Новые горизонты.

Город. Левобережье. Завод. Кабинет директора.

Двигался пожилой начальник цеха медленно, замахивался неловко, но применять к нему «боевые приемы борьбы» было категорически нельзя. Два десятка, присутствующих в кабинете директора, коллег меня бы не одобрили, а кто-то мог и активно вмешаться, а мне здоровье не позволяло вступать в рукопашную схватку с превосходящими силами противника, поэтому, я шагнул вплотную к Платону Ильичу, обхватив его, цепко, как клещ и переместившись ему за спину, заблокировал его руки, одновременно следя, чтобы начальник цеха не ударил меня затылком в лицо и довернув бедро, чтобы энергетик не лягнул меня в промежность, хотя все это было уже излишне. Платон Ильич побился в моих объятиях, подергался, посопел гневно, потом просипел «Отпусти», и, освободившись, покинул кабинет директора, на прощание громко хлопнув дверью.

Когда я рухнул на стул и продолжил, как ни в чем не бывало свое повествование, на меня посмотрели, как на придурка, но, через пару минут заинтересовались поданным материалом.

— Проблема Завода в том, что вы для всех чужие. Вы не имеете своей генерации, а те, кто владеет генерацией, у них у всех есть свои карманные ремонтные подразделения. И хотя большинство этих ремонтников вам в подметки не годятся, вы всегда будете в проигрыше, потому что деньги у них, и они будут снимать или сливки, или свой процент, отбирая деньги у вас и скидывая вам самую грязную и малооплачиваемую работу.

Почему я сказал, что в первую очередь надо разгонять цех обмуровки и изоляции? Не потому, что я что-то имею против уважаемого Платона Ильича или его героических женщин. Вовсе нет. Но, посмотрите, кто составляет основной состав его работников? Неустроенные тетки среднего возраста, без специального образования, готовые и способные таскать тяжеленые ведра с раствором и работать в стесненных условиях и при очень высокой температуре. И не надо мне говорить, что у нас в стране любой труд почетен, это уже не так. Они занимаются самым неквалифицированным и самым низкооплачиваемым трудом. Притока молодежи на эти работы нет, все вывозит на себе старая гвардия, которую в межремонтные периоды вы содержите за счет прибыли всего предприятия, потому, что прекрасно знаете, что в ремонтный период вы сотрудников не соберете. То есть, это балласт, как бы это отвратительно ни звучало. Но есть еще вторая сторона медали. Организм женщины не предназначен для подъема сорока-пятидесяти килограмм раствора на высоты по шатким мостикам, а работа с неостывшим котлом разрушает любой организм. И у вас наметилась нехорошая тенденция. Женщины из цеха Платона Ильича начали массово пытаться оформить себе инвалидность в связи с профессиональными заболеваниями. Мы с Валентиной пока отбиваем эти нападки, но если люди сорганизуются, подключат трудовую инспекцию и проведут обследования условий, в которых вы их заставляете работать, то Заводу мало не покажется. Я понимаю, что сроки ремонтов принуждают вас загонять людей к горячим котлам, и зачастую, ничем поднять раствор, кроме женских рук, невозможно, но ни суд, ни прокуратуру ваши трудности интересовать не будут, это вопрос вашей прибыли и вашего коммерческого интереса и риска. А когда женщинам начнут определять процент потери профессиональной трудоспособности, и Завод будет вынужден оплачивать разницу между пенсией по инвалидности и средним заработком этих женщин… Проще просто сразу закрыть Завод, вам никаких доходов не хватит, чтобы выплачивать эти суммы.

— Ну ладно, Павел… Николаевич, хватит нас пугать, нас и так, целыми днями из телевизора пугают… — было видно, что директор расстроен моими прогнозами, прекрасно понимая, что стоит кому-то из изолировщиц удачно высудить у Завода деньги, которые позволят пожилым женщинам неплохо существовать на пенсии, то за первым искам последуют сотни подобных: — Что делать то предлагаешь?

