— Превосходно, просто прекрасно. Использование фибриллярных белков рыб уже показали эффективность большую, чем использование коровьего. Однако в чешуе вайпера коллагена ещё больше, правда тип его отличается от привычных пяти, что мы знаем, — завороженно рассказывала доктор Вален, проводя экскурсию для генерала Лебедя.

Тот в свою очередь внимательно слушал, хотя и не был особо искушён в ксенобиологии, как и в целом не был учёным. Он был генералом, долгое время оставался политиком, а сейчас являлся представителем ХСОМ, который искал любые возможности и способы победить пришельцев. Потому, как грамотный управленец, он лично проверял куда и как уходят средства, а также интересовался базовыми основами.

Да и слово "коллаген" генерал Лебедь слышал и знал, просто как именно всё это работает и какие у него там типы, а также то как именно коллаген служит проводником для многих других препаратов и просто помогает регенерации — это уже сложные детали и нюансы, которые ему не нужно. Главное видеть общую картину и понимать — стоит ли развивать это направление или нет.

— Несмотря на то, что нам не разрешено ставить опыты на людях, мы всё же могли немного победить бюрократию, — доктор Вален продолжала рассказывать и уже даже тараторить. — Да, мы проверили всё сначала на животных, но существуют и критические случаи, когда обычное лечение бессильно. Например когда ожогами поражена практически вся кожа. Выжить там невозможно. Или тот случай с взрывом АЭС… ужасные кадры. ХСОМ смог получить право проверить наработки на тех, кто станет трупами.

— Жестоко, — произнёс генерал Лебедь, хотя не чувствовал никаких эмоций.

Он просто смотрел на мониторы, где показывались изуродованные тела и как новые бинты покрывают их тела. Некоторым на время даже пересаживали чешую вайперов, только довольно сильно изменённую. Результаты поражали — регенерация увеличивалась в разы, врачи получали больше времени, а восстановление пациентов шло куда лучше.

— Жестоко? — переспросила доктор Вален. — Нет, господин генерал, жестоко это когда Хисаши Оучи в 1999 году получил смертельную дозу радиации и 83 дня врачи оставляли его в живых, несмотря на то что все знали, что он не выживет. Несмотря на то, что каждый слышал его мольбы закончить этот ад. Раз за разом его сердце останавливалось, его тело превращалось в кисель, клетки уже не делились, но его реанимировали. Вот это жестоко. А тут… тут мы хоть и также ведём в первую очередь исследования, но и помогаем.

— Пока вас сдерживают, — добавил генерал Лебедь, слегка подняв брови. — Дай волю учёным, они будут делать тоже… что делали японцы с Хисаши и что делали во Вторую Мировую. У них нет задачи спасти, у них есть задача — исследовать.

— Вы осуждаете такой подход?

— Кто я такой, чтобы обсуждать подобное? Я же сам по профессии генерал. А у нас работа точно такая же. Дай достаточное количество солдат — пошлём мясом по минным полям ради победы. Разве что в нашем случае достаточного количества солдат как правило никогда нет. И мы просто вынуждены их беречь, потому что они инструмент достижения победы.

— Вот как, — удивилась доктор Вален, ведь её во многом считали безумном, да и не только её, ведь она действительно была учёной, а не врачом, что дал клятву помочь или хотя бы не навредить.

Из-за этого на них смотрели косо. Все понимали, что им интереснее посмотреть, а что будет если ввести человеку тот гормональный коктейль, что течёт по трубкам мутонов. Раз за разом исследовательский отдел направлял просьбы отправлять осужденных на смертную казнь к ним и… и получали отказы. Смертная казнь и так была вопросом крайне сложным, ведь психопат не выбирал родиться с психическими отклонениями обусловленными генами или средой, это не вопрос его воли. Как и никто не может дать чёткого ответа, случилось бы ли это преступление, если бы в этих реалиях был бы тот же самый судья.

