Апрель 1996 года. Город. Сердце Города. Здание мэрии. Кабинет Громова.
Последующие дни я не шалил, вел жизнь, присущую смиренному послушнику монастыря — дом — работа, выгул собак, сон. И так каждый день. Две бригады «наружников» от моей «святости» совсем обленились и стали работать крайне небрежно, зачастую бросая меня без пригляда и уезжая надолго по своим делам. «Прослушка» телефонов также ничего не дала — контроль был только за двумя аппаратами — дом и кабинет, а я к тому времени уже обзавелся сотней знакомых в огромном здании мэрии и полюбил ходить в гости и звонить из кабинетов моих знакомцев, в совершенно случайном порядке. Я не сомневаюсь, что кто-то опрашивал моих соседей, но Ирина с незнакомыми людьми общалась мало, ограничивши связи в доме только взаимными приветствиями, передвигалась она на запорожце Маркиной, по рукописной доверенности, поэтому и здесь с информацией для милицейских сыщиков было очень и очень бедно. Даже мою «команду мечты» вычислить никто не смог. Проинструктированные заранее парни, на вопросы оперативников из областного ОБЭПа о связывающих нас отношениях, отвечали сдержанно, что познакомились со мной во время рейда на трассе и больше контактов не имели, а, к примеру, пролистать толстенные книги учета заявлений и преступлений за пару лет посланцы областного управления не догадались, а иначе бы выяснили, что с оперативником ОУР Брагиным мы несколько раз сталкивались до памятного рейда, но я думаю, что настолько доскональную проверку никто в своем уме проводить бы не стал.
Зато, я почти сразу что меня убивать пока не будут, судя по валу предложений, обрушившихся на меня. Главы двух самых «крутых» комиссий Городского совета, по финансам и бюджету и по землепользованию и градостроительству, которые ранее не видели меня в упор, случайно встретившись в коридоре градоначальства, внезапно, последовательно, посетили меня в моем кабинете и любезно, независимо друг от друга сделали мне предложения, от которых, еще несколько месяцев назад был бы на седьмом небе от счастья.
— Павел Николаевич, раз уж вы показали себя таким блестящим специалистом по вопросам выявления возможной коррупционной составляющей, может быть, стоит оптимизировать нашу совместную работу. Переходите к нам в комиссию, чтобы сразу проверять подготавливаемые вопросы на предмет наличия коррупции. — соловьем «пел» председатель комиссии по бюджету: — Ведь вы же понимает, что наша комиссия для экономической жизни Города является основной, и любое промедление с положительным разрешением бюджетных вопросов может вызвать очень серьезные последствия.
На следующий день прискакал его коллега, что занимался распределением земли и принялся активно склонять меня бросать все дела и переходить в их комиссию…
Естественно, я отказался, долго и максимально дипломатично доказывая, что недостоин я работать в таком ответственном органе, слишком юн, глуп и некомпетентен. Я даже не сомневался, что перейдя туда или туда, буду сидеть обычным статистом, играя роль «без слов». Возможно мне даже дадут отщипнуть крошку от того сдобного пирога, что распределятся между имеющими отношение и вызывает впоследствии запредельные цены на городскую недвижимость, вот только вопрос был один — меня возьмут при получении первой крошки, или позволят откусить побольше, чтобы, как говориться, коготок увяз побольше. В доброту или миролюбие мэра я не верил ни секунды, не та у него должность, добряки на ней не выживают. Просто, видимо, не получилось у милицейских товарищей накопать на меня значимую информацию, поэтому и приходиться «отцам города» подманивать меня к мышеловке.
Получив неожиданный отказ, мои противники взяли паузу, после чего зашли с другого конца. Меня пригласил к себе председатель нашей комиссии и поделился «радостной новостью» — в нашу никчемную комиссию решили срочно укрепить кадрами, включив в нее еще двух депутатов.
Город. Сердце Города. Кабинет председателя комиссии по законности и коррупции.
— Здравствуйте, Павел Николаевич… — Подполковник Ковалев лучился довольством, а сбоку по-голливудски, широко улыбались два новых персонажа из числа депутатов — либерал и один из прихлебателей мэра. Кто бы сомневался — добрейший Максим Абрамович, на радостях, что с нашей комиссией наконец стали считаться, примет в члены нашего подразделения еще двух членов, которые просто заблокируют ее работу, противодействуя моим изысканиям и отказываясь голосовать по составленным мной заключениям, а Ковалев — человек мягкий, не факт, что он не подстроиться под мнение «большинства». Заместитель его, Шестаков Егор Егорович слишком прагматичен — посчитает, что овчинка выделки не стоит, получит какие-то преференции и будет «колебаться вместе с линией партии». А оно мне надо? Я депутатом муниципального образования оставаться не хочу, надо подниматься выше, а для этого беспрерывно баламутить это болото, чтобы от меня счастливы были избавиться, если не посадив, то подпихнув наверх. Говорят, что так тоже иногда система работает.
— Познакомьтесь… — продолжил, тем временем, председатель комиссии: — это…
— А мы знакомы. — я отзеркалил «варягам» акульей улыбочкой: — Здравствуйте, господа. Честно говоря, я весьма удивлен вашим желанием начать работу в нашей комиссии, и, в связи с чем у меня есть несколько вопросов…
Гости недоуменно уставились на председателя, что мол этот щенок здесь разтявкался? Мы, взрослые люди, вроде-бы, все уже порешали, что ты тут игру нам портишь?
Но председатель комиссии меня не прервал, покивал одобрительно и я продолжил:
— Наша работа имеет определенную специфику, наличия определенного опыта и склада ума. Тут люди работают видавшие виды… — товарищ подполковник приосанился и утвердительно кивнул, и я возобновил плетение словесных кружев:
— Тем более, с руководителями основных комиссий были вчера-позавчера разговоры, что необходимо ускорять оформление наших заключений, чтобы бюджет и эконмическое развитие города продолжались, не замедляясь ни на секунду. У нас тут каждый занят своим делом, рационально используя сильные стороны каждого члена комиссии, вас же господа с точки зрения способности к выявлению коррупционной составляющей мы совсем не знаем. Вы возьмете на себя проверку определенных вопросов к следующей сессии, и не уложитесь в сроки и что тогда. Поэтому я предлагаю уважаемым Егору Егоровичу и Максиму Абрамовичу дать вам, так сказать, проверочные задания. Справитесь хорошо и в срок — никаких возражений с моей стороны не будет, а если не справитесь…
— Молодой человек… — пожевал бледными губами: — Этот вопрос уже решен старшими…
— Человек средних лет, ваши слова напоминают мне разговор блатных, мол «старшие порешали», значит будем выполнять.
— Вы почему мне хамите!
— Да нет, это вы мне хамите. — оскалился я: — Прекрасно знаете мое имя отчество, но цедите здесь — «молодой человек». И сразу, отвечу на ваш невысказанный вопрос. Так получилось, что я сейчас являюсь координатором фракции большевиков в Городском совете на время болезни нашего шефа. А это, на минуточку, самая большая фракция. Поэтому обойти меня в этом вопросе не получится. А значит мы решили — выполняете задания и добро пожаловать в наш дружный коллектив. А вот, совершенно случайно, у меня и задания с собой.
Я для проформы показал бумаги моим шефам, дождался их одобрительных кивков, после чего подтолкнул листочки с текстом моим контрагентам, у которых, после прочтения документов сделался кислый вид. Одному поручалось выявить нарушения в договорах и взаимоотношениях мэрии с «дорожниками» по поводу ежегодного ремонта дорог, а второму на экспертизу передавались договора с частными автотранспортными предприятиями по поводу передачи в обслуживание пассажирских маршрутов на территории города. И там, и там коррупция во всех ее проявлениях буйно цвела и смрадно воняла, но озвучить ее вслух…
Город. Заречный район. Телефонная будка.
На мой пейджер пришло сообщение с просьбой перезвонить на номер телефона, который, судя по телефонному справочнику, принадлежал парикмахерской, расположенной в соседнем здании с Левобережным РУВД, что подсказывало мне. что меня срочно требуют на связь Брагин или Левин. Пришлось парковать машину у первых попавшихся на глаза телефонов автоматов и искать телефонную карточку. Мое постоянное сопровождение где-то потерялось на маршруте, возможно, убедившись, что я еду в сторону дома, уже снялись с моего «хвоста» и поехали по своим делам, так как, за время нашего взаимодействия с милицейской «наружкой» я не разу их не подводил.
— Привет… — раздался в трубке басок Давида: — нам бы с тобой поговорить, не по телефону…
— Вечером ко мне приезжайте. Только заходите с другой стороны дома…
— Поняли тебя, мы аккуратненько.
По дороге я заехал в магазин, купил для голодных мужиков две пачки пельменей, а для голодных собак два килограмма «обрези», на и пару бутылок водки, так как домашние запасы подходили к концу. По законам детективного жанра, «наружка» должна была указать в рапорте, что я жду гостей или у меня дома тайно проживает пара мужиков. Но я думаю. Что «наружники» уже сидят дома, отдыхая от трудов праведных в кругу своих семей.
Город. Заречный район. Бывшая квартира Маркиной.
Парни появились около десяти часов вечера, войдя в дом через противоположный от моего, подъезд и пройдя насквозь по чердаку. Крутой кипяток, вылитый из чайника в стоящую на плите кастрюлю, закипел практически мгновенно, а через десять минут я вылавливал из парящей кастрюли пельмени от «Сибирского сибарита».
Во время еды мы просто ели, пропустив по стопочке «для аппетита», к делам перешли после того, как парни, отдуваясь и перестегивая ремни, отвалились от стола.
— Ну давайте, рассказывайте, что случилось.
— Паша, тут такое дело… — Брагин переглянулся с Левиным, как будто нуждаясь в его поддержкие
— Витя, давай, не тяни, говори, как есть.
— Нас в Москву отправляют, на все лето, типа на учебу…
— А это не учеба будет? — насторожился я.
— Да нет, вроде бы учеба. Только ты сам понимаешь, что мы тебе в это время помогать не сможем…
По печальной мордахе Брагина я догадался, в чем главный смысл его печали…
— Парни, если вы насчет денег, то даже в голову не берите. Я как платил, так и собираюсь вам платить, так что провинциальными нищебродами вы в столице не будете. Давайте лучше выпьем за вас, чтобы у вас в Москве все нормально было. Да и возможно, я в мае сам в столице появлюсь, у нас, вроде бы намечаются что-то вроде каникул, и хочется немного развеяться. Надеюсь, что к тому времени все уже закончится, и я смогу взять с собой Ирину и скататься в Златоглавую, посмотреть, как похорошела Москва при Юрии Михайловиче. Только перед отъездом мне. вероятно, еще кое-какая помощь от вас потребуется, но там недолго, на несколько часов всего.
Обрадованные моим решением, мужики сразу повеселели, посидели еще минут сорок, для приличия, мол, не денег клянчить приходили, а посидеть, поболтать после чего поспешили откланяться, чтобы успеть до закрытия метро, благо, идти до конечной станции от моего дома было, от силы, минут десять. Я постоял у открытой двери, слушая, как что-то напевает себе под нос Давид Левин, после чего, улыбаясь, тщательно запер дверь. С появлением этого оперативника с лицом бандита в нашей теплой компании, Витька Брагин стал гораздо более серьезным и предсказуемым, да и бухать стал гораздо меньше. Да и приятно выполнить невысказанную просьбу товарищей. Для меня доплата парням — это копейки, а для них возможность вести вполне нормальную жизнь, не испытывая ежедневного унижения при виде пустого бумажника. Не мастак я высчитывать проценты, но в тех вершинах, которых я достиг заслуга этих, с виду, охламонов, весьма и весьма велика.
Город. Сердце Города. Здание мэрии. Кабинет Громова.
Я сидел за рабочим столом и бездумно рисовал чертиков и кружочки на клочке бумаги. Важные дела были переделаны, нужными делами я не мог заниматься, потому- что был, по-прежнему, в оперативной разработке — то и дело мне звонили мои знакомые и трагически понизив голос, сообщали, что мной «интересовались». Честно говоря, все эти пируэты вокруг моей личности меня уже начинали подбешивать. Может быть, ради смеха, написать в областное УВД требование, чтобы меня ознакомили с материалами моей разработки. Закон об оперативно-розыскной деятельности, принятый в прошлом году такое право разрабатываемого лица предусматривал. Чему я был несказанно поражен при его изучении. Потом уверен, что данную статью из него уберут, но пока вот так. Я представил, как забегают в областном УВД вовлеченные в мою разработку лица и захихикал. Правда я уверен, что мне ответят, что меня никто не разрабатывает, так как вряд ли кто-то обращался к областному прокурору за санкцией, но все равно, будет немного смешно. Н-да, пора заканчивать всю эту историю. Я каждый день старался пересечься с мэром в коридорах городской управы, внимательно вглядываясь в его лицо, но пока никаких болезненных признаков ухудшения состояния его организма не замечал. Тем не менее, поигрался в демиурга и вершителя человеческих судеб хватит. Необходимо изымать злополучное кресло из-под задницы градоправителя и утилизировать его, то есть кресло, чтобы заразу дальше не распространяло. Я вдруг зацепился за обрывок мысли, что кресло вовсе не несет в себе какого-то источника излучения, это все — цепочка редких случайностей и моя бурная фантазия. Что, на самом деле, наш мэр здоров и крепок, и совсем не чувствует себя плохо, а, напротив, пестует новые планы о том, как побыстрее расправиться с глупым депутатиком, возомнившим о себе слишком много. И тут меня накрыл приступ липкого ужаса. А если это правда? Я не готов воевать с могущественным градоначальником и его, практически безграничным, административным ресурсом. Я, в лучшем случае, потеряю все, сохранив только свободу, но, вероятность такого исхода слишком мала. Самым умным для меня будет сливать все свои активы за цену, которую дадут, а дадут совсем немного, гораздо дешевле, за половину цены, чем реально стоят все мои приобретения. И без оглядки бежать из города, желательно за Урал, где мэр меня не достанет, после чего начинать все сначала, стараясь сильно не высовываться.
— Павел Николаевич, Павел… — В кабинет ворвался Матвей, по ошарашенному лицу которого я понял, что что-то произошло.
— Что случилось? Сядь, отдышись и расскажи.
— Мэр собирал все хруководителей фракций и комиссий и сообщил, что областной Совет собирается секвестрировать дотации в городской бюджет, взяв часть статей расходов на себя, и еще, мэр сказал, что в этом вы виноваты персонально. Если бы вы, и последовавшие у вас на поводу, депутаты- большевики, не устраивали бы скандалы с блокировкой решений на сессии, то ничего бы не было. Жили бы дальше, как и раньше жили.
— Когда встреча была?
— Два часа назад.
Понятно. Я был на месте, но меня не уведомили. Я даже знаю, что мне скажет мэр в случае скандала, просто вот дословно знаю, но и промолчать нельзя, надо идти. Я встал и вышел из кабинета, быстрым шагом направившись на второй, «начальственный» этаж. Очень надеюсь, что мэр никуда не уехал, потому что переносить разговор на завтра будет неправильно.
В приемной мэра, как и всегда в это время, сидели просители, не меньше десятка, а вот секретарь за столом отсутствовал и это было очень хорошо, некому было меня остановить, когда я рывком распахнул тяжелую дверь в кабинет градоначальника.
Секретаря мэра я обнаружил в кабинете мэра, как и самого хозяина кабинета. Женщина подавала градоначальнику какие-то документы, а тот, коротко их просмотрев, ставил на каждом размашистую подпись. Подняв голову на шум распахивающейся двери мэр на мгновение замер, после чего процедил:
— Я вас не приму, записывайтесь на прием следующего месяца, а то моду взяли…
— Придется принять и даже объясниться… — я сел на стул, максимально далеко от кресла мэра и достал из кармана блокнот и авторучку= Клава, выйдите пожалуйста… — по глазам было видно, как корежит градоначальника. Но мэр не желал срываться при секретаре.
Дама фыркнула на меня, совсем как большая злая кошка, и, виляя аппетитной попой покинула кабинет. Мэр поймал мой взгляд и зло ухмыльнулся:
— Нравиться? Посмотри, пооблизывайся, все равно у тебя такой не будет. У тебя Громов скоро совсем ничего не будет…
— А что, анализы мои к вам случайно попали и кровь плохая? — переполошился я: — Но, это не опасно?
— Ладно, Громов позабавил меня и теперь вали отсюда. Ходи, не ходи, ты уже ничего не изменишь. Скоро тебя, в порядке партийной дисциплины из большевистской партии большие дяди из обкома турнут и останешься ты, Громов, в городском совете совсем один…
— Это все лирика и ваши фантазии. — оборвал я злой шепот градоначальника: — Расскажите лучше, почему нас не поставили в известность о вашей встрече с областными депутатами и ожидаемых изменениях.
— А это я тебе Громов докладывать не намерен. Ты для меня никто, рядовой депутат. Вот выздоровеет глава вашей фракции — я и буду с ним разговаривать…
— У нас самая большая фракция в Городском совете и не стоит с нашей фракцией так обходиться.
— Это временно, Громов, временно. — засмеялся мэр, откинувшись на спинку кресла: — Принято принципиальное решение осенью, одновременно с выборами президента, провести довыборы в Городско совет, увеличив количество депутатов в два раза, после чего вы, большевики, у меня в Совете даже пискнуть не посмеете…
Мэр погрозил мне пухлым кулаком.
— Широко шагаете, гражданин градоначальник, как бы штаны на вас не лопнули. Мы еще…
— Вон! — мэр вскочил с кресла и несколько раз ударил кулаком по полированной столешнице, продолжая орать «Вон!», брызгая слюной, пока, внезапно не закашлялся, сильно, натужно да так безнадежно. Что больше он не мог произнести не слова. На шум в кабинет ворвалась секретарь, вытолкала меня в приемную и захлопнула дверь перед моим носом.
За дверью, в спазмах, надрывался сухим кашлем мэр, но посетители в приемной смотрели на меня как на покойника.