— Как я сказал раньше, у народа всегда будет потребность в жилье, пище, тепле в комплекте с электричеством и развлечениях. Клоуны из вас никакие. Жилье тоже будут строить специально обученные люди, остается пища и энергетика. Остановимся на энергетике. У вас сейчас почти полторы тысячи человек линейных работников, большая часть которых полностью загружена только в сезон, в остальное время вы просто выживаете, в ожидании, когда заказчики соизволят с вами рассчитаться, а они еще имеют наглость выбивать из вас скидки на заключаемые договора, под угрозой не рассчитаться по старым долгам. В юридическом бюро лежит куча готовых исков, но мы их не запускаем в работу, потому что начальники цехов бегают к Валентине косяками и просят не ругаться и не судиться с должниками, потому что у вас новые договора с ними готовятся на подписание. Хорошо, что они пока подписывают с вами акты сверок, тем самым пролонгируя старые долги, но деньги обесцениваются ежемесячно и это просто тупик. Извините, если мои слова просочатся за пределы этого кабинета, меня просто убьют ваши подчиненные, но я все равно скажу. Вашу энергетическую богадельню надо разгонять ссаными тряпками, потому что нет ни одного варианта развития событий при котором Завод выживает при нынешней модели экономической деятельности.

— Так, не надо на меня кидаться, я сейчас перейду от «Кто виноват?» к «Что делать?». — поняв, что мои слушатели уже на взводе я пересел поближе к входной двери, чтобы меня от начальников отделял длинный стол.

— Продолжим. — Я нервно ощупал свое горло и шею, самые уязвимые мои места, после чего снова заговорил: — Промышленность нашего Города, в результате действий финансистов- экономистов из правительства, обречена. Но, наш город находится в уникальном месте в плане логистики— мы величайшая транспортная развязка страны, если не считать Москву. Через нас каждый день идут сотни многотонных фур из республик Средней Азии, которые встают на разгрузку на полудиком рынке «Южный ветер», где, без всяких условий, на грязных картонках, в пыли, жару и холод, люди круглыми сутками пытаются продать дары садов и огородов Средней Азии. Город — оптимальная точка для этого. Везти дальше на Восток, Север или запад — для водителей стран СНГ это постоянный риск и многократный рост расходов, посты ГАИ стоят везде и каждый пост отстегивает свою мзду от этого скоропортящегося товара. Какое отношение это имеет к вам? Самое прямое. Посмотрите в окно. Что вы видите? Правильно, два огромных цеха, занятых в ремонтах на настоящее время процентов на двадцать пять, от силы, и огромную складскую площадку, занятую всякой дрянью. Да, да, я знаю, это все ценные материалы, которые возможно, следующим летом вы куда-то втюхаете, а может быть, и не втюхаете, и оно продолжит лежать под открытым небом, под снегом и дождем. Что я предлагаю? Сократить количество людей, работающих в энергетике, оставив только уникальных специалистов, чтобы у вас было, к примеру, вместо пятидесяти середнячков, только два десятка сварщиков. Но это должны быть элитные специалисты, со всеми возможными сертификатами, вплоть до подводной и космической сварки. Они должны постоянно где-то обучаться, постоянно совершенствовать свой уровень профессионального мастерства. Эти люди не должны ждать зарплату по восемь-десять месяцев, они должны получать ее ежемесячно, и она должна быть достойной. Но, Завод должен иметь гарантии. Человек обучился на курсах, одновременно берет на себя обязательства отработать на заводе год или два, а в случае нарушения — полное возмещение убытков, с привязкой к курсу доллара, и никак иначе. И если у вас будет такая суперуниверсальная команда, то вы будете браться только за самые сложные и ответственные работы, диктуя свои цены. Через пару лет сюда полезет иностранный капитал, будут строить свои производства вместо наших, разорившихся и пущенных под нож фабрик, и комбинатов. Скажите, где будут искать они искать сварных для монтажа труб под давлением или огромных емкостей? И так во всем. Ваши спецы должны приезжать на условную Вилюйскую ГРЭС, где после ремонта местными рукожопами вибрирует отремонтированная турбина и никто не может понять причину, а выводить агрегат на полную мощность чревато авариями. И тут вы должны быть в полнейшей готовности. Пусть у вас будет две бригады мастеров, с лучшим оборудованием и оснасткой, вместо трех сотен слесарей третьего разряда, но эти два десятка будут обходиться дешевле, а денег Заводу приносить больше. Вот только эти люди вместе с руководством должны быть суперпрофи, со знанием разговорного иностранного языка, которые изучают профессиональную литературу, ездят на разные зарубежные выставки, налаживают контакты с иностранными производителями, получают там оборудование, к примеру, для всесторонних испытаний. При моих словах про зарубежные поездки, большинство начальников «поплыло», на их суровых лицах, многократнно битых жизнью мужчин появились мечтательные улыбки, и я продолжил «ковать железо»:

