— Лучшая работа в мире! — орал Зубр, и его голос тонул в рёве плазмы, распылявшей бетонную стену в двух метрах от него и его товарища.

Он упёрся спиной в горячие ещё руины, поставил свой модернизированный дробовик между колен и начал копаться в подсумке. Рядом, прижавшись к тому же обломку, штурмовик по кличке Барс лишь хрипло выдохнул и закрыл глаза на секунду, будто молился или просто экономил силы. На его забрызганном грязью шлеме плавилась какая-то биолюминесцентная слизь.

Упираясь спиной в руины, Зубр спокойно начал доставать пачку сигарет. Над головой же летала плазма, сверкали лазеры и бетонная крошка то и дело падала ему на шлем. Но ему было плевать, как в целом и товарищ-штурмовик пожал плечами, да расслабился.

— У меня такой случай в Пальмире был! Только, блядь! — Зубр резко прервался когда по шлему стукнул особо крупный обломок, но быстро стряхнув крошки, он продолжил. — Только ящик гранат ещё был! Гранаты это вещь! Носить их надо столько, сколько можешь!

И Зубр реально на задания обвешивался гранатами. Сначала Гром возмущался, потому что штурмовик мобильный должен быть, а не таскать на себе лишние килограммы. Но потом сошлись на том, что на отделение поделят и дрона наземного выдадут.

Ну и вот… сидело отделение без дрона, который хрен пойми куда пропал.

— Приём, Глухарь, чё там?! — спросил Зубр, уже делая затяжку и выпуская дым.

— Над вами огромный рой искателей. Защищают Титана, — спокойно произнёс Глухарь, который не стрелял и лишь наблюдал: целей слишком много, ничего изменить он не может.

— Может пора ядеркой уебать?! А то мы тут…

Договорить Зубр не успел, как снова раздался гул. Титан засиял и готовился сделать новый выстрел. Это был гигантский диск с мощным лучом дезинтегратором. В целом она не такая прочная, как те же сектоподы, но она летала. А ещё её защищал рой дронов и искателей.

После готовности рой резко пошёл в атаку. Они набросились на соседние здания потоком, залетая во все окна, в то время когда сам Титан наводился на наш полевой штаб. Там находилась как всегда Сестра, а также наверное Сократ, чёрт его знает.

Зубр, бросил недокуренную сигарету, пока над головой пролетело несколько искателей и дронов, уходя вглубь здания. После чего резко вскочил и начал вести огонь. Тут же подключилось всё второе отделение. Засверкали пули, даже лазерные карабины, которые начали выдавать в ХСОМ. Крики раненных… у похожих на кальмаров искателей были острые клинки на щупальцах и в ближнем бою они были очень опасны.

Но часть из них зашла слишком глубоко, после чего оказалась под перекрёстным огнём. Сам же Зубр стрелял в упор, не жалея своего барана, не чувствуя отдачи и уверенно разнося корпусы дронов. Также ярко сиял фонарь на дробовике. Хоть на улице и светло, но именно он лучше всего обнаруживал искателей, которые использовали маскировочное поле.

— Ха-ха-ха! — смеялся Зубр, после чего раздался гул и почти сразу жуткий грохот. — Арта работает! Никогда не думал, что меня будут прикрывать хаймарсы!

И через мгновение всё затихло. Зона была зачищена, благодаря ХСОМ удалось защитить ТЭЦ, но повреждений тоже хватало. Титан успел натворить дел. Если так и дальше пойдёт, то Человечество останется без электричества. Впрочем, пришельцы до сих пор почему-то не бьют по АЭС, которые крайне уязвимы.

— О, а вон и наш дрон! — поднявшись на руины сложившей трёхэтажки, Зубр заметил и дрона, который завалился набок вместе с гранатами. — Гребаная машина. Лучше бы срочника или зэка нам какого-нибудь дали. И дешевле, и толку больше.

— Зубр! — раздался недовольный голос Грома. — Доложи обстановку!

— Да-а-а… вроде трое мёртвых у нас. Ещё пятеро раненные. Им уже мои помощь оказывают.

— Вроде?! Ты командир или кто?!

— Ща разберусь, — огрызнулся в ответ Зубр, которому не нравилось, когда на него орут и уж тем более отчитывают.

Он щелкнул переключателем на шлеме, оборвав связь, и тяжело выдохнул. Дым после боя стелился по земле, перемешиваясь с пылью и едким запахом озона от плазменных попаданий и взорванных биомашин. Трое мёртвых. Пятеро раненых. Цифры вертелись в голове, не желая складываться в лица. Надо было проверить, возможно список неполный.

Он спустился с груды обломков, на ходу смахивая с дробовика какую-то липкую слизь. Искатели были биомашинами, смесь плоти и металла, а дроны просто дронами из одного только металла. Поэтому зачастую после сражений с ними всё вокруг было в этой слизи, которая въедалась хуже крови.

