Опасная встреча с избирателем.

Декабрь 1995 года. Город. Сердце города. Здание мэрии.

— Громов? Зайдите в управление обеспечения деятельности мэрии. — быстро проговорил молодой женский голос и звонок сбросили, не позволив мне вставить даже слово.

Закрыл дверь на ключ… А замок придется менять. Если для времен СССР он еще мог соответствовать требованиям времени, то сейчас… Проще входную дверь вообще не запирать.

— Я Громов. Кто меня просил зайти? — я замер на пороге, вполне просторного, кабинета «Управления обеспечения» и обвел взглядом чиновников, даже не обративших на меня внимание. Ну и ладно, это был третий по счету, осталось пройти еще два.

Я захлопнул дверь и шагнул к следующему по счету кабинету, когда за моей спиной распахнулась дверь, из которой я только что вышел.

— Громов, вы куда убежали? Это я вам звонила. — на пороге стояла привлекательная дама лет тридцати, в хорошем импортном деловом костюме. И мини юбку ее стройные ноги хорошо дополняли. И вообще, я заметил, что в мэрии работало большое количество молодых ухоженных женщин. Интересно. а куда убирают пожилых и некрасивых? Наверное, есть еще и отдельное здание для таких.

— Я не совсем понял, что случилось с моим помощником.

— Он боится с вами работать, говорит, что вы ему угрожали…

— Простите, как вас зовут?

— Меня зовут Софья Павловна. — дама смотрела на меня снисходительно: — Софья Павловна Булгакова.

— А меня Павел Николаевич. — судя по иронии, мелькнувшей в глазах Софьи Павловны, запоминать мое имя-отчество она посчитала излишним. Ну-ну, Софочка, мое имя ты запомнишь, и очень скоро — я, почему-то в этом уверен.

— Софья Павловна. — продолжил я вкрадчиво: — а я могу уточнить, какие конкретно мои слова напугали моего помощника, и второе — откуда у меня взялся этот пугливый помощник и если он так напуган, где я могу взять другого? В принципе. У меня есть несколько достойных кандидатов, и если открывается вакансия, то я уже завтра готов привести претендента.

— Нет! — излишне нервно отреагировала Софья Павловна: — У нас так не делается, мы не приветствуем семейственность. В Управлении укомплектован штат помощников депутатов, это проверенные и достойные товарищи и мы не готовы брать кандидатов с улицы.

— Ну хорошо, я согласен, что товарищи у вас проверенные. Тогда расскажите мне, что конкретно напугало вашего проверенного сотрудника?

— Вы знаете, я подробностей не поняла, но он что-то рассказывал про убийства. — женщина требовательно мотнула головой, всем видом показывая, что я должен немедленно опровергнуть эти слова или покаяться в неуместности моих шуточек.

— А! — я усмехнулся: — Вы об этом! Так там вообще пустяковое недоразумение получилось. Я Матвею сказал, что не могу сидеть спиной к входу, потому как опасаюсь мести со стороны бандитов, и надо мебель передвинуть, а он панику поднял. Забавно вышло.

— Вы сейчас так шутите неудачно? — взгляд чиновницы заледенел: — Я вас хочу предупредить, что здесь мэрия крупнейшего города за Уралом и такого низкого пошиба шутки в рабочее время…

— Да какие шутки, Софья Павловна. Я вам, как родной, по секрету, признаюсь. — я огляделся вокруг — все трое коллег женщины активно прислушивались к нашему разговору, и я продолжил, не снижая громкости.

Я только в этом году лично застрелил… — я начал загибать пальцы, а когда счет перешел на вторую руку, дама просто опустила глаза к столешнице, не в силах смотреть на количество загнутых пальцев.

— Вроде бы семь бандитов, и вы сами должны понимать, что у них остались друзья. кореша и сообщники. Так что я не шутил, а честно человека предупредил, что надо принимать меры личной безопасности. И еще, Софья Павловна. У меня к вам две просьбы — надо на дверь кабинета нормальный замок поставить, да и кабинет сменить. Там, представляете, окон нет и с потолка капает, из труб, какая-то ржавая дрянь.

Насчет кабинета ничего вам сказать не могу, вопрос очень сложный, а насчет замка — вы можете спуститься в подвал. Найти там дядю Славу, он у нас всеми мелкими ремонтами занимается.

— Хорошо. А когда вас можно будет побеспокоить насчет нового кабинета?

— Я не знаю, возможно, через полгода, а может быть через год. В здании очень много людей работает, площадей не хватает.