— А чтобы не плодить конкурентов, вы должны сманивать лучших специалистов у других предприятий, привлекая их ежемесячными зарплатами, служебным жильем, и не тесными комнатушками, как в нашем семейном общежитии, а огромными потолками и площадями…

— Бля… — кто-то очнулся от моего камлания и завопил: — Откуда высокие потолки и огромные площади? У меня трое слесарей каждый день пороги оббивают…

— Слесаря какого разряда? — тут же, деловито уточнил я.

— Ну третьего, четвертого… — помялся заместитель котлотурбинного цеха.

— А им не положено больших площадей. — отрезал я: — Им общежитие положено, коридорного типа, максимум «малосемейка», а царские палаты — для мастеров или спецов шестого разряда.

— Вообще-то у нас очередь существует… — уточнил мой приятель, председатель профсоюзного комитета Константин Генрихович Герлингер: — И профком это жилье распределяет, в соответствие с положением.

— Костя, ты не обижайся, но я тебе одну вещь скажу — вы распределяйте комнаты общежития, которые Заводу при советской власти достались, а вот какое отношение количество лет, что работник стоит в очереди на жилье, имеет к имуществу, купленному уже при капитализме, за счет прибыли, которую не получат держатели акций Завода? Представь, заводчане работают на износ, чтобы предприятие просто существовало, директор приглашает уникального специалиста в област… да неважно, какой области, обещает ему квартиру в сто квадратных метров на время работы у нас, а тут ты появляешься и заявляешь, что спец, которого мы, за большие деньги, на три года подписали на контракты, пошел на хрен, а в сто квадратных метров площади отправляются инспектору по технике безопасности, потому что, она в очереди стоит десять лет. Это по-твоему будет правильно?

— Да. Это будет правильно и по закону. — упрямо набычился мой приятель, который категорически не хотел сужения области профсоюзного влияния на трудовой коллектив и администрацию Завода.

— Ладно, Константин Генрихович, мы с тобой потом поговорим. — влез в наш спор директор, который имел все основания считать, что председателя профкома он очень быстро «загонит в стойло»: — Павел Николаевич, ты так и не сказал, откуда такие хоромы возьмутся?

— Вон, видите здания? — В противоположной стороне директорского кабинета окна выходили на многочисленные кирпичные постройки завода строительной техники и каких-то складов: — Через два года хозяева этой «промки» будут рады продать их любому желающему, а на Западе, в Европе и Америке сейчас писк моды — переделывать вот такие промышленные или складские корпуса под жилье, лофт называется. Люди большие деньги платят, чтобы такие квартиры купить, а у нас по Городу скоро этих зданий освободится, даже боюсь представить, сколько. Вот вам и квартиры по сто метров площадью, с высотой потолка в четыре метра.

— Да как это все отапливать! Там же кубатура какая. Один из мастеров участка принялся что-то высчитывать на калькуляторе, а я пожал плечами.