Раненых собирали у полуразрушенного КПП промышленной зоны. Санитары из вспомогательного подразделения возились с ними, их серые комбинезоны быстро покрывались тёмными пятнами. Зубр подошёл, косясь на носилки, которые уже уносили к эвакуационному вертолёту.

— Раз, два, три… — Зубр считал тела своих. — Чёрт… четыре… Эй, а ты тут что сидишь?

У стены, прислонившись к броне сброшенного вместе с ними бронетранспортёра, сидел молодой оперативник. Позывной "Ёрш", третье отделение. Зубр вспомнил его — утром, ещё до выдвижения, тот хвастался очередной фотографией: крохотное личико, кружевной чепчик…

Сейчас лицо у Ёрша было землисто-серое, а взгляд уставший и пустой. Он просто сидел, глядя куда-то мимо всего, одной рукой всё ещё сжимая свой карабин, а другой прижимая к животу окровавленный бинт. Руки были заляпаны кровью, но ранение не тяжёлое. Как и первую помощь ему уже оказали.

Зубр остановился. В горле вдруг стало сухо. Он отвернулся, сделал вид, что поправляет разгрузку, давая себе секунду. Потом подошёл и присел на корточки рядом.

— Ну что, герой? — спросил он, и его собственный голос прозвучал неожиданно хрипло. — Где твоя последняя граната? Проебал?

Ёрш медленно перевёл на него глаза. Узнал. Слабый, беззубый рывок уголков губ должен был быть улыбкой.

— Командир сектоидов… — прошептал он. — На него всё ушло…

Зубр кивнул, видя как сразу потускнел взгляд бойца.

— Понятно.

Он встал, огляделся, поймал взгляд одного из санитаров и коротко мотнул головой в сторону Ёрша. Тот кивнул в ответ и пожал телами. Сначала помогали тем, кто без хирургического вмешательства кони двинет. А таким как Ёрш… ещё ни один с реабилитации в стой не вернулся. Оторванную ногу заменить оказывается можно, но восстановить мозг могла только программа Феникс, а про неё что-то вообще ничего не слышно теперь.

Зубр отошёл в сторону, достал смятую пачку сигарет. Затем зажигалку. С третьей попытки пламя самой дешёвой зажигалки наконец-то коснулось табака. Он сделал глубокую затяжку, чувствуя, как едкий дым обжигает лёгкие, делает глотку ещё более сухой, он так хотел воды, но… курить хотелось ещё сильнее.

Зубр смотрел на дым, поднимающийся в тихом, грязном небе, на руины, на людей, которые собирали своё железо и своих товарищей.

— Лучшая работа в мире, блядь, — тихо произнёс он в пустоту, и в этот раз в его голосе не было ни бравады, ни привычного цинизма, не было ничего.

Он помнил каждый бой, видел такой ад, что даже пересказывать такое нельзя. Война очень ужасна, это не просто боль и страдания, не просто оторванные ноги и трупы. Это ещё и… истинная суть людей. Война снимает все маски, достаёт из каждого самое худшее. Иногда это страх, иногда садизм, а иногда что-то даже более ужасное.

Зубр пытался вспомнить, в какой момент он стал таким, каким был сейчас. Ничего в сердце не ёкало, он словно перестал чувствовать? Глухарь был в этом плане похож на него, только он вообще пустой, словно родился с психической глухотой.

А Зубр… он сам не понимал, что с ним произошло и в какой момент стало на всё плевать. Депрессия? Да нет, всё то, что раньше приносило радость и сейчас приносит. Никакой депрессии нет. Да и эмоций хватает, ведь садизм это самые чистые эмоции. Злость и гнев, жаль что пришельцы не особо реагируют. Не так как люди, которым пятки поджигаешь или просто руки ломаешь, можно ещё током их бить, просто отбивать почки, пока не обоссыться.

Но куда исчезло всё остальное? В какой момент? В какой горячей точке? Или уже на войне? Вопросы были вызваны не переживанием, не этикой, не моралью, просто было любопытно. Также как, например, где вырастили табак для этих херовых сигарет.

Взглядом везучий Зубр, которого даже не зацепило за весь бой, нашёл Сократа:

— Эй, философ, поди сюда! Вопрос есть! — крикнул Зубр, махнув рукой.

— Что ещё? У меня дел много, надо собрать дронов. Где кстати твой наземный?

— Будешь сигаретку? — спросил Зубр, протянув пачку, где осталась одна сигарета.

— Не, не курю. У моего поколения такое давно не в моде.

— И правильно, — настаивать Зубр не стал, спрятав пачку сигарет. — Слушай, а что такое душа?

— Смотря с какой точки зрения.

— Ну, с философской.

— Это имматериальная субстанция, являющаяся источником сознания, личности и морального выбора, существование которой ставится под вопрос в рамках материалистической и, пожалуй сильно устаревшей после появления пришельцев и псиоников, картины мира.

— А попроще можно?

— Смотри, компьютеры знаешь что такое?

— Да, не настолько тупой.

— Ну вот есть огромный-огромный сервер, где ряды эти стоят, серверов.

— Так…

— Это твой мозг в целом. А один отдельный компьютер это твоё сознание. Просто железо так скажем. Компьютером ты пользуешься, а сервер без тебя спокойно существует.

— Ну и?

— Личность твоя это программы на твоём компе, а моральный выбор то, как ты ими пользуешься.

— И?

— Чё и? Комп и сервера тебе какой дали, такой и будет. Программы ещё можешь скачивать, но то же из выбора, что подкинет окружение, а твой выбор это как косынку раскидать, потому что компьютером пользоваться не умеешь.

— Блядь, ты меня запутал. Скажи нормально, пришельцы могут мою душу собрать?

Сократ было хотел ответить, но рот открылся, а сам он так и замер, хватая ртом воздух. Он не мог ответить не потому что слова забыл, а наоборот — их стало так много, что нельзя было выбрать с чего начать. Но после Сократ увидел Ёрша и… и всё понял. Рот он закрыл, потёр щёку, испачкав её ещё сильнее и размазав грязь от носа до уха.

— Если не брать во внимание религию, то да, могут, — кратко ответил Сократ.

— Чёрт, а я думал, что неуязвим для них в этом плане.

— В каком плане?

— Меня часто называют бездушным.

— Потому что не разбираются в вопросе. Ты уж точно небездушный, ведь твоя душа огромная и сильная, самая-самая чёрная. И возможно ты или я, да кто угодно, может оказаться на месте Ёрша. Потому что наши ментальные щиты помогают в основном лишь против обычных сектоидов. А когда они собираются в коллективную сеть и когда у них ещё командиры…

— А сколько надо сектоидов, чтобы весь мир на колени поставить силой воли?

— Ну в среднем проблемы начинаются, когда двое-трое из них сразу в мозг лезут. Но это для нас, обученных солдат, а для простого человека наверное и одного хватит, половинки может. Да и это не подчинение.

— Понятно. Кстати, как голова твоя? Всё ещё болит с того раза?

— Да, но Сестра прописала таблетки. Ещё против нервов что-то прописала, у меня какой-то тик появился и… всегда с этим проблемы были.

— Горе от ума. Ты много думаешь, поэтому и массу набрать не можешь. Умные все задохлики, переживают вечно о том, что дураки вроде нас не знают даже. Попробуй не думать.

— Я балдею, ты советчик. Давай скажи лучше, где ваш дрон. А то Шень скоро прилетит, а у нас как обычно бардак, словно мы быдло какое-то, которое только ломать и может.

— Там где-то, но если хочешь отличиться перед Лили, то лучше подари ей гаечный ключ или типа того, — усмехнувшись ответил Зубр, бросая бычок.

— Иди ты, — отмахнулся Сократ.

— А, и да, чуть главное не забыл спросить. А что лучше, быть бездушным или жить с такой же чёрной душой, как у меня?

— Сам и думай! — не оборачиваясь ответил Сократ, который потерял желание что-то обсуждать.

И Зубр действительно задумался. Война набирает обороты. Она же рождает такие чёрные души. Ведь Зубр не сошёл с ума, не сломался, он просто адаптировался под мир, который как раз и сломался, и сошёл с ума. Он именно стал таким, как и многие другие станут.

Хорошо ли это? Стоит ли оно того? Когда-то Зубр думал, что вот если бы населения тех стран, куда он ездил в свои командировки, были такими же как он, взялись бы за оружие, то нужды в его услугах не было. Что они просто не могут постоять за себя, что все другие трусы.

Ну а вот станут все мужчины такими и что? Да ладно, станут не все, только верхушка, один процент какой-нибудь. Зубр представлял то, что он бы сделал, будь у него власть. Какие законы ввёл. Что тогда, что сейчас — идеи одинаков суровые, жёсткие, решительные и… и теперь немного пугающие.

Зачем нужна победа и свобода, если в процессе этой войны мы превратимся в жестоких монстров? А мы же действительно превращаемся. Страх к "чужому" никогда ещё не был так силён, как и злость с гневом. Искренняя ненависть, которая помогает бороться, но… как будто нет ни одного примера, когда это закончилось бы чем-то хорошим.

И будет уничтожен корабль этот, всех убьём, а затем… затем будем вечно готовиться к этой угрозе. Смены по шестнадцать часов, вместо математики уроки по сборке автомата, кругом плакаты "Они вернутся, а ты будешь готов!". А пришельцы просто подождут, пока такой режим не развалится сам по себе, после чего придут и завершат начатое.

— И что тогда делать? — задумался Зубр, беря в зубы последнюю сигарету. — Мой путь явно не то, что надо. Но и как Ёрш заканчивать… тоже такое себе. Боже, вот бы сдохнуть раньше, чем я узнаю, чем это закончится. А то уже заебало всё…

И вместе с сигаретой он пошёл в зону эвакуации, ведь ни до сбора трофеев, ни до помощи раненным ему дела не было.