В этот же вечер. Дом

Мы переступаем порог дома. Ким закрывает дверь за нами, и звук замка отдаётся где-то в позвоночнике. В голове уже пляшут мысли… и все они прикованы к спальне.

Стягиваю с себя шапку, запихиваю её в карман и уже поднимаю руку, чтобы расстегнуть куртку, как он поворачивается ко мне. Перехватывает за запястье, не позволяя этого сделать. Медленно тянет бегунок вниз, не отрывая от меня своего абсолютно тёмного, тяжёлого взгляда. Снимает с меня куртку и, даже не посмотрев, бросает её на пол у гардеробной. Потом стаскивает свою, бросает её туда же. И опускается передо мной на корточки.

Аккуратно помогает снять сначала один сапог, потом второй. В каждом его движении столько интима, что у меня перехватывает дыхание, а к низу живота приливает жар.

Когда он освобождает меня от обуви, я собираюсь сделать шаг, но Ким удерживает меня за щиколотку и мотает головой.

– Подожди, Иль.

И тянется к едва заметной молнии сбоку на юбке, медленно ведёт её вниз. Ткань падает к моим ногам. Следом, с той же уверенностью, освобождает меня от колготок и белья. Прямо здесь, в прихожей.

И это всё, не с необузданной дикостью. Нет, он не срывает, не рвёт на мне вещи. Каждое движение неторопливое. Ким смакует каждый момент, наслаждается тем, что делает. А я… я просто схожу от этого с ума. Никогда не думала, что простое раздевание может быть настолько пропитано желанием, и что в нём столько сексуального подтекста.

– В тебе нет ни одного изъяна, Иль.

– Неправда, – выдыхаю в ответ. – Если ты внимательно посмотришь, то сбоку от моего колена увидишь шрам. В детстве я упала с лошади.

Он проводит пальцами по этому месту и поднимает на меня глаза. Смотрит из-под густых ресниц.

– Это не изъян. Это история. Разве она может быть уродливой? – отвечает с лёгкой укоризной. А потом целует меня в этот шрам, и вся нога покрывается мурашками.

Вздрагиваю.

– Ты прекрасна.

На этот раз молчу, лишь закусываю губу до боли, чувствуя, как всё тело сжимается в приятном и одновременно болезненном томлении. Центр моего желания напряжён до предела, пульсирует с такой силой, что становится практически невыносимо.

Не выдерживаю. Сама снимаю с себя водолазку, завожу руку за спину и быстрым движением отщёлкиваю крючки бюстгальтера.

– Я хотел сам это сделать, – Ким качает головой, усмехаясь. – Моя нетерпеливая Зайка.

Меня бросает в жар от его тона, от его смоляного взгляда, которым он затягивает меня, не обещая, что я смогу выплыть обратно на поверхность. Да я и не хочу.

Больше не хочу никуда убегать. Моё место с ним.

И в этот момент у меня случается срыв.

– Встань, – рублю жёстко, не узнавая собственный голос.

Ким удивлённо поднимает бровь, но улыбается. Покорно поднимается, вырастая надо мной.

Встаю на носочки, обхватываю его лицо руками и кидаюсь на него. Жадно покрываю поцелуями губы, щеки, шею – всё, до чего могу дотянуться. Не стесняюсь и не сдерживаю звуки, что рвутся из груди.

Хочу. Хочу его. Хочу всего.

Он обхватывает меня за талию, сильно сжимает и вдавливает мои бёдра в себя, вынуждая почувствовать, какой он твёрдый.

– Ким… одежда… сними скорее… – судорожно тарахчу, продолжая покрывать его поцелуями.

Но он почти сразу отстраняется, поднимает меня на руки и уносит в спальню. Толкает дверь носком и уже через мгновение я сижу на краю кровати, а он стоит между моих ног, нависая сверху.

– Я хочу, чтобы ты меня трогала, Иль, – продавливает низко. – Чтобы делала со мной всё то, что я делаю с тобой.