— Вы же по-прежнему будете энергетиками. А по отраслевому тарифному соглашению, заключенному между Энергопрофсоюзом и Минэнерго, работники отрасли оплачивают электроэнергию и тепло в размере пятидесяти процентов, как-нибудь, протопят хоромы.

Все уставились на предпрофкома, и Константин досадливо кивнул, от досады кусая черный ус.

— Ну ладно, мы основное не обсудили. — повысил я голос, чтобы привлечь внимание собравшихся, которые уже громко принялись обсуждать просторное буржуйское жилье, примеряя его на себя.

— Давайте представим, что ваша делегация посещает несколько складских комплексов класса «А» за границей, выясняет, что и как, и мы начинаем строить высококлассные склады на нашей территории. Стеллажи до потолка, вилочные погрузчики с специальными высотными вилами, компьютерная система учета, специальная газовая среда, оптимальная температура. Площадку тоже разбираем и строим там еще один или два склада. Кидаем всюду объявление, что складской комплекс готов скупать фрукты, овощи и прочую зелень оптом, оплата сразу. Как вы думаете, в этих условиях, куда поедут фуры? На рынок «Южный ветер», где надо стоять несколько дней под открытым небом, в ожидании покупателя, ночуя в кабине, каждый день перебирая фрукты, чтобы отсеять гниль, и каждый день платить администрации рынка за право там стоять, или поедут к нам, где товар у них примут в тот-же день и полностью за товар рассчитаются? Правильно, поедут к вам…

— И что нам делать с этими фруктами?

— У вас будут склады, подготовленные к длительному хранению фруктов и овощей, по температуре, по газовой атмосфере, то есть над вами не будет висеть необходимость срочной продажи, а вы будете решать — отправить потребителям дальше, в рефрижераторе, в фурах, с вооруженным сопровождением, или торговать с территории Завода, со склада, или расставить по всему городу фирменные киоски, посадить туда теток из цеха обмуровки и торговать в розницу. У вас прекрасное место в самой удобной транспортной развязке Города, дороги и железная дорога. Все подходит сюда. У вас будет несколько лет форы пока этим начнут заниматься другие. Вот такой у меня план. — я почувствовал, что у меня в горле образовалась пустыня Сахара, так долго и страстно я говорил, пытаясь достучаться до этих «энергетиков», которые готовы сдохнуть вместе со своим заводом, лишь бы ничего не менять.

— Все товарищи, мне пора. — я вяло помахал рукой собравшихся и вышел из кабинета. Который сразу после этого взорвался хором громких голосов.

Город. Сердце Города. Кабинет депутата Громова.

— Привет, привет. — когда я вошел в кабинет, я, честно говоря, вздрогнул от неожиданности. Мой помощник Матвей, все-таки, переставил мебель по своему разумению. Вошедший в кабинет посетитель сразу упирался в шкаф с бумагами, за которым шуршал документами Матвей, сидя за заваленным папками столом. Очевидно, что шкаф должен был уберечь моего секретаря от града пуль, если в кабинет ворвутся бандиты и откроют шквальный огонь. Мой стол помощник тоже поставил тактически грамотно, в углу от входной двери, что давало мне пару секунд на активную оборону.

— Ну что сказать, молодчик. — я пожал руку, зардевшемуся от смущения, помощнику — Единственный совет — набей полки в шкафу бумагами поплотнее. Тогда пули будут в них застревать, а так молодец, все правильно сделал. А теперь давай свои пиджаки, и я поехал опять встречаться с избирателями.

Н-да. Пиджаков у Матвея оказалось ровно пять, и я сгреб их в большую спортивную сумку, после чего двинулся на выход. На первом этаже охрана из пенсионеров — фсбешников только покосились на мой баул, но проверять не стали, наверное, поленились, а я двинул в сторону метро, чтобы добраться до финансовой корпорации «Южный крест».