– Столик на одного, сеньор? У меня есть от-лич-ное место, откуда сеньор увидит, как танцуют эти девчонки…

– Нет.

Стоя у самого входа в печально знаменитое варьете «У Мексиканца Джо», Барт Лесли едва замечал маленького метрдотеля, услужливо склонившегося перед ним. Неторопливо, но с цепкой пристальностью его взгляд обвел прокуренный зал, задерживаясь на мгновение у каждого столика. Даже извивающаяся в танце девушка в огненном наряде – тонкие руки на гибких бёдрах, летящая мантилья, быстрые ножки, отбивающие такт под пульсирующую музыку смуглого оркестра, – удостоилась у него лишь беглого взгляда.

– Возможно, сеньор желает компанию? Да? Столик на двоих в тихом углу, и я прислать вам одна очень красивая…

– Нет! Где Мексиканец Джо?

– Он говорить с друг наверху. Сеньор желает?

– Передай ему, что Барт Лесли хочет видеть его, muy pronto[1]! Sabe[2]?

– Sí[3], сеньор. Gracias[4], сеньор.

Ловко поймав серебряный доллар, который Лесли бросил ему, он засеменил между столиками и поспешно взбежал по лестнице, которая вела на галерею над эстрадой оркестра, а оттуда – в игорные залы наверху.

Лесли свернул сигарету, прикурил ее и стал ждать. Вскоре он достал из жилетного кармана тщательно сложенный желтый листок, развернул его и пробежал глазами текст. Это была телеграмма Western Union, датированная вчерашним днем:

МИСТЕРУ БАРТУ ЛЕСЛИ

БОНИТА

ОКАЖИТЕ ЧЕСТЬ ОТОБЕДАТЬ СО МНОЙ МЕКСИКАНЦЕ ДЖО ЗАВТРА ВЕЧЕРОМ ВОСЕМЬ ИМЕЮ ВАЖНОЕ СООБЩЕНИЕ

                                                                                         ЭРНАНДЕС

Лесли снова сложил послание и убрал его в карман, затем взглянул на часы. Они показывали пять минут девятого. Время и место были правильными, но где же Эрнандес? И какой именно Эрнандес? Он знал двоих – один был вакеро[5], ранее работавшим на ранчо «Бар-Икс», другой – бывший капитан «Людей Хилы», страшного братства бандитов, фальшивомонетчиков, похитителей и убийц, в ликвидации которого Лесли принимал участие некоторое время назад.

Его размышления прервало подобострастное появление метрдотеля, за которым следовал низенький сморщенный мексиканец с багровым шрамом, пересекавшим лоб. Лесли сразу узнал Мексиканца Джо.

Последний рассыпался в приветствиях:

– Ах, сеньор Лесли, я в восторг! Для меня честь, что великий Барт Два Пистолета, великий Борец с дьяволом сегодня с нами! Дон Артуро ждать вас в одна отдельная кабина… Я сам показать вам дорога.

Судя по тому, что этот хитрый мексиканец однажды уже пытался опоить его ради нескольких жалких долларов, Лесли сильно сомневался, что тот действительно рад его появлению.

– Ладно, Джо, веди, – сухо бросил он.

Затем, слегка высвободив в кобурах оба своих шестизарядника – и для предосторожности, и как намек на то, что он готов к любому предательству, – Лесли последовал за владельцем заведения между столами. Они обогнули оркестровую эстраду и оказались там, где тянулся двойной ряд занавешенных кабин, служивших отдельными обеденными комнатами для самых привередливых или скрытных завсегдатаев этого притона. Остановившись перед одной из них, Джо негромко окликнул:

– Дон Артуро…

– Sí?

– Сеньор Лесли приходить.

– Bueno[6]!

Занавески раздвинулись, и в проёме появился высокий красивый мексиканец, одетый в роскошный пурпурный бархатный костюм, щедро расшитый серебряным галуном и украшенный серебряными пуговицами. На одном из пальцев его тонкой руки сверкал ослепительный рубин.

– Buenos noches[7], сеньор Лесли, – поприветствовал он гостя.

– Да пошлет вам Бог того же, сеньор капитан, – ответил Лесли, сразу узнав в Эрнандесе бывшего офицера грозных «Людей Хилы».

