Кремль

Мария Фёдоровна никак не могла сосредоточиться, слушая обер-камергера по поводу изменения графика её встреч. В очередной раз переспросив какую-то мелочь и так и не услышав ответа, она взмахнула рукой, обрывая своего помощника. Мысли императрицы были за пределами дворца и за пределами столицы, а именно на полигоне, куда отправились сын и его воспитатель. С начала тренировки прошло уже более двух часов, новостей не было никаких. Её рассеянность и нервозность заметил даже обер-камергер.

— Ваше Императорское Величество, может быть, чай или успокоительный сбор приказать подать? — осторожно уточнил он.

— Хватит, Василий Петрович. Напились мы уже успокоительных и тонизирующих отваров. Распорядитесь, пусть мне кофе подадут с чем-нибудь сладким. Силы ещё понадобятся.

Обер-камергер кивнул и, не поворачиваясь спиной к императрице, спешно пятился из её кабинета. Сама же Мария Фёдоровна так и этак крутила в голове возникшую проблему. Мало им было отравления принца катализатором, так теперь к этой проблеме добавилось ещё и упрямство Андрея. На совете решили, что ему необходимо чаще тренироваться в животной ипостаси либо же пройтись по борделям. На роль наложниц пришлось бы искать магически одарённых девиц не ниже третьего ранга, ну да денег в государстве хватало, оплатили бы всем лечение, после ещё и выходное пособие выдали бы такое, что тем до конца дней своих не пришлось бы возвращаться к срамному ремеслу. Но нет, Андрей решил всё по-своему.

Уже первая тренировка показала, что он едва в состоянии подчинить собственного феникса. Ночь принц бесновался на полигоне, Великому князю всеми правдами и неправдами едва удалось к утру задавить его огонь своим. Принцу, правда, потом пришлось едва ли не сутки отлёживаться и пропустить множество государственных дел, к чему он был явно не готов.

Сама Мария Фёдоровна с Великим князем приходили к выводу, что подобные процедуры нужно повторять как можно чаще для того, чтобы окончательно вытравить катализатор из организма. Вот только сам Андрей решил иначе. Едва покинув собственные покои и чуть восстановившись, он наотрез отказался более менять ипостась.

— Не сейчас, — был его ответ.

Две недели до коронации, проблемы с заключением мирного договора с австро-венграми, планирование карательной операции в отношении Священной Римской империи… Список можно было продолжать до бесконечности. Как бы то ни было, принц решил, что не будет более какое-то время возвращаться к животной ипостаси. Не сейчас, когда на него свалилось столько проблем и обязанностей. Он не может позволить себе выпадать из рабочего графика на сутки каждый раз.

Сперва императрица с Великим князем не обратили внимания на подобную блажь. Но когда на последующих тренировках принц отказался обращаться, используя исключительно магические конструкты, правящая династия попросила совета у клана Эраго. Чауш рода Резван Эраго сказал, что ни к чему хорошему это не приведёт. Чем больше и яростнее принц будет подавлять свою вторую половину, тем более неуправляемой она будет при обороте.

Именно поэтому, пока впереди ещё было около двух недель до коронации, Великий князь с императрицей решили действовать пусть не самым честным путём, но во благо принца и империи. А именно: на очередной тренировке Великий князь обещал провоцировать принца на оборот всеми возможными способами, чтобы тот выплеснул напряжение и заодно и выжег часть катализатора из огранизма. Сегодня сын с воспитателем как раз отправились на полигон, и Мария Фёдоровна ждала вестей. Но их не было.

Вернувшийся обратно обер-камергер вид имел обеспокоенный:

— Ваше Императорское Величество, пришли вести с тренировочного полигона архимагов. У Его Императорского Высочества произошёл срыв.

Императрица нахмурилась, но внутренне ликовала: выходит, что у Великого князя всё же вышло вывести сына на эмоции.

— Тренировочная площадка Пожарских разрушена, полигон оцеплен родовой гвардией. Ведутся поиски… но принц и Великий князь пропали, — добавил обер-камергер.

— Как пропали? Куда пропали?

От императрицы расходилась волна холода, заставив Василия Петровича поёжиться.

— Смотритель полигона сообщил, что бой между Его Императорским Высочеством и Великим князем вышел за рамки тренировочного. А когда Великий князь оказался при смерти, вмешался князь Угаров.