Выпрямляется. Стягивает галстук, расстёгивает манжеты, рубашку, ремень…

Когда он освобождает свой член и обхватывает его рукой, проводя большим пальцем по головке, размазывая прозрачную, блестящую каплю, у меня перехватывает дыхание.

Это так красиво, естественно и правильно, что рука сама тянется к нему. Я касаюсь его.

Ким мягко убирает свою руку и накрывает мою сверху.

– Всё хорошо? – спрашивает хрипло.

С трудом сглатываю, борясь с собственным сердцем, которое одурело лупит в грудину, пытаясь прорваться сквозь неё.

– Д-да… Всё в порядке. Не убирай. Помоги мне…

Он немного усиливает давление своей рукой, показывая ритм. Вниз. Вверх. Вниз. Вверх.

На конце снова появляется капля. И это какое-то безумство. Потому что я не понимаю, что со мной происходит. Это будто не я. Внутри нет страха. Есть только необузданное желание. Попробовать. Его.

Тянусь и собираю его желание кончиком языка. Солоноватое. Терпкое. До тумана в голове сильное, мужское.

– Блядь… Зайка… – выдыхает он, сильнее сжимая пальцы поверх моих. – Ещё… Сделай это.

Тянусь. Касаюсь языком, губами. Неуверенно открываю рот и вбираю его член глубже. Прикрываю глаза, отдавшись только внутренним ощущениям.

Приятно.

Нет, Иль. Не просто приятно. Тебя это заводит. Настолько заводит, что покрывало под тобой уже пропитано твоим соком.

Эта мысль выбивает из меня стон. Потом ещё один. И ещё. Я начинаю двигаться быстрее, увереннее. Ким свободной рукой собирает мои волосы и удерживает их, чтобы не лезли в лицо. Толкается в мой рот сам.

Ощущаю на себе его взгляд.

Смотри на меня. И только на меня, Ким.

Теряю счёт времени. Просто в какой-то момент, он становится ещё твёрже. Аким издаёт тихий стон, и мой рот заполняет его горячее, густое семя.

На секунду замираю, не понимая, чего хочет мой организм. Но тело решает за меня. Сглатываю. На языке остаётся лишь слегка скользкая горечь. Ким ещё пару раз толкается в мой рот и выскальзывает.

– Прости… – выдыхает, проводя большим пальцем по моим губам. – Не хотел обламывать себе удовольствие.

Перехватываю его руку, тяну к себе и откид

– Мне… тоже понравилось.

* * *

Месяц спустя. Дом

– Ким, ты так и будешь ходить за мной хвостиком? – Зайка смотрит на меня через зеркало, сузив глаза. – У меня “эти дни”, прости, но тебе ничего не перепадёт сегодня.

Интересно, когда она заметит.

– Я просто смотрю, как ты собираешься, – говорю с улыбкой.

– Знаю я этот взгляд. Ты не просто смотришь. Ты ждёшь. И поэтому я говорю: сегодня нет. Я бы и в ресторан не пошла, если бы столик не был забронирован несколько дней назад.

– Без проблем. Я отменю.

Тянусь к карману, чтобы достать телефон, но Иль тут же останавливает меня:

– Ну уж нет, я ведь уже настроилась. Сходим.

– Ты милашка в “эти дни”, – посмеиваюсь из-за смены её настроения.

Она фыркает, отворачивается к зеркалу. Берёт кисть, набирает цвет с палетки и, наклонившись через раковину, начинает наносить тени на веко.

И вдруг...

Кисточка замирает в воздухе. Взгляд Зайки приклеился к своему отражению, точнее, к своей правой руке. На безымянном пальце помолвочное кольцо. Я надел его ещё ночью, когда она спала. Сейчас пять вечера, и она только-только его заметила.

– Что-то не так? – спрашиваю невинно.

Зайка роняет кисть. Отшатывается, выставив вперёд руку. Смотрит широко раскрытыми глазами на кольцо. Переводит взгляд на меня. Снова на кольцо.

– Нашёл. Поймал. Заковал, – говорю с улыбкой.

Глаза округляются ещё больше, губы приоткрываются.

– Ким… это… предложение?

– Нет. Это будет тупо. Театрально-наигранно. Ведь ты уже моя. Просто… как знак для тебя. Для всех. Чья ты женщина.

Подхожу ближе, беру её за руку, подношу к губам и целую пальцы.

– Осталось только выбрать дату.

* * *

Три месяца спустя. Остров Лаукала, Фиджи

– Get out[1], – бросает Ким, проходя в комнату.

Визажист застывает на месте, не понимая, что ей делать.

Я подаюсь вперёд, ловлю её растерянный взгляд и мягко говорю по-английски:

– It’s okay. You can go[2].

Всё ещё немного напряжённая девушка быстро кивает, собирает косметику и почти моментально испаряется за дверью.

– Ким, что это сейчас было?

– Задолбался ждать, – отвечает, бегая по мне голодным взглядом.

– Говорят, что видеть невесту до свадьбы – плохая примета, – давлю с укором.

– Кто говорит? – поднимает взгляд, подходит ко мне и сгребает в свои объятия.

– Эм… Просто примета.

– Ну и какой долбаёб её придумал? Он лично проверял? И на скольких парах, чтобы составить статистику и так смело утверждать?

– Ты зануда.

– Не... Просто жить по чьим-то выдуманным правилам… Бред собачий. У меня свои правила. И я их придерживаюсь.

– Оу… – улыбаюсь. – И какие же?

– Заняться сексом прямо перед свадьбой к хорошему, крепкому союзу, – последние слова уже шепчет, задирая подол моего платья.

Касается меня там и вдруг резко отрывается, чтобы посмотреть.

– Ты без… Зайка, какого хрена?

– Просто платье сидит так лучше, – бросаю со смешком.

– Даже не думай. Я тебя в таком виде не выпущу из этой комнаты.

А потом он разворачивает меня, подталкивает к туалетному столику, заставляя упереться в него руками. Я поднимаю взгляд, смотрю в зеркало, как Ким расстёгивает брюки, приспускает их вместе с трусами, а потом упирается горячей головкой в моё лоно.

В следующее мгновение он входит на всю длину, наполняя меня собой.

– Во мне тьмы больше, чем света. Она постоянно голодна. Тобой. И не насытится никогда. Света во мне мало. Настолько, что его почти не видно. Но ты его видишь. И поэтому… я отдаю его тебе целиком.

Фразу "я люблю тебя" он сказал лишь раз. Будто вскользь. О любви он говорит по-своему, своеобразно, но так, что у меня всегда подкашиваются ноги.

– И я люблю тебя, Ким.

* * *

Спустя два часа мы, наконец, выбираемся из дома. У меня подгибаются ноги, губы припухшие, макияж пришлось наносить заново. Ким был безжалостен. Я поправляю платье, провожу ладонями по бёдрам, пытаясь унять дрожь. И совершенно не готова к тому, что вижу, когда мы обходим угол дома.

Там, где ещё утром была просто лужайка, теперь стоит цветочная арка. Белая, нежная, увитая розами и какими-то экзотическими листьями. Под ней – священник. Рядом…

– Ким… – выдыхаю, не веря своим глазам.

У арки стоит мужчина, которого я сразу узнаю. Это Павел. Настоящий отец Акима. Правда, все мужчины называют его Док. Рядом с ним – Кай, Дарина и Дорофей. Чуть в стороне Слава, Ира и их дочь Тая в розовом платье, сжимающая букет белых цветов.

Все они смотрят на нас. Улыбаются.

Прижимаю ладонь ко рту, чувствуя, как к горлу подкатывает ком.

– Ким… мы же не планировали…

– Я подумал, что ты обрадуешься им, – говорит он тихо, приобнимая меня за талию.

– Боже… Я… Конечно, я рада… – выпаливаю и, наплевав на все правила свадебной церемонии, бросаюсь к ним, чтобы обнять.

Обнять. Мою семью. Настоящую. Большую.

В ней нет лишь одного человека. Моей матери. Возможно, когда-нибудь я смогу её принять… но не простить.