После рукопожатия они вошли в кабину и сели друг против друга за узким столом.

– Я больше не капитан, amigo[8], – сказал Эрнандес, беря со стола покрытый инеем шейкер для коктейлей и встряхивая его содержимое. – Просто дон Артуро Эрнандес, гражданское лицо на службе моего правительства.

– Я бы сказал, это явный шаг вперед, – заметил Лесли. – И, судя по вашему щегольскому наряду, эта служба неплохо вас обеспечивает.

Эрнандес улыбнулся.

– Не так уж плохо, – ответил он, снимая крышку с шейкера. – Я состряпать один напиток, который, надеяться, вам понравиться. Все эти «Манхэттены» и коктейли «Бронхит» мне не по душе, а вы, я знать, не пить текилу и мескаль, так что я смешать напиток, чтоб он устроить нас обоих.

Он наполнил бокал Лесли, затем свой.

– За вечную дружбу, amigo, – предложил он тост.

Лесли слегка склонил голову и выпил.

– Отменный коктейль с «Бакарди», если я хоть что-то в этом смыслю, – сказал он. – Насчет «устроит обоих» – это вы в точку! Если ваши известия столь же хороши, как и коктейль, мы поладим.

– Они от мой правительство, – ответил Эрнандес, доставая из кармана большой запечатанный конверт. – Все можно объяснить совсем коротко, хотя все подробности здесь.

Вошел официант с первой переменой мексиканского обеда, сопровождаемой обычной тарелкой тортилий, от которых ещё шёл пар. Когда он ушел, Эрнандес продолжил:

– Мое правительство быть очень впечатлен тем, как вы разделался с этими «Людьми Хилы», – сказал он. – В столицу дойти такие слухи о ваша доблесть и подвиги на границе, что они посылать меня просить ваше содействие в одном деле, с который они не иметь сил справиться.

– Прежде чем вы продолжите, – сказал Лесли, – мне стоит сразу предупредить вас, что я по-прежнему состою в рядах Секретной службы Соединенных Штатов, и все мое время и силы принадлежат моему правительству.

– Это все улажено заранее, amigo. Мой правительство уже обращаться к ваш и получать разрешение использовать ваши услуги, если мы мочь прийти к удовлетворительное соглашение. Теперь слово только за вы.

– Понимаю. Вы любите подготовиться заранее. Что ж, в чем суть дела?

– Это один очень опасный дело. Возле город под название Тлакспам много люди умирать вот уже два года – очень внезапный, очень ужасный смерть. Они идти или ехать по тропа. Вдруг – вжих! И голова пропадать! Срезана чисто, прямо как бритва! Лошадь приходить в город с обезглавленный тело или без всадник много раз. Путешественники находить окровавленный труп вдоль дорога без голова. Другие говорить, что видеть сам Satanas, притаившийся в кусты. Один пеон[9] слышать ужасный смех сразу после того, как человек лишаться голова. Правительство посылать люди расследовать. Вжих! Они иногда тоже терять голова. Они посылать руралес[10]. Некоторые руралес тоже терять голова, но от этот убийца не находить даже один след. Это чертовски скверный дело, я вам говорить.

– Похоже на какую-то сказку, – заметил Лесли.

– Может быть, но если вы находить этот «сказочный тварь» для мой правительство, они с радость платить вам двадцать тысяч песо и все расходы.

– Что ж. Звучит достаточно солидно. Дайте взглянуть на бумаги.

Эрнандес сломал сургучную печать на конверте и протянул ему два документа. Один был разрешением от американских властей, позволявшим Лесли провести в Мексике шестьдесят дней, когда бы он ни пожелал туда отправиться. Второй – от мексиканского правительства: в нем выражалась благодарность за его прежние неофициальные заслуги по избавлению страны от «Людей Хилы» и предлагалось вознаграждение, о котором упомянул Эрнандес. Все расходы оплачивались вне зависимости от того, добьется он успеха или нет.

Мексиканец внимательно наблюдал за ним, пока тот читал и складывал последний документ.

– Всё устраивать, amigo? – спросил он.

– Полный порядок, – ответил Лесли.

– Вы поехать?

– Конечно.

– Cáspita[11]! Я говорить мой правительство, что вы не бояться сам дьявол. По рукам!

Молча двое мужчин обменялись рукопожатием через стол.