Сортировщик

Зайка не сопротивляется. Совсем. Не толкает, не кусает, не отворачивается. Просто стоит, обмякшая, с закрытыми глазами, как будто её душа на мгновение выскользнула из тела, оставив только тёплую, податливую оболочку. Отрываюсь от её сочных губ и пиздец, как вкусных губ, делаю шаг в сторону; приваливаюсь спиной к стенке лифта, чувствуя разочарование. Не, это не поцелуй. Она вообще закрыта. А эта податливость пронизана притворством.

Глупая. Я ведь уже видел её настоящую.

Почему привёз сюда?

У меня не было времени думать над тем, куда тащить её, поэтому принял простое решение – везти в эту квартиру. Банально ближе всего была.

Матери там уже давно нет. Нигде нет, если быть точным. Да и квартиру купил для неё мой приёмный отец, не она. Ни одного её предмета, ни одного воспоминания в тех стенах нет. Просто бетонная коробка с дурацкой привычкой называть её: “мамина квартира”.

Лифт плавно останавливается, а внутри всё равно простреливает. Болью, сука. Такой, что выворачивает наизнанку и хочется поскорее опустошить желудок.

Моя первая авария. Кстати, пока тащило по снегу, был уверен – не сдохну. Рано ещё. Да и вроде как, не планировал. Но да… не без последствий. По-хорошему, мне бы к Доку наведаться.

Подходим к двери. Зайка оглядывается по сторонам. Смотрит на другие двери, наверное, оценивает свои шансы, если заверещит: “спасите, убивают!”. Я же просто открываю приложение в телефоне и с помощью него отрываю квартиру.

Слегка подталкиваю её в спину, вынуждая пройти внутрь первой.

Снимаю со своего плеча её сумочку, которая всё это время была у меня. Вешаю на дверную ручку. Я уже проверил вещицу, и ничего интересного там нет: помада, складная расчёска, зеркальце, ежедневка, ключи и пара тысяч наличкой. Жаль, я хотел найти паспорт или хотя бы банковскую карту с её именем.

Также сам расстёгиваю её куртку, проверяю карманы. В правом внутреннем – жёсткий прямоугольник пластика. Вытаскиваю. А вот и банковская карта. Мельком бросаю взгляд на дизайн, не всматриваясь в имя. Ещё один кусочек её. Без раздумий толкаю в свой карман, к телефону. Разберусь с этим потом, а то она и так трясётся как осиновый лист. Помогаю снять куртку. Движения бытовые, безразличные. Внешне. Внутренне – рассматриваю её, зачем-то запоминаю каждую родинку. Их немного. Но каждая, находится на таком месте, что… Да, чёрт возьми, возбуждает. Хочу рассмотреть её всю. Каждый сантиметр кожи.

Небрежно отбрасываю её куртку на банкетку, стоящую у стены – сверху летит моя.

– Разувайся, – бросаю, упираясь носком в пятку, и скидываю кроссовку. Затем вторую. И первым ухожу вглубь квартиры, не переживая о том, что она сбежит. Замок электронный, изнутри просто так его не открыть.

Прохожу гостиную и сразу вываливаю на балкон. Ночь. Город. Ничего лишнего. Беру с полочки пачку сигарет, зажигалку – прикуриваю. Стою, смотрю, на высокую трубу котельной Мелькомбината.

Опускаю взгляд на маленькую красную точку и тоненькую струйку дыма, что поднимается от сигареты. Машинально трогаю левый бок и усмехаюсь, вспоминая последний час… полтора.

Когда мы улетели на тачке в кювет – на какое-то время, я тоже вырубился. Несколько минут, не больше. А вот потом – самое абсурдное. Сознание начало возвращаться под идиотски-жизнерадостный трек.

“I’m walking on sunshine, woooah!”

Да. Сквозь звон в ушах и тупую, растущую волну под рёбрами в мозг врезалась эта песня. Katrina & The Waves. Серьёзно, блять?

Да я только из-за этого воскрес и резко открыл глаза. Но нихрена толком не было видно, потому что морда тачки полностью ушла в снег. А в боковом… да ночь, вообще-то. Звёзды. Небо синее. В общем, в салоне был только тусклый свет “головы” и тот ёбаный саншайн саундтрек, как какая-то издёвка надо мной.

