За иллюминатором медленно вращался шар Корродад-3. Большую часть планеты занимали рыжие и охряные пустыни, иссечённые сухими руслами рек. Лишь в одном полушарии, у экватора, виднелось пятно зелени — искусственно созданная зона жизни с сетью каналов, небольшим морем и рощами низкорослых деревьев. Деревья казались отсюда тёмно-зелёными кляксами на жёлто-коричневом фоне. Атмосферу окутывала дымка жёлтой пыли, сквозь которую солнце казалось бледным и далёким, как старая лампочка в запылённом плафоне.
— Люда, краткую справку по планете, — мысленно попросил Нилак.
В углу зрения развернулась панель с данными:
«Корродад-3.
Тип: терраформированный мир.
Гравитация 0,9 g. Температура: летом до +55 °C, зимой до -30 °C.
Население: около 200 тысяч человек.
Основная деятельность: рудодобыча, сельское хозяйство.
Владелец планеты и системы: род Артад (глава рода — Тарх Артад, родовой аристократ).
Активы рода Ратгор — концессия "Ратгор-Майнинг".»
— Ну вроде понятно, — пробормотал Нилак. — Ладно, разберёмся походу дела.
Шаттл мягко коснулся посадочной площадки космопорта. Толчок был едва ощутимым, словно лифт остановился на нужном этаже.
Нилак отстегнул ремни и потянулся. В кабине пахло перегретой электроникой и пылью, просочившейся сквозь фильтры. Полёт на шаттле занял несколько часов — станция «Ратгор-1» осталась далеко в космосе, вместе с Лоусоном, Крегом и отцом. Теперь его ждала планета. И проблемы. Точнее, их решение.
«Рекомендую надеть лёгкую куртку — температура на поверхности +42 градуса, влажность низкая.»
— Спасибо, ехидна.
Он вышел из шаттла и сразу почувствовал сухой горячий ветер. Воздух, как из печки, обжигал лицо и мгновенно высушил губы. Космопорт был пыльным, неброским: несколько старых кораблей, аратанские грузовики с охраной, редкие прохожие в лёгких комбинезонах. Всё вокруг имело оттенок выцветшей охры. Из небольшой толпы вышел коренастый мужчина с обветренным лицом — Сак Лакш. Его кожа была тёмной от загара, а в уголках глаз залегли глубокие морщины, какие бывают у людей, привыкших щуриться на солнце.
— Господин Ратгор, — кивнул он без лишних эмоций. — Хорошо, что прилетели. Машина ждёт.
— Сак, — Нилак пожал ему руку. Ладонь его была жёсткой и шершавой. — Сначала завези меня куда-нибудь поесть. С утра маковой росинки во рту не было.
— Понимаю, — усмехнулся Сак. — Есть одно место. Не пафосное, но кормят нормально.
Они сели в старенький гравикар, и Сак повёз по пыльным улицам. Сиденья были продавленными, а в салоне пахло дешёвым ароматизатором, имитирующим запах местных цветов. Город напоминал окраины земных поселений: одно- и двухэтажные здания. Только вывески были неоновыми и редкие деревья вдоль улиц. Всё было каким-то… ненастоящим, как декорации к фильму, которые забыли убрать после съёмок.
Небольшое кафе оказалось на втором этаже старого здания. Нилак заказал мясо с лепёшками и травяной чай. После оплаты коллекторам на счету рода около полутора тысяч кредитов, по крайней мере на еду хватало.
«А дальше нужно будет решить с Лоусоном график платежей», — подумал Нилак.
Еда была простой, но сытной. Сак сидел напротив, молчал, но Нилак чувствовал его интерес. Мясо оказалось жестковатым, но с приятным дымным привкусом, а лепёшки — тёплыми и мягкими, как оладьи у бабушки. Взгляд у Сака был цепкий, оценивающий — так смотрят на незнакомца, от которого неизвестно чего ждать.
— Господин, — наконец спросил Сак, — простите за прямоту, но раньше вы совсем не интересовались делами рода. Что поменялось?
Нилак отпил горячую жидкость, похожую на горьковатый чай, с цветочным послевкусием, усмехнулся:
— Просветлел.
Сак удивлённо поднял бровь.
— Это шутка, — Нилак поставил кружку и стал серьёзным. — Если честно, я понял: лучший путь в жизни — это исполнять свои обязанности со всей ответственностью и рвением, на которую ты способен. Вот и решил начать с того, что могу исправить.
Сак кивнул, и в его глазах мелькнуло уважение.
— Понятно. Тогда, господин, дела у нас вот какие. Лидер аварского анклава здесь на планете — Зурул Натари. С ним есть сложности. Он требовал встречи с вашим отцом. Господин Гарад отказал. Тогда Натари поставил ультиматум: либо род Ратгор вводит аварцев в состав учредителей концессии, либо они применят силу — могут быть погромы, нападения на рабочих и другие противоправные действия.
Нилак допил чай. Горечь осталась на языке.
— Аварцы… — он задумался. — Люда, краткую справку по ним, пожалуйста.
В углу зрения развернулась голограмма: серокожий гуманоид с дополнительными суставами на руках и ногах, рост под два метра. Текст бежал перед глазами:
«Империя Авар. Агрессивная рабовладельческая империя. Крупные гуманоиды, серая кожа, дополнительные суставы — быстры и сильны. На Корродад-3 — небольшой анклав (формально культурная автономия, реально — криминальный центр). Не ведут переговоров на равных с "недорослями". Опасаются только Имперскую Службу Безопасности.»
— Значит, по-хорошему не договориться, — резюмировал Нилак. — Только угроза или хитрость. Поехали в офис.
Офис компании «Ратгор-Майнинг» располагался на первом этаже обшарпанного здания. Ступеньки перед входом были стёртыми, а дверь — старой, с потёртой краской. Небольшое захламлённое помещение, старые голотерминалы, на стенах — графики добычи, все в красной зоне. Пахло пылью и чем-то кисловатым — то ли протухшей едой, то ли плесенью. За столом сидела рыжеволосая женщина лет пятидесяти — Мирелла Ванто, бухгалтер и, по сути, разумная, которая ведёт всю административную деятельность компании. Волосы у неё были собраны в небрежный пучок, из которого выбивались пряди, а под глазами залегли тени от недосыпа.
— Господин Ратгор, — она поднялась, — я подготовила отчёты по вашей просьбе.
— Показывайте.
Мирелла активировала голограмму. Цифры плясали перед глазами. Нилак засел изучать данные с помощью Люды.
После долгого и скрупулёзного анализа он обнаружил, что в течение года между «Ратгор-Майнинг» и «Торговым домом Ратгора» есть контракты по очень заниженным ценам за руду, и за последний год недоимка за вывезенную руду около восьмидесяти тысяч кредитов. Контракты и акты приёма-передачи подписывал Лоусон от имени отца.
«Ну Лоусон, ну держись. А папа ну… тоже, куда, блядь, смотрел…» — подумал Нилак.
— А ещё рабочие не получают зарплату уже второй месяц. Люди злы, — оторвала его от мыслей Мирелла.
— Сколько всего рабочих?
— На нашем руднике — четыре человека. Но сейчас они работают скорее по привычке, чем за деньги.
Нилак покачал головой.
— Слава богу, что не так много людей, я так понимаю, всё автоматизировано, и по сути рабочие — это операторы? — спросил Нилак.
— Да, они управляют автоматизированными комплексами и дроидами в шахте.
— Сак, вези меня на шахту. Хочу увидеть всё своими глазами.
Рудник находился за городом, в пустыне. Старая автоматизированная шахта — древние экскаваторы, транспортёры, системы управления, которые гудели, как ветераны. В воздухе висела мелкая рыжая пыль, оседающая на зубах и скрипящая на языке. Работали здесь всего четверо человек и старший — Горн Вак, коренастый мужчина с сединой в волосах. Его руки были покрыты шрамами и въевшейся грязью, а взгляд — тяжёлый, как у человