Зайка

– Анфис, я могу… Приехать к тебе? – говорю, глотая непрошеные слёзы. – Если останусь дома… мне кажется, сойду с ума.

– Конечно. Только… Завтра я рано уеду, – с запинкой отвечает подруга. – Кстати! – вспыхивает её голос энтузиазмом, но тут же гаснет. – А, ладно, потом поговорим.

– Ладно. Я минут через тридцать приеду.

– Окей, жду тебя роднулик.

– Покед, – говорю с улыбкой и сбрасываю вызов.

Рука с зажатым в ней телефоном плетью повисает вдоль тела. Осматриваю свою комнату, как обычно, – с одним и тем же чувством: я застряла в аквариуме. Он защищает меня, но за тонкими стенками плавают акулы. Одна трещинка в тонком стекле и моя защита рассыпется. Итог один – я окажусь съедена.

Собираюсь на автомате. Джинсы и чёрный свитер, который скрывает всё. Заталкиваю в рюкзак ещё кое-что из вещей, так, на всякий случай. И выхожу в коридор. По пути в прихожую, взгляд цепляется за гостиную. Мама стоит у окна ко мне спиной. Задумалась о чём-то.

– Мам, я к Анфисе. Останусь с ночёвкой.

Она кивает не глядя. Не спрашивает, когда я вернусь.

– Ты обиделась? – тихо говорю, делая шаг в комнату. – Я… не хотела тебя задеть.

– Но ты это сделала, Ильма, – она резко оборачивается через плечо. – Я не понимаю, почему ты так относишься к Вадиму. Он старается ради нас. Не претендует на место твоего отца, но он на своём месте. Когда ты уже успокоишься и поймешь, что отца нет?! И Вадик тут не при чем!

Я стою, сжимая лямку рюкзака так, что она болезненно давит мне на ладонь. Собираюсь ответить, что он не на своём месте, что он конченная мразь, распускающая руки направо и налево, но понимаю, что это лишь для меня. В моей маленькой субъективной реальности. А в её… Всё совершенно иначе. Она его любит, и этим все сказано.

– Я ушла, мам, – роняю и разворачиваясь, выхожу в коридор.

Спускаюсь по лестнице. Слушая собственные шаги, что отдаются эхом от стен. Воздух привычно пахнет затхлостью и пылью. И даже лампочка на первом этаже мигает, как всегда. И вдруг гаснет. Подъезд мгновенно погружается в темноту. Замираю, вцепившись в холодные перила. Мне не страшно. Просто… как-то не по себе.

Достаю из кармана куртки свой смарт, подсвечиваю им ступеньки, продолжая двигаться к двери. Толкаю её. Снег, словно мелкими осколками до лёгкой боли врезается в кожу. Поднимаю руку, делая ладонь козырьком, чтобы укрыть лицо.

Такси замечаю сразу. Стоит у соседнего подъезда, ближе к выезду со двора. Быстрым шагом сокращаю расстояние. Тяну на себя ручку и падаю на заднее пассажирское сиденье.

– Добрый вечер.

– Добрый, – весело отвечает мужчина с седой бородой. – На Суворова тридцать семь?

– Да, – киваю и прячу нос в ворот куртки.

В салоне тепло. Даже слишком. Из-за этого запах дезодоранта и мужского пота неприятно бьёт по ноздрям. Появляется желание, попросить приоткрыть окно. Но… на улице ноябрь. Просто потерпи, до дома Анфисы, каких-то десять минут езды.

Плюсы маленького городка. Здесь все очень близко.

Девятиэтажка моей Фисы – серая, обшарпанная, над несколькими окнами тянутся чёрные разводы. Следы старого пожара. Поднимаю взгляд выше. В окне на седьмом этаже – тёплый свет и стоит хрупкая девушка – моя лучшая подруга. Поднимаю руку в приветственном жесте. Она тут же тянется рукой к створке, а после открывает её.

– Иль! Привет! – кричит на всю улицу. – Шестьдесят третья!

Помню. И даже номер её домашнего телефона, до сих пор сохранён в памяти. При том, что такими аппаратами уже давно никто не пользуется.

– Привет! – кричу в ответ и посмеиваюсь. Прямо как в детстве, когда мы жили в соседнем доме и вот также, каждый день бегали друг к другу. Фиса тогда ещё жила с бабушкой. Но этим летом Валентины Сергеевны не стало – возраст, сердце...

Набираю нужную квартиру на домофоне, спустя несколько секунд, раздаётся характерный звук, и я тяну на себя дверь. Мне везёт – лифт оказывается на первом этаже. Быстро юркаю в него, нажимаю кнопку и на всякий случай толкаю руку в карман, крепче обхватывая ключи. Зачем? Не знаю. Странная привычка с детства, быть всегда готовой к худшему. Мало ли, а вдруг маньяк-извращенец нападет.