Сказать, что я охуел, это ничего не сказать. Потому что я выхуел.

И первым же порывом было заткнуть этот треш. Попытался и тут же пожалел о том, что решил пошевелиться. Ощущение было, словно мне нож вогнали под грудную клетку. Сразу понял – ребро сломано. Минимум одно. Возможно, два. Медленно, преодолевая спазм, повернул голову. Зайка была рядом. По бьющемуся пульсу на венке, проходящей по её шее, было видно, что живая, но в отключке. Это обрадовало.

Перевёл взгляд обратно к центральной консоли и ненадолго прикрыл глаза.

Превозмогая боль, достал из-за пояса пистолет, об который, скорее всего, и сломал рёбра. Обхватил его поудобнее и со всей силы, коротким тычком ударил рукояткой по экрану.

– Да заткнись ты, Катрина! – рыкнул на нервяке.

Пластик треснул. Но злоебучая мелодия не прервалась. Серьёзно? Ты ещё работаешь?

“And don’t it feel good!” (И разве это не приятно!)

– Сука… – прохрипел. – Ты чё, прикалываешься?

Мне просто нужна была тишина. Немедленно.

Отвёл руку, переводя пистолет в боевой режим. Звук затвора на секунду приятно перекрыл идиотское пение. Я прицелился… И опустил ствол. Снял с предохранителя большим пальцем и плавно передёрнул затвор, ловя рукой вылетающий патрон. Вложил его в магазин.

Выстрел был бы красивее. Но это было бы не лучшим моим решением. Поэтому я снова поудобнее обхватил рукоять и несколько раз ударил по экрану.

От моих рывков боль в рёбрах просто меня размазала. Зато…

Наступила тишина.

– Так-то лучше, – выдохнул, роняя руку с зажатым в ней пистолетом себе на колено.

И только тогда начал оценивать обстановку. Тачка стояла криво в сугробе. Но я очень надеялся, что она не в фатальном состоянии, потому что мне и моей Зайке, надо было как можно скорее свалить оттуда. Поэтому первое, что я сделал – позвонил Доставщику с “фермы”. Объяснил, где я примерно нахожусь, и сбросил вызов.

Моя Зайка, так и лежала без сознания. Я даже про себя пошутил, что сон у неё отменный, но… В итоге потянулся рукой, проверил пульс и убедился, что дышит она ровно. Потом открыл дверь, утонул ногами в рыхлом снегу и медленно, очень медленно выпрямился, держась за бок. В целом, было терпимо. Дерьмово, но терпимо.

Только потянулся за пачкой сигарет, как вдали показался свет фар. Машина летела на бешеной скорости, и почему-то я сразу подумал об Уборщике. Ну потому что, у кого ещё будет так подгорать, как не у него. Я был уверен, что он сейчас на лютом адреналине. Оторвался парнишка. Сука. Убить его хотелось. Договаривались же, не перегибать.

Через несколько секунд мимо меня на самом деле пролетел Кай. На короткое мгновение наши глаза даже встретились.

Но что сказать. Я стоял как полный обсос, смотрел вслед исчезающим задним фонарям.

– Хоть бы остановился, – пробормотал тихо. – Ёбаный ты Художник. Будешь подыхать, мимо пройду. Не… допинаю, тебя, гада.

Доставщик подгрёб спустя двадцать минут на небольшом грузовичке. Подцепил трос, к моему убитому Ниссану и без лишних вопросов дотащил до города.

Весёлая ночка получилась.

Уже представляю разговор с отцом. Он будет в истерике волосы на затылке рвать и орать так, что капилляры в глазах полопаются. Затягиваюсь последний раз. Беру с небольшого выступа в стене пивную банку и бросаю в неё окурок, после чего иду в гостиную лишь с одним намерением – получить то, что я и хотел. Трахнуть её. Жёстко. До искр перед глазами. Чтобы кричала на каждом толчке в неё. Чтобы у неё не осталось сомнений, кому она теперь принадлежит и должна быть благодарна за жизнь.

Переступаю порог, и тут же нахожу её глазами.

– За мной.