— Я вас понял, что «полгода — год», это вы меня так культурно послали? — я понятливо кивнул головой: — Мне, наверное, будет проще самому найти себе помещение.

В спину мне раздалось ироничное фырканье. И злобное шипение — «Хам!», «Убийца!», третье слово я не разобрал.

«Напуганного» Матвея я поймал в столовой — мой помощник заедал перенесенный стресс в компании таких же «счетоводов», сереньких мужчин, в костюмах блеклой окраски, производства Городской швейной фабрики, только нарукавники у них играли разноцветной палитрой — черный, синий и коричневые цвета.

— Здорово, мужики. — я бесцеремонно поставил поднос с едой на небольшой столик, чуть сместив посуду обедающих: — Как молочная лапша? Выглядит как-то синевато.

Мой помощник удовлетворял свои потребности в пище исключительно постными блюдами: — зеленый горошек с половиной вареного яйца и капелькой майонеза, молочный суп и слипшиеся макароны, с какой-то подливой.

— Матвей, ты веган, что ли? — кивнул я на тарелки своего сотрудника.

Содержимое мисок его товарищей было чуть побогаче, но тоже. Без особых излишеств.

— Вам бы все шутить, Павел Николаевич. — неприязненно ответил мне мужчина постарше своих соседей: — А знаете, какой у нас оклад? И премий не выписывают уже полгода.

— Так это же хорошо, ну то есть, плохо. — поправился я: — Хорошо, что не веган. Они, говорят, через полгода без мяса, злыми становятся. А плохо, что вам денег столько платят. Почти, как бюджетникам каким-то, прости Господи. Только это дело поправимое. За хорошую работу депутат своему помощнику может и премию выплатить, частным образом. Вот только жаль, Матвей, что ты со мной работать больше не собираешься, да еще бегаешь стучишь на меня. Я понимал бы еще, что тебе за каждый «стук» денег бы платили, не одобрял бы, но понимал, а так ты бегаешь к начальству совершенно бесплатно, так они тебя еще и сдают мне мгновенно и крайне не уважают.

Мой нервный помощник попытался гневно вскочить, но я успел схватить его за рукав я тихо рявкнуть «Сидеть».

Обед прошел в молчании. Я быстро расправился с шницелем и той-же слизкой лапшой, выпил стакан несладкого и остывшего «чая», после чего бросил помощнику:

— К завтрашнему утру мебель передвинуть, как ты хочешь, но чтобы я сидел лицом к двери. Спустись в подвал, найди главного по ремонтам, дядю Славу, и спроси насчет замены замка на входной двери кабинета. Если замки у него такое же дерьмо, что и на двери у нас стоит значит будем решать проблему своими силами. Завтра утром принесешь на работу все свои пиджаки. Ты меня понял? Все пиджаки, что есть дома. И я не шучу. Ну и, подготовь мне план работы на ближайший месяц. Кстати, я слышал, депутатам положена общественная приемная, для встреч с избирателями. Узнай где и как ее получить, и чтобы нормальная была, а не то гавно, в котором мы сидим с тобой. А я поехал на встречу с избирателями. Если что-то срочное, то скинь мне сообщение на пейджер, я перезвоню. Все, приятного аппетита, друзья.

Выходя из помещения столовой я бросил осторожный взгляд за спину — «счетоводы» что-то горячо обсуждали над пустыми тарелками, активно жестикулируя.

Город. Левобережье. Завод. Кабинет директора.

— Павел… Николаевич? — изумился генеральный, когда я вломился к нему в кабинет, хотя секретарь пыталась остановить меня своим излишне стройным телом, отчаянно шепча, что «они там с главным бухгалтером деньги делят и ругаются». Вы не подумайте, что два топ-менеджера (языком будущего) крупного завода растаскивали по своим карманам общественные средства. Нет, про свой карман эти господа не забывали, но сейчас делился очередной транш за выполненную Заводом работу, которым начальники пытались заткнуть самые большие пробоины.

— Что, совсем жопа, господа? — я пожал руку директору, помахал ручкой главному бухгалтеру и упал на «гостевой» стул: — А дальше будет только хуже, и, вот об этом я пришел к вам поговорить.

— А вот я сейчас разорву договор, что у меня есть с одной сомнительной конторкой, на оказание юридических услуг, и мне сразу станет легче. А то больно дорого ее услуги нам обходятся. — злобно оскалился директор, видимо денег пришло откровенно мало, и моя шутка не «зашла».