– Ильма, сучечка ты моя! – влетает подруга в лифт, как только его двери раздвигаются. Обнимает, а затем тянет за локоть в сторону квартиры. – Выглядишь отпад. Колись, что сделала с собой?

Пожимаю плечами. Вроде бы ничего. Обычная я.

– На йогу стала ходить.

– Воу, рил? В нашем-то захолустье? Ты где такое откопала?

– Не знаю, просто реклама попалась в местном паблике, и я решила сходить, – тяну плечо вверх.

Она закрывает за нами дверь. Сама снимает с меня куртку, а потом крутит, осматривая с ног до головы.

– Месяца два тебя не видела, а будто два года. А еще близкими подругами называемся, да? Позорище! Иль, ты лютая соска.

– От соски слышу, – посмеиваюсь, толкая её в плечо. – А вот ты реально признавайся, что сделала с собой? – прищуриваю глаза. – Губы? Вижу ведь.

– М-м-м… Да! – довольно кивает в ответ. – И как? Сосамбочные? – выпячивает их вперёд.

– Да, очень. И… да ладно, родинка?! Вот тут, – тычу себе в уголок подборока. – Не было же?

– Ага, не было. Но скажи, сексуальное место?

– Определенно, – давлю улыбку, продолжая ее разглядывать в поисках, еще каких-то изменений.

Анфиса – моя зеленоглазая красотка. Волосы пшеничного оттенка собраны в небрежный пучок, но такой, какой обычно делают в салоне. Глаза слегка подведены, тушь делает взгляд глубже. Тонкий нос с небольшой горбинкой придает лицу особую остроту, а полные губы… теперь их невозможно не заметить.

Проходим в её комнату, я тут же ставлю рюкзак на пол, достаю домашнюю пижаму и переодеваюсь. Замечаю, что комната подруги немного изменилась. Появилась круглая лампа – такую обычно используют блогеры и стримеры. Да и в целом…

– Ты ремонт сделала?

– Ага, клёво? – улыбается она, подходит к столу и закрывает крышку ноутбука, после чего отодвигает его в самый угол.

– Стильненько, – соглашаюсь с ней. – Особенно синяя подсветка по потолку.

– Ой, не говори, я вообще с неё кайфую.

Анфиса подходит к кровати, забирается на неё с ногами и обнимает подушку, утыкаясь в неё подбородком. Похлопывает ладонью рядом с собой.

Плюхаюсь рядом, прислоняюсь спиной к прохладной стене и беру вторую подушку. Молчу, не зная с чего начать.

– Рассказывай, – говорит, не выдерживая и пяти секунд. – Опять Вадюша?

Киваю, поджимая пальцы на ногах. Не вижу смысла что-то скрывать. Анфиса всё равно допытается, поэтому рассказываю. Голос хриплый, срывается, но я выдаю всё. Про переезд. Про продажу СТО. Про… домогательства отчима.

Фиса слушает не перебивая. Её лицо становится суровее. Раз в несколько минут она с силой сжимает подушку, впиваясь в неё ногтями так, словно хочет порвать на клочки. А когда я, наконец, замолкаю, она поворачивает лицо и долго смотрит в мои глаза.

– Я бы посоветовала тебе заявить на ублюдка, но ты ведь ни за что не согласишься. Так? Потому что твоя мать возненавидит тебя.

– И какой повод для заявы? Надо мной просто посмеются. По факту: он ничего не сделал.

– Тоже верно. Только поправочка – он сделал и много чего. Как минимум, за столько лет, он конкретно так сломал твою психику… Просто за это никто его не загребёт. Нет тела – нет дела, как говорится, – бормочет словно сама себе. – Ч-черт бы его побрал.

Сидим молчим, до тех пора пока Фиса не подскакивает на месте.

– Запиши на диктофон то, как он к тебе пристает. Он ведь не молчит? Что-то же говорит? Не знаю… мерзости всякие, пыхтит и все это… бр-р-р…

– Думаешь, я не пробовала? – выставляю руку, готовясь загибать пальцы. – Первое – чаще всего он делает это внезапно. Второе – если что-то подозревает, то проверяет мой телефон. Третье – мои телефоны неоднократно уже разбивались о стену, а мама само собой думала, что это я сделала. И каждый раз грозилась отвести меня к психологу из-за моих проблем управления гневом.

– И много смартиков отправилось на тот свет? – тоскливо спрашивает она.

– Четыре.

И снова повисает пауза. Слышен только звук работающего фильтра в аквариуме, который стоит на тумбе.

– Фис, я… хочу переспать с кем-то, – говорю еле слышно.

Она моргает. Раз. Два. А потом её глаза округляются, как у совы.

– В смысле переспать? Просто так? Трах без… отношений? Ты?

Отворачиваюсь, разглядываю рисунок на её покрывале. Стебель розы, шипы… осыпающийся бутон. Меня напоминает.

– Да. Мне… – глотаю комок, что всё это время сидел в горле. – Я просто не хочу, чтобы это сделал он. Мне кажется, урод… в этот раз не шутил, не пугал меня, а просто поставил в известность. Поэтому, даже если доберётся – пусть познакомится с птицей Обломинго. Он не должен стать моим первым. Врубаешься ты или нет? Я не преживу этого…

Анфиса, вытягивается натянутой струной, её лицо искажает гримаса отвращения, а потом… медленно выдыхает, сдуваясь, как воздушный шарик. Отбрасывает подушку в сторону, поворачивается, откидывается на спину и залипает в потолок.

– Боже, Иль… это… – проводит рукой по лицу. – Фак. Почему ты не сбежишь из этого ада? Почему, Иль?

– Не знаю… Из-за мамы наверное.

Она задумывается. Надолго. А спустя минут пять говорит:

– Знаешь, может, и не такая уж дикая идея.

Поворачивается ко мне, смотрит без осуждения.

– Не знаю, какой придурок возвёл первый раз во что-то особенное. Нет в нём никакой магии. Одна нервотрёпка, неловкость, боль и разочарование. Так какая, на хер, разница, кто будет первым? По факту – никакой.

– Да, – выдыхаю с облегчением. Такое ощущение, что гора с плеч упала. По правде говоря, я ожидала, что Фиса начнёт отговаривать.

– Моим первым был Саня, – выдавливает из себя металлическим голосом. – Панько Сашку, помнишь? А как я по нему сохла? Стихи писала, сопли до пола пускала… Позорище. А в итоге что? Добилась, да. Но лучше бы, этого не произошло. Он был со мной грубым утырком. Завалился как боров и думал лишь об удовлетворении своих потребностей. Плевать он хотел на то, что я была… Чистой. А после посмотрел на меня, как на бракованный товар, и сказал, что “между нами ничего нет и не будет”. Потому что я, видите ли, неопытна, а учить меня – не в его планах, – она усмехается, коротко и беззвучно. Горько. – Знаешь, что было потом?

– Ты мне не рассказывала, – тихо шурчу голосом, ощущая небольшой укол обиды, что она так долго не открывалась мне.

– Да потому что ты… Это ты. Ангелочек Иль. А я считала себя испорченной. Боялась, что отвернёшься от меня.

– Дурочка… И я ни разу не ангелочек.

Знала бы она, какие порой мысли крутятся в моей голове – была бы в шоке.

– Ага, Иль, дура и есть, – улыбается Анфиса. – Я тогда так психанула, что через неделю переспала с двумя. Случайными. Один был красавчик-скромняжка. Другой – самоуверенный козёл, но хотя бы честный в своих намерениях. И знаешь что? Оба – в сто раз лучше того ушлёпка, которого я “любила”. Может, оттого, что у меня уже не было никаких иллюзий. Только тело и физика. А физика – она не ранит. Ранят злоеб… Ожидания, которые не оправдываются.

Замолкает, позволяя мне впитать всё, что она сказала.

Смотрю на свои руки, подрагивающие пальцы, по которым бегают иголочки электричества. Сжимаю их в кулаки, переводя на подругу взгляд.

– И как… – голос становится сиплым. – Как его найти? Такого… случайного. Не из нашего круга знакомых.

– Я завтра еду в миллионник на закрытую тусовку.

Делает паузу, ловя мой взгляд.

– Твои друзья? – хмурю брови. Мы в последнее время не так часто общались, и я могу не знать её новых знакомых.

– Не совсем, – мотает головой. – Я недавно устроилась на новую работу, но пока не буду афишировать её, чтобы не сглазить – всё ещё стажируюсь. Фирма закрытая, сотрудников отбирают только по рекомендациям. Серьёзные люди, строгие правила, огромные бабки. Короче – полный фарш. Так вот, я там познакомилась с одним парнем, и у нас… вроде как отношения завязываются. И завтра он собирает тусовку. Уверена, там ты точно найдёшь себе парня для… “того самого”.

Подвисаю в своих мыслях, сомнениях и страхах. Анфиса, в нетерпении крутится, потом и вовсе встаёт с кровати и нарезает пару кругов.

– Иль, ладно... Согласна, моя идея – кринж… Забудь.

Поднимаю на неё взгляд и резко выбрасываю:

– Я поеду.