А тут предлагается не просто казнить — при чём казнить крайне гуманно — тут уже речь о прямых пытках. И всё же многие были "за". Общество, что требовало расстреливать на месте за убийство и изнасилование, кричало и ликовало. Ведь это общество не знало как много невиновных осуждается и затем оправдывается. Общество хотело зрелищ, хлеба… крови.

Стаду нет дело до морали, хорошему генералу плевать на нравственность, лучшему учёному нет дела до совести, есть конкретная цель, которая достигается. Все надстройки появляются после, уже свойственные личности, а не профессии, не какому-то отдельному социуму. Надстройка эта называется Этикой, именно она про мораль и нравственность как форму общественного сознания, а изучают её… те, кого вы никогда не увидите при президентах, при генералах, при учёных, при учителях, при врачах и полицейских.

Те, над кем в обществе смеются, называя бездельниками. Те кого никто не слушает, те кто бессильно наблюдает за очередным Аушвицем.

— Как думаете, доктор Вален, как скоро нам разрешат зайти ещё дальше? — спросил генерал Лебедь, который как никто другой знал, что жертвами сотен можно спасти тысячи.

— Корабль уже близко. Он огромен, возможно далеко не единственный. И если всё это разведка боем… наверное горячка организма под названием Человечество ещё только впереди. Этот последний способ защититься, когда в ход пойдут все меры, даже те, что сам этот организм могут уничтожить, — рассуждала вслух Вален, со своей точки зрения.

— Уничтожить? — усмехнулся генерал Лебедь, закрыв глаза и покачав головой. — Вы действительно думаете, что на второй чаше весов наше уничтожение?

— Ну-у-у… порабощение. В целом одно и то же. Не суть важно, или… нет?

Генерал Лебедь удивился. С одной стороны именно доктор Вален была ксенобиологом, она также очень любила рассуждать о конечных целях пришельцев, но она кажется не понимала базовых основ. Впрочем, тоже надо понимать — она больше любила изучать внутренности пришельцев, а остальное уже скорее хобби, во многом даже фантастическое и волшебное.

А реальность всегда была и будет более скучной, приземлённой. Может конечно генерал Лебедь и ошибался, но он не верил в то, что пришельцы пришли просто для того, чтобы украсть всё золото на планете, пожрать другие ресурсы, сделать людей рабами… нет, эта раса клонов только в путь клепает и дроидов вон каких делает, им не нужны рабы. Как и ресурсы… да в одной Солнечной Системе есть куча ресурсов, которые можно добыть без столь затратной войны.

Тут дело явно в чём-то другом. Как и сами пришельцы куда более похожи на нас, чем кажется на первый взгляд. Ведь их действия подчиняются логике и тем же основополагающим принципам, как и у нас.

— Вы хорошо знаете историю, доктор Вален?

— Да, неплохо, — поправив очки ответила Вален, что годилась генералу во внучки, хоть и сама уже была не молода.

— Вы наверняка слышали про Вторую Мировую, но слышали ли вы об иприте?

— М-м-м, война не то, чем я интересовалась. Даже в школе не особо нравилась. Но да, я слышала об иприте. Горчичный газ, химическое оружие, известное ещё в Первой Мировой.

— Обе стороны накопили на складах достаточно подобного оружия, чтобы задохнулась вся Европа. Его не применили. Как думаете почему?

— Это уже сложный вопрос. С одной стороны все говорят, что нацисты были психами и пошли бы до конца в любом случае, так что… логично было бы предположить, что они бы использовали всё и сразу, тем более зная, что скоро их режим падёт.

— Но они не сделали этого.

— Потому что боялись ответного удара и что у Союзников было больше химического оружия?

— Тем не менее, вы уже сами сказали, что им было нечего терять. Тем более фюреру.

— Гуманность?

— Хирасима и Нагасаки, а лучше вспомнить ещё Дрезден, явно говорят, что дело тут не в гуманности. На войне нет места этике.

— Тогда даже не знаю.

— Причин, доктор Вален, у того на самом деле много. Одной конкретной нет, есть комплекс причин. И они также тесно связаны с последними приказами фюрера, который хотел утопить в огне весь Фазерленд. И по тем же причинам, по которым у него не получилось это сделать — не получится и у нас уничтожить Землю, чтобы она не досталась врагу. Более того, по тем же причинам наш враг скорее всего не хочет топить нас в огне, как этого не хотели делать и Союзники с уже проигравшей нацисткой Германией.

— Хотите сказать… коллабаранты не позволят вести войну до последнего человека?

— Вне сомнений. Война не будет вестись даже до последнего мужчины. Как только наступит череда поражений, всех кто за войну с пришельцами познают судьбу фюрера и будут считаться безумцами. Ксенофильские настроения растут, а сами пришельцы даже особо и не бьют по самым уязвимым местам. А они могли бы. Им ничего не стоит уничтожить все наши АЭС на планете. Или просто выпустить пару вирусов. Так, чтобы запугать. Даже их операции по террору… это же попросту смешно. Хотели бы они нас запугать по-настоящему, то сделали бы это уже давно.

— Да, согласна. Они скорее просто нас изучают.

— Я бы сказал проверяют.

— Но для чего?

— А этого, доктор Вален, я знать не могу. Но одно скажу точно, не будет Человечество сражаться до последнего солдата. И даже если найдутся лидеры, что будут это продвигать… их приказы просто не станут выполнять, также как многие в верхушке власти нацистов не стали выполнять безумные приказы. Проще признать поражение и жить дальше. Жить хуже, но жить. Хотя в нашем случае… представьте, что после этих проверок, пришельцы резко протянут руку помощи и вылечат всех инвалидов на Земле. Как долго продержатся текущие правительства?

Доктор Вален молчала. Она не была социологом, как и в таких вещах понимала куда меньше, чем генерал Лебедь, что видел все эти механизмы изнутри, как на войне, так и в политике. Он не предполагал, он действительно знал, что и как будет.

— И вроде мы ударили по ним "Прометем", вроде наш десант так браво идёт в бой, вроде мы так стремимся показать силу, но… — генерал Лебедь поджал губы, после чего отвернулся от мониторов с исследованиями новых прототипов на людях. — Но всё равно показываем лишь слабость. Ведём себя как гопник, что бычет и в переулке на мастера спорта по боксу, что весит в два раза больше него.

После этого генерал Лебедь отправился к выходу, закончив смотреть изнутри на лабораторию доктора Вален. Работа в лаборатории приостановилась. Все были мягко говоря смущены словами, хотя лучше сказать прямо — у всех был лютый шок. И причину озвучила сама доктор Вален:

— Генерал, вы ещё верите в нашу победу?

Вопрос прозвучал, но завис в воздухе без ответа. Впрочем, генерал остановился, уже прямо перед выходом, рядом с одним из компьютерных столов. Он повернул голову в сторону, прямо на стену где висел плакат с безымянным героем ХСОМ, что служил собирательным образом всего того, за что боролся ХСОМ и что пока что было нужно Человечеству. Но на что спрос упадёт как только цена станет слишком высокой.

— Неправильный вопрос, доктор Вален. Но плакаты красивые. О, и да, чуть не забыл. Скоро к нам приедут новые сотрудники из США. Начинайте готовится к расширению уже сейчас. Приказ придёт только завтра утром, а уведомление пришлют и того к обеду.

И генерал Лебедь ушёл, оставив учёных, что выполняют ныне роль всё тех же жрецов, с вопросами, на которые они ответа найти без чьей-то помощи не смогут. Да и… наверное не очень-то и надо, ведь если было бы иначе, то уже бы сделали.

Всё уже делается прямо сейчас. И партия подойдёт к завершению по прибытию корабля пришельцев.