— Григорий Андреевич, для всех будет лучше, если мы сделаем вид, что этих слов никто не произносил, и еще, юридическая конторка намерена в скором будущем увеличить стоимость своих услуг…

— Павел… Николаевич! — директорская рука взметнулась над столешницей, но плавно опустилась вниз: — Ты меня что, шантажировать пришел? Ну ты же знаешь, я этого не переношу, и мне проще будет…

— Григорий Андреевич, я вас слишком уважаю, чтобы попытаться вас шантажировать, или еще как-то повести себя некрасиво. Я думаю вам, через некоторое время будет стыдно за ваши слова, и вы стоимость услуг этой «мутной конторке» сами, по своей воле, увеличите. Примерно, в два раза, не меньше…

От моих слов главный бухгалтер чуть подавилась, а лицо генерального директора начало наливаться дурной краснотой, но я плевать хотел на их переживания.

— Если можно, давайте пригласим основных руководителей, ну, скажем, через час. — я посмотрел на циферблат наручных часов: — Я пока в юридическое бюро схожу, посещу свою сомнительную конторку.

Пока шел до своего этажа, несколько человек остановили меня, поздравив с победой на выборах. Не скрою, было приятно. В кабинете юридического бюро меня встретила напуганная Валентина, которая была в панике от полнейшей неопределенности своей дальнейшей судьбы. Час пролетел незаметно, часть времени я пил чай и успокаивал своего юриста, что я ее, в любом случае, не брошу, в самом худшем случае, заберу к себе, помощником депутата, и хуже жить она точно не будет, а через час я заходил в кабинет директора, в котором чувствовалась просто запредельная концентрация негативной энергии.

— Вот, товарищи. — неприязненно глядя на меня, заговорил директор: — Всем вам известный господин Громов, теперь являющийся нашим избранным представителем в городском Совете Депутатов потребовал от меня срочного сбора вас на совещание…

— Вот человеку делать совершенно не хрен, даже завидую. — громко, чтобы все слышали, прошипел кто-то.

— А я за этого типа даже не голосовал. — с кресла поднялся Платон Ильич Ивлев, начальник цеха изолировки и обмуровки: — Можно, я пойду?

— Конечно вы можете идти, тем более, что мое сообщение в первую очередь касается вашего цеха. Но вам потом товарищи все расскажут, я не сомневаюсь. — пожал я плечами и достал блокнот.

Платон Ильич сделал пару шагов к двери, прежде чем осознал мою реплику, после чего неразборчиво выругался и вернулся на свое место, после чего демонстративно отвернулся к окну.

— Я, товарищи, на встрече с трудовым коллективом обещал делегатам, в случае выборов, не оставлять ваш, вернее, наш Завод без поддержки и теперь пришел отдавать долги.

— Павел, ты меня, конечно, извини… — видимо терпенье генерального директора закончилось: — Но я тебе прямо, при всех мужиках скажу. И при тебе, конечно, Елена Анатольевна. Ты, Павел, конечно интересный человек и несколько раз нам помог, не безвозмездно, но кем ты себя возомнил? Десятки опытных инженеров и экономистов бьются, не могут решения найти, а тут приходишь ты и начинаешь советы нам давать. Ты, Павел Николаевич юрист, возможно неплохой, милиционер говорят… Наверное, неплохой, я не разбираюсь, но что ты в производстве и энергетике смыслишь? Так что, товарищи, я думаю, что мы нашего депутата послушали, обменялись мнениями о важнейших проблемах современности…

— Десять минут я у вас попрошу, и если, через десять минут, вы скажете, что вам неинтересно, больше без вызова в вашем кабинете, Григорий Андреевич, не появлюсь. В конце концов, это в первую голову нужно вам. Я, и так, весь в шоколаде.

— Ладно, жги. — Директор демонстративно посмотрел на часы.

— Я не буду говорить, что наш Завод находится в полной жопе, никаких перспектив у предприятия в таком виде, нет и не будет, это агония, товарищи.

Орали начальники минуты две, матеря меня десятком луженых глоток, которые были способны заглушить шум огромного цеха, а я демонстративно поглядывал на свои часы, заявив, что они отняли у меня три моих минуты на выступление, после чего продолжил:

— Прежде чем орать, подумайте вот о чем — со многими я знаком несколько лет, и, за это время, вы, в большинстве своем, остались сидеть на своих высоких должностях, а я вот добился многого. На меня сейчас работает людей больше, чем на вас и на вас. — я ткнул пальцем в главного энергетика и главного сварщика и продолжил: — Может быть, только из-за этого стоит меня выслушать?

Вроде проняло, бубнить и зло скалить клыки стали меньше.

— Так вот, я к вам не просто так пришел, а с научно обоснованным анализом будущего вектора развития, или падения, страны. Вы, господа, спите с женщинами для удовольствия, а я зачастую для дела. В Москве у меня есть женщина. Инженер. Работает на секретном объекте, связанном с расчетами. Самыми разными, расчетами, в том числе, политологическими и экономическими. Все эти академики — экономисты, которые дают прогнозы, они для нас полезны так же, как и Маркс с Энгельсом, чьи выкладки с самого начала были глубоко ошибочны, а вот в Москве сверхкомпьютер берет во внимание экономические циферки, но еще и массу других данных. Я эту женщину, при расставании, обеспечил жильем в столице, и загородной недвижимостью, и она, из чувства благодарности, меня иногда снабжает закрытыми данными.

Я заметил, как обменялись быстрыми взглядами главный бухгалтер и генеральный директор и понял, что она ему просигнализировала, что мои слова имеют под собой основу. Лучше всего синтезировать правду и ложь, чтобы при проверке часть сведений имели подтверждение. Как ни хранил я тайны своей личной жизни, многочисленная женская часть трудового коллектива откуда-то владела кусочками информации о подноготной неженатого молодого мужика, и о женщине-инженере, уехавшей в Москву, главный бухгалтер была осведомлена.

— Так вот, господа, если вы срочно полностью не перестроите работу Завода, он погибнет. Каждый год вы будете терять сотни людей закрывать цеха, от вас побегут специалисты и все закончится тем, что совсем посторонние люди будут сдавать все помещения на вашей территории коммерсантам.

— И что ты предлагаешь делать? Самим сдавать помещения коммерсантам?

— Можно я закончу? Мои десять минут еще не закончились? Спасибо. Господа, правительство открыто говорит, что производство в стране ему не нужно. Пока нефть стоит дороже десяти долларов, они считают, что все купят за границей. Вокруг президента вертятся одни экономисты и финансисты, которые в производстве ничего не понимают, но прекрасно знают, что в любом производстве маржа минимальная. Они просто не хотят с вами возиться, их горизонт виденья не идет дальше того, чтобы выкупить принудительно валюту у экспортеров, положить валюту в банк, желательно заграничный, а на проценты от этой валюты существовать. Ну. Это если примитивно рассказывать. Они бы, с удовольствием, сперли эту валюту и уехали за границу, лекции читать, но только западу не нужна Россия с новой революцией, и взбунтовавшимся народом, поэтому они, наши правители, сидят в Москве, но свою работу делают, сокращая потенциал нашей страны.

То есть, в стране, в ближайшее время, останется работать только то, без чего население не может существовать. Для нашей родной Сибири это еда, транспорт, свет и тепло.

— Ну вот, видишь, ты сам говоришь, что без света и тепла страна существовать не может. — перебил меня директор.

— Вы, Григорий Андреевич не учитываете, что промышленности скоро не будет, а, следовательно, исчезнут крупнейшие потребители, а для обеспечения жилых домов и объектов социальной инфраструктуры существующую энергетику можно даже подсократить, эксплуатируя существующие станции до полнейшего износа. Денег на ремонты будет существенно меньше. Если бы наша энергосистема могла экспортировать почти дармовую энергию гидростанций, как наши соседи из Восточной Сибири, в Китай, за валюту, тогда да, на ремонты деньги бы нашлись, но, Городские станции работают на дорогом угле и денег на их поддержание будут давать по минимуму. Заросшая бурьяном стройплощадка ТЭЦ- «Полдюжины» служат печальным свидетелем моим словам.

— Ну ладно, Павел, мы тебя услышали. Конкретные предложения есть?

— Есть. — я положил ладонь на исписанный неровным почерком блокнот: — Первым пунктом — ликвидировать цех изолировки и обмуровки…

— Ах ты, сука! Убью, бля…! — начальник цеха изолировки и обмуровки, заслуженный энергетик, Платон Ильич Ивлев так резко вскочил, что опрокинул стул и бросился на меня.

Уважаемые читатели, с огромной благодарностью и восхищением заменяю, сделанную моими кривыми руками, обложку на замечательный подарок от коллеги — писателя, выкладывающего свои произведения на Автор Тудей Игоря Соловьева. Игорь, огромное спасибо, ваша иллюстрация просто великолепна.