«Угаров — это хорошо! — мысленно успокаивала себя императрица. — Лекари у него есть, да и змейка эта голландская снова может оказаться полезной».

— Вели закладывать карету без гербов. Мне срочно нужно к Угаровым.

Обер-камергер ещё не успел выйти из её кабинета, когда туда маленьким вихрем ворвалась принцесса Елизавета. Глаза у неё светились синим, а над макушкой откуда-то взялось маленькое облачко, роняющее снежинки.

Радостные мысли об успешной и столь ранней инициации дочери исчезли тут же, стоило Елизавете произнести:

— Мамочка, мамочка! А почему Андрей не позвал нас на свою свадьбу? Он же обещал мне, что я понесу корзинку с огненными лилиями перед молодожёнами!

Вслед за принцессой в кабинет проскользнула фрау Листен, поклонившись императрице уважительно и извинившись:

— Прошу прощения за вторжение, Ваше Величество.

Императрица кивнула, принимая извинения, а после повернулась к дочери и попыталась её успокоить:

— Ты ошибаешься, дорогая. Наш Андрюша никогда бы так не поступил. Он сейчас на тренировке с Великим князем. С чего ты вообще взяла, что он женится?

— Мамочка, ты не права! — топнула ножкой принцесса Елизавета. — У меня только что был урок по истории нашего рода. Мы с учителем разглядывали гобелен Пожарских. Так вот, перо Андрюши на глазах раздвоилось. Ты сама знаешь, что это означает.

Мария Фёдоровна обняла дочурку и посадила её к себе на колени:

— Лизонька, Андрей с нами бы никогда так не поступил. Возможно, он просто влюбился в некую особу, и они обменялись в моменте очень искренними, честными и чистыми обещаниями. Так что не переживай, когда Андрюша соберётся сочетаться браком, мы обязательно устроим королевскую свадьбу.

— Хорошо, — серьёзно кивнула Лиза, соскочила с материнских коленей и вновь умчалась в глубины дворца.

— Ещё бы понять, с кем сын перо разделил, вообще бы прекрасно было, — покачала головой Мария Фёдоровна и отправилась менять одежду на менее броскую для визита к Угаровым.

В любом случае все ответы она надеялась получить из первых уст.

* * *

Мария Фёдоровна дожидалась меня в кабинете бабушки она сидела на кушетке с неестественно прямой спиной и, кажется, старательно сдерживала себя, чтобы не устроить мне сцену. Если у кого-то нервозность и обеспокоенность проявлялись в дерганых движениях и в мельтешении, то императрица же, напротив, замерла ледяной скульптурой, лишь взгляд её сверлил меня, словно я был самым главным преступником. Более того, от Марии Фёдоровны во все стороны расходились магические эманации, и иней, расползаясь по полу, захватил ковёр, осеребрил поверхности плит пола и стремительно взбирался на стены. Такая отмороженность не сулила мне ничего хорошего.

Как я и предполагал, основные проблемы у меня ожидались именно от императрицы, а не от принца, но так или иначе отвечать за свои поступки мне всё равно пришлось бы. Поэтому, поприветствовав императрицу поклоном, я поинтересовался:

— Чем могу помочь, Ваше Императорское Величество?

Мария Фёдоровна моргнула, будто впервые увидела меня либо выпала из собственных мыслей:

— Которая? — задала она вопрос одним словом, а я должен был разгадать эту женскую шараду.

Но поскольку с чтением мыслей у меня было никак, я по-мужски прямо уточнил:

— Что «которая»?

Императрица тяжело выдохнула сквозь зубы со свистом, прежде чем ответила:

— Которую из девиц своего окружения ты подложил под моего сына?

Умеют же женщины одной фразой вызывать сожаления о содеянном, а конкретно о восстановлении чьего-то языка.

— Вы меня ни с кем не путаете, Ваше Императорское Величество? Я вам не сваха и не мадам в борделе. Я князь Угаров, вассал Пожарских, архимаг и наследный принц Раджпутана. Я прибыл на полигон для тренировки. Увидел магическую катастрофу, разразившуюся там, уточнил у смотрителя о причинах и предпосылках этой катастрофы. Узнав, что жизнь Великого князя в опасности, я отправил его в больницу, a вашего сына с магическим срывом ввёл в состояние медикаментозного сна. Как видите, в графике не было сватовства или покровительства дамам полусвета. Хотя ваш сын попытался привнести туда огоньку и эротических приключений.

По эмоциям императрицы, я так и не понял, обрадовало ли её моё последнее высказывание, либо же расстроило.

— Юрий Викторович, да будь ты хоть аватар божества в нашем бренном мире, — устало ответила мне Мария Фёдоровна с кривоватой полуулыбкой, — мне сейчас без разницы. Просто скажи, что мой сын сейчас либо с твоей голландской змеёй, либо с сестрой.

Не знаю, какой демон меня дёрнул за язык, но я всё же уточнил:

— А что, есть принципиальная разница кто из них?

— Нет, — всё с тем же странным настроением ответила императрица. — Обе имеют шанс выжить при рождении отпрыска Пожарских, обе достойного происхождения. У твоей сестрицы есть в приданом сильный дар и два-три архимага в родне, а у Шанталь в активе симпатия Андрея. Куда хуже будет, если мой сын сейчас в какой-то подворотне сжигает в огне страсти некую случайно попавшуюся под крыло пейзанку, случайно до этого сочетавшись с ней браком.

В кабинете воцарилась тишина, нарушить которую я решился лишь после сонма мыслей, пронёсшегося хороводом в моей голове:

— Про брак это не шутка?

Императрица покачала головой:

— На родовом гобелене проявились изменения семейного статуса Андрея. Смотритель полигона передал, что вы вмешались и попытались спасти двух фениксов. Поэтому я и прибыла к вам узнать, кто стал моей невесткой.

М-да. Для новоиспечённой свекрови императрица ещё отлично держалась с её-то характером и паранойей. Правда, перепрыгивала с одного на другое, когда говорила, но это уже мелочи. И как её только удар не хватил, пока к нам ехала.

— Брак, если таковой каким-то образом и заключился с Шанталь Зисланг, не был консумирован. Я воспрепятствовал.

— За это спасибо. Пусть хоть первая брачная ночь у них по-человечески пройдёт.

Кажется, впервые я видел императрицу такой. И в ярости она была, и в холодной ненависти, и в презрении, и в подозрении. Но вот такой растерянной — впервые. Удивительно.

Однако же этот короткий разговор несколько меня успокоил насчёт будущего Шанталь. Я предполагал, что с императрицей могли возникнуть проблемы, но та, хвала богам, настроена была вполне адекватно. К тому же ещё я отметил, что принц явно симпатизировал моей ученице. Видел я эту симпатию, которая чуть не переросла в эротику вместо лечения. С другой стороны, я даже представить не мог, до чего там смогли договориться принц с Шанталь в наведённом мною сне, если гобелен Пожарских отреагировал изменением семейного статуса принца.

Пока я размышлял на подобные темы, бабушка вернулась в свой кабинет и взяла в оборот растерянную императрицу, достав из поставца, кажется, бутылочку итальянской граппы. Крепость там была такая, что даже меня на слезу прошибало, а императрица первые пару рюмок даже не заметила. Эк, как её пробрал-то статус свекрови. Что ж там будет, когда она бабушкой станет? Или тёщей? Зятя её мне уже заранее было жаль. Оставив дам беседовать о своём, о женском, я удалился, ссылаясь на дела рода.

* * *

К полуночи императрица с помощью бабушки была успокоена и отправлена на карете обратно во дворец. К тому времени пришли вести из больницы Святого Пантелеймона, где сестра вместе с остальными лекарями приводила в удовлетворительное состояние Великого князя. Да и сам принц вместе с Шанталь перестали фонить энергией, словно два пламенных солнца.

Со стороны императрицы оставить сына на попечение Угаровых было актом большого доверия. Я же приставил парочку химер следить за палатой Андрея Алексеевича и Шанталь, а сам отправился ночевать к невесте, заодно поделившись новостями о переполохе, царящем в особняке.

Разбудил меня химерический паучок, осторожно постучав лапкой по лбу. Мы с Эсрай немного переусердствовали во время ночного времяпрепровождения, что уснули только под утро. Поэтому по внутренней связи химеры до меня достучаться не смогли, пришлось будить физическим воздействием. Пояснения мне выдали общим потоком в сопровождении извиняющихся эмоций, дабы я не воспринял побудку как вторжение в мою личную жизнь. Мысленно поблагодарив посланца, я отправился к принцу.

Возле Андрея Алексеевича тут как тут уже был доктор Мясников. Фёдор Михайлович проводил диагностику, заодно успокаивая Его Императорское Высочество, поясняя, где он и как здесь оказался. При этом принц был явно обескуражен, но против диагностики ничего не имел. При взгляде же на соседнюю койку, на которой безмятежно спала Шанталь с рассыпавшейся копной ярко-рыжих волос по подушке, взгляд принца однозначно теплел, а то и вовсе покрывался поволокой. В целом Его Императорское Высочество выглядел как кот, обожравшийся сметаны.

Андрей Алексеевич не отстал от Мясникова, пока тот не провёл диагностику и в отношении Шанталь. Успокоив принца, что ей ничего не грозит, лекарь кивнул мне, пожелал доброго утра и удалился, выдав рекомендации по соблюдению постельного режима принцем ещё хотя бы восемь часов.

Я уселся напротив Андрея Алексеевича. Пока отправлял химерического паучка с просьбой к Алевтине организовать нам завтрак прямо в палате, принц всё так же любовно поглядывал на Шанталь. Стоило паучку удалиться, Андрей Алексеевич откинулся на подушки и сообщил:

— После сегодняшней ночи я просто обязан на ней жениться.

Я же состроил скорбное лицо и сообщил принцу печальную новость:

— Боюсь, друг мой, вы опоздали в этом вашем стремлении.

Демоны, надо было вспомнить, с кем я общаюсь. Когда от принца во все стороны шарахнула волна пламени, я едва успел на рефлексах поставить вокруг него радужный щит. Волна впиталась в розоватую мутную плёнку, и щит тут же опал, деактивированный мной дистанционно.

— Прошу прощения, Андрей Алексеевич. Как-то я не подумал, что шутки в данном случае могут быть не очень уместны.

— Да уж, какие шутки? Ты мне сам обещал за ней присмотреть. А теперь что? Успел с кем-то сговориться и обещал её кому-то? — кипятился принц самым настоящим образом, поднимая эмоциями температуру тела. — Так не выйдет после всего происходящего.

— Спокойно, Андрей Алексеевич, — поднял я руки вверх. — Спокойно. Жениться у вас не выйдет всего лишь по той простой причине, что вы каким-то образом уже это сделали. Вчера к нам в особняк явилась ваша матушка и сообщила, что на гобелене Пожарских отразилось изменение вашего семейного статуса.

Принц сперва нахмурился, а после лучезарно улыбнулся:

— Так ещё лучше. Можно теперь, не скрываясь, работать над пополнением в семействе. К тому же после проведённой ночи вполне может оказаться, что Шанталь уже…

Я закашлялся, даже не представляя, как сообщить принцу, что я вмешался и в этот интимный процесс.

— Вы только огнём не полыхайте, Андрей Алексеевич, — тут же предупредил я принца. — Но всё, что вы ощущаете и помните, это лишь сон. Очень реалистичный, очень осязаемый и вами, и Шанталь. Но сон. В реальности я усыпил вас, не дав вам девушку обесчестить.

— Неужели ты обо мне такого плохого мнения?

На лице принца отразилось явное разочарование.

— Вот как раз в вас я нисколько не сомневался. Ваши намерения были изначально честно озвучены. А вот в реакции императрицы сомнения некоторого рода были. Потому и остановил на физическом уровне весь процесс. Позволив вам, тем не менее, а вернее, вашим душам, во сне продолжить начатое. По сути, для вас эффект тот же. Но физически, если бы ваша матушка воспротивилась такой невестке, девушка хотя бы имела бы шансы на заключение брака в соответствии с её положением, статусом.

— А ведь ты давал мне вассальную клятву, — криво ухмыльнулся принц.

— А ей давал клятву оберегать, защищать и быть её представителем и опекуном перед лицом богов и собственной совести. По сути, она мне как сестра. И сделал я для неё то же самое, что сделал бы для Эльзы. Лет через пять-шесть у вас будет возможность провести аналогию, когда Елизавета Алексеевна подрастёт.

Принц тут же нахмурился:

— Рано ей ещё. Дитя она.

Я лишь пожал плечами.

— Ладно, будь по-твоему. Доходчивая аналогия, — чуть оттаял принц. — Как по итогу матушка моя отреагировала?

— Сдержанно. Обрадовалась, что это хотя бы аристократка достойного происхождения, которая в состоянии будет продолжить род Пожарских, а не какая-нибудь несчастная пейзанка, попавшаяся вам на глаза в подворотне. После моих пояснений Мария Фёдоровна отправилась с княгиней дегустировать граппу, обмывая свой новый статус свекрови. Кажется, я даже слышал фразу из-за дверей кабинета про то, что Пожарским с такой невесткой теперь непонятно как жить: то ли вить нору, то ли копать гнездо.

Принц облегчённо рассмеялся, а после замолчал и пристально принялся рассматривать меня.

— Юрий Викторович, а ведь у тебя выражение лица практически моему идентично. Я правильно понимаю, что у вас всё с альбионкой срослось наилучшим образом?

Я не стал отнекиваться и кивнул.

— Когда свадьбу планируете?

— На будущий год. У нас сейчас одна свадьба в роду планируется. После ваша коронация. А там уж после Йоля и мы отметим. Но мне перед этим некоторые дела нужно завершить, так сказать, кровнородственные.

Принц заинтересованно уставился на меня, и пришлось кратким образом пересказывать суть произошедшего в Раджпутане. Принц слушал внимательно, местами лишь вскидывая в удивлении брови.

— Юрий, по твоей жизни можно спектакль ставить. Только я ещё не разобрался — не то комедию, не то трагедию, — изумлённо качал головой принц. — Это же надо. Так мы, выходит, равные по статусу между собой? Да и если отец твой не объявится, тебе также на престол взойти придётся. А у нас вместо союзников на севере в виде Скандинавии появятся союзники на юге. Удивительно… Так, значит, магия у тебя раджпутская — кошмаров?

— Она самая. Потому и во сне смог на вас немного повлиять.

— Если у тебя подобного рода кошмары, — рассмеялся принц, — то, поверь мне, на них очередь будет выстраиваться.

— Это выборочная опция, исключительно для друзей, — сделал я шутовской поклон.

— Ну раз для друзей, то прекращай мне выкать. Теперь даже статусом прикрыться не выйдет. Равны мы.

Мы умолкли, ведь в это время как раз паучок притолкал перед собой тележку на колёсиках, в которой располагался наш завтрак. Нечто сытное, питательное, издающее одурманивающие ароматы из-под крышек. Стоило паучку их убрать, так даже Шанталь во сне начала ворочаться, принюхиваясь к ароматной яичнице с тостами, блинчикам и свежесваренному кофе.

Принц только зажмурился от удовольствия, отпивая первый глоток:

— Божественно. Мне кажется, я ещё долго не смогу на все травяные отвары и чаи смотреть.

Мы взялись за завтрак и, как два молодых здоровых лба, изрядно потративших собственные магические и физические силы прошлой ночью, умяли завтрак буквально за пять минут в молчании, где раздавался исключительно звук цоканья столовых приборов по тарелке. Вернув посуду на перекатной столик, принц вновь откинулся на подушки и лишь затем спросил:

— Говори уже. Вижу же, что маешься. Что-то спросить хочешь?

Я очень надеялся, что наши взаимоотношения с принцем позволят ему ответить честно и без утайки по столь личному вопросу:

— Андрей Алексеевич, у меня есть подозрение, что операцию по воздействию на в… твой источник и усилению магии огня проводил никто иной, как мой отец. Ты говорил, что отправлялся с императором куда-то в степи. Мне бы очень помогло, если бы ты смог меня туда доставить. Понимаю, что визит в такое место может всколыхнуть не самые приятные воспоминания. Но и ты меня пойми.

— Тебя-то я как раз понимаю лучше других, — криво улыбнулся принц. — Была бы у меня возможность хотя бы раз встретиться с отцом, я бы тоже хватался за любую соломинку. И, конечно же, я тебе не откажу. Хотелось бы верить, что и ты обретёшь семью в полной мере. Но из того, что я помню, колдовавший надо мной маг был больше похож на степного шамана, чем на жителя Раджпутана. Кожа, растрескавшаяся от жаркого палящего солнца, обилие всевозможных веточек, кроличьих лапок, меховых шкурок, камешков, узелочков. Сложнейший ритуальный конструкт с камнями-накопителями по узлам. И ничего, что выдало бы в нём мага-индуса. В любом случае, зацепку нужно проверить. Уж после всех твоих деяний на благо рода Пожарских я был бы последней скотиной, если бы отказался тебе помочь в этом вопросе. Так что как только закончится постельный режим, установленный Фёдором Михайловичем, отправимся во дворец за Яйцом Феникса, а оттуда — к нашему благодетелю.