерли.

— А вы кем будете, чтобы мы ваши приказы исполняли?

— Архимагом буду, Юрием Викторовичем Угаровым. Который сейчас пресекает попытку покушения на Его Императорское Высочество Андрея Алексеевича и уничтожение имущества союзного мне рода Берсеньевых. А не возьмётесь вы — так я и сам могу.

Какая-никакая, но магия у меня ещё оставалась, несмотря на три дня овеществления в поте лица. Так что уж самые обычные путы из верёвок я вполне мог сообразить. Причём повязывали они детину в плотный кокон без моей помощи, дистанционно, так сказать: надо оно мне ещё такого верзилу провоцировать. Тот принялся причитать:

— Братцы, да что же это делается? Государева человека вяжут, не пойми кто, проходимцы какие-то. А вы стоять на месте будете?

Братец его, банщик, было дёрнулся, но был остановлен старшим. Тот мощными руками, словно тисками, вцепился в предплечье подчинённого и только молча мотнул головой:

— Пущай, баре сами разбираются. Вишь, не пытал. Значит, дознание будет.

Вопросы к истопнику у меня были ещё и потому, что выловили его именно в том квадрате, который находился ровно посередине между огнём, бушующим в направлении усадьбы Берсеньевых, и выходом к озеру Ильмень. Где-то в той стороне располагался и небольшой коптильный цех, ранее принадлежавший Берсеньевым. И там же, на подступах, взяли двух мутных личностей, ошивавшихся возле берега в лодке. Но это случилось чуть позже. По тому, как троица переглянулась между собой по прибытии, у меня более не возникло сомнений об их сопричастности.

К моменту, когда спустя два часа химеры обследовали всю территорию на сто километров окрест, к нам своим ходом вернулся принц. Выглядел он как прилично отожравшийся на бесплатных харчах птиц. Перья у него едва ли не во все стороны топорщились, капли жидкого огня стекали, оставляя за Андреем Алексеевичем выжженные проплешины. Будто бы из принца хлестал излишек силы, и он даже не пытался его удерживать.

— Алексея я в усадьбе оставил, а сам сюда. Как у тебя успехи?

Я указал на троицу связанных:

— Вот один из них — Государев человек. Без твоего соизволения пытать не решился. Да и больно братец его на меня злобно зыркает. Может тоже заодно.

Принц насупился:

— На чем подозрения основаны? У Пожарских люди целыми родами из поколения в поколение служат.

Принцу явно не хотелось отыскать гниль среди своих.

— Взяли его в квадрате между пожаром и озером. А на побережье его как раз эта парочка поджидала. С ними-то я поговорить успел. У них было короткое задание: забрать пассажира и доставить обратно в столицу. Что удивительно, даже пытки не понадобились. Рассказали, всё что знали, когда услышали, что я архимаг…

— Ох, Юра! — покачал головой феникс. — Молод ты да больно человечен для архимага. В большинстве стран у архимагов руки развязаны. Никто в своём уме не стал бы предъявлять претензии главной боевой силе империи из-за жизни двух-трёх простецов. Проще выплатить виры и забыть.

— Зачем же убивать? — нахмурился я. — Это не наш метод, да и дознание потом только некроманты могут провести. Я им глаз на жопе и член на лбу обещал отрастить. Как-то не обрадовались они таким усовершенствованиям организма.

Принц, несмотря на неуместность моих пояснений, сперва моргнул, а после заржал. Отсмеявшись, он с абсолютно каменным выражением лица обернулся к истопнику:

— Ну что, Тихон, знаешь же, что положено за покушение на императорскую кровь?

— Знаю, вашвысчество, — пробормотал тот. — Сожжение на месте. Но не было подобного и в мыслях.

— А что было? — огненный феникс нависал над истопником, отчего у того волосы на макушке да борода тлеть начали.

— В карты я проигрался, вашвысчество. А за то, чтоб долг выплатить, сказано мне было оставить посылку для одного из гостей ваших. Сказано было, что зачастил гость в усадьбу Берсеньевых, там же, на границе и оставить надо было. Я знать не знал, что там. Оставил на пне да и отправился восвояси. А этих двоих нанял, чтобы меня в столицу обратно свезли. Брату и остальным сказал, что хвороста заготовил, хватить на пару дней должно. А сам уж прогуляюсь. Коли не найду ничего, домой отправлюсь со старой пристани. Всеми богами клянусь, кровью собственной да жизнью — против вас ничего не измышлял. Мы же столетиями у вас служим.

Уж не знаю как, но Тихон умудрился бухнуться на колени перед принцем и преданно взирать тому в глаза, даже не замечая, что ни волос, ни ресниц, бровей и бороды у него больше не было.

С учётом того, как легко было провести такого простофилю, я бы не удивился, что за домом Берсеньевых установили наблюдение. И, посмотрев, как часто мы туда являемся, развив бурную деятельность, решили одним махом уничтожить все наши старания. Но я хоть убейте, не мог предположить, каким образом уничтожение усадьбы могло сказаться на невозможности продажи вотчинного землевладения: земля-то всё равно бы оставалась за Марией Анатольевной. Судя по всему, проговорил я это вслух.

Из-за чего принц обернулся ко мне и, нахмурившись, выдал:

— Вообще-то есть такая лазейка. Поправка как бы не трёхсотлетней давности, самими Пожарскими и была введена. Что в случае, если земля пустует без строения, а род не в состоянии держать на плаву земли, полученные за верную службу, императорская канцелярия могла объявить дворянина несостоятельным, землицу могли насильно выставить на торги для закрытия долгов. С торгов же либо император в лице императорской канцелярии мог её выкупить обратно в исходное владение, либо кто-то мог приобрести её, ходатайствуя перед императорской кровью о более рациональном использовании. Непонятно только, на что надеялись? На то, что я не отслежу в ворохе документов торги или канцелярия пропустит как нечто незначительное?

— Или в канцелярии всё уже было оговорено и проплачено, чтобы глаза закрыли, — предположил я самый очевидный вариант.

Принц нахмурился, но акцентировать внимание на моём предположении не стал:

— Понять бы ещё, кто это у нас такой сведущий в земельном законодательстве кроме канцелярских.

Я же, напротив, ответил:

— А мне вот интересно, где Тихон в карты играл с такими осведомлёнными людьми.

— Так знамо где, в «Погребке», — тут же вскинулся истопник. — Там исключительно приличная публика заседает. Вроде интеллигенции, государевых людей. Проходимцев всяких не привечаем.

— А следит за приличностью публики кто?

— Так владелец. Уж такой хороший человек, такой хороший человек, и семьянин примерный. Дюжина дочерей у него. Одна из них с мужем и владеет заведением.

Услышав про дюжину дочерей, я прямо-таки нутром почуял, кому принадлежала затея со сжиганием. И у кого бы хватило денег дать взятку кому-нибудь в императорской канцелярии для того, чтобы выкупить имущество. Только на что они надеялись, что Угаровы так просто утрутся и разборок не случится?

— Знаю я, о ком речь идёт, — обернулся я к принцу. — Заречин Пётр Дмитриевич, ростовщик, финансовый делец. Один из верных приверженцев ордена. А давай-ка мы всё это в покушение на твою персону перед коронацией переквалифицируем? То-то Григорий Павлович обрадуется. Прихватим его с собой для беседы с таким приличным подданным. Он заодно и подскажет, в курсе ли был наш незабвенный владелец «Погребка» того, что у него под носом творилось, или же тоже по незнанию был использован.

— Мальчишник, правда, жалко, отдых сорвался, — покосился принц на баню.

— Да уж, какой тут отдых, когда некоторым ни сна, ни покоя не дают.

Из охотничьей заимки, которая оказалась не столь уж оторванной от цивилизации (ведь туда даже была проведена телефонная линия), принц напрямую связался с начальником имперской службы безопасности, предупреждая, что через час мы будем в столице и он нужен будет для визита к одному ростовщику. Заодно принц посоветовал взять с собой ударную боевую группу на всякий случай.

— Знать бы ещё, что они только одну подлянку подобного толка подложили. А то мы сейчас в столицу сорвёмся, а здесь вновь лес полыхнёт, — осторожничал принц. — Это ж какой мощности артефакт должен быть, чтобы сырая древесина горела как сухостой степной? Я пока тушил — обожрался.

Мне кажется, я даже услышал толику восхищения в голосе феникса.

— Я химер оставлю, чтобы патрулировали. Если вдруг где-то что-то вспыхнет, они мне по цепочке передадут по мыслесвязи, — дал я команду властителям неба и крылогривам бдеть во избежание нового источника возгорания.

На пристани нас дожидался Савельев с боевой группой имперской службы безопасности. Послушав нашу информацию и догадки на тему, Григорий Павлович перехватил у нас пленников и извинился за задержку, но всё же отправился самолично проводить допрос и сверять полученные нами показания с его собственными ощущениями.

По итогу оказалось, что опыт работы в безопасности не пропьёшь. Григорий Павлович со всей тщательностью опросил Тихона и выявил массу неточностей, упущенных нами. Оказалось, что ранее Тихону в клуб «Погребок» ходу не было: не того полёта птица был. А тут и пригласили, и провёл один знакомый из другой таверны под своё честное слово, и за карточный стол усадили. При том, что Тихон сам по себе дуб дубом и карты в руках до того не держал. Но не хотел ударить в грязь лицом перед новыми «приличными» товарищами. Те, пользуясь его неумением, дали пару раз выиграть, а после и в долги загнали. Пожалев нового товарища, решили, что долг он выплатит не деньгами, а услугой. Так что вели нашего Тихона, как телка на привязи, на убой. И, скорее всего, всё бы у них вышло, если бы Тихон не забыл на нервах активировать маячок для артефакта-передачки, который должен был одномоментно взорвать исполнителя и распространить огонь.

— А почему артефакт всё равно рванул, если Тихон его не активировал? Думаете, был кто-то ещё в пособниках? — уже стало мне интересно. — Мои химеры никого в том квадрате больше не нашли.

— Существуют реакции алхимические, которые можно запустить и закупорить на определённой стадии с чётким пониманием, через сколько рванёт. Альбионцы это таймером называют или таймингом. В общем, временем, необходимым для развития реакции, после чего происходит взрыв. Они, собственно, первыми такую дрянь придумали: прикрепляли алхимические бомбы к килям судов, а те, выходя из портов, взрывались где-нибудь в нейтральных водах.

Не знаю зачем, но моя внутренняя жаба тут же заверещала: «Хочу! Хочу! Хочу!»

Было бы полезно облепить тело Таджа такими алхимическими взрывателями, и подорвать к демоновой бабушке. Не для Таджа полезно, а для нашего дела, но всё же… Не магией единой можно было с ним бороться.

— В общем, адрес я этого вашего «тестя» всей столицы имею. Пообщаемся предметно. Как говорится, имея на руках подозрения в покушении на императорскую кровь, всякие полномочия можно применять вплоть до самых расширенных. Человек имеется, как и прегрешения за ним. Папочка на него пухлая подобралась, но Заречнев всегда осторожно и чужими руками махинации проворачивал. Но раз уж тут повод такой имеется, то грех не воспользоваться. Даже если к нему покушение на принца не прилипнет, то остальное точно вскроем.

Мне позиция Савельева напомнила фразу «был бы человек, а дело найдётся», неизвестно откуда всплывшую в памяти и сказанную явно кем-то из власть имущих, уж не знаю, в этой жизни или в той. Что-то подсказывало, что умные люди приходили к одинаковым выводам в любом из миров.

Тесть Ловатина проживал на границе дворянского и торгового кварталов. Вот уж кто не отказывал себе в роскоши, имея трёхэтажный особняк с белыми колоннами, портиками и даже балкончиками. Охрана у особняка тоже имелась и даже попыталась было перегородить нам дорогу. Но имперская служба безопасности в этом случае действовала на опережение. В кованную ограду полетели колбы с эфиром, и спустя десять секунд охрана Заречнева осела на местах.

Я указал Савельеву на одного доходягу, перебежками пытающегося достичь особняка. Его аура слабо светилась магией воздуха, где-то в районе второго-третьего ранга. Видимо, владение магией позволило ему избежать усыпления эфиром, чего не скажешь о воздушном кулаке, прилетевшем по макушке.

В остальном наша процессия зашла тихо, без криков и шума. Слуги при виде принца падали на колени и отбивали поклоны, никак не мешая нашему продвижению. Даже ответили на вопрос Григория Павловича, где нынче находится Пётр Дмитриевич.

У немаленького семейства Заречнева сегодня была традиционная воскресная трапеза, на которой собиралась вся семья с дочерями, зятьями и даже мелкими отпрысками.

— Какая похвальная семейная традиция, — хмыкнул принц.

— Действительно. Бегать ни за кем не придётся, — уже более прозаично отреагировал Савельев, открывая дверь в столовую и пропуская боевую группу впереди нас. — Судари и сударыни, работает имперская служба безопасности. Всем оставаться на своих местах — и никто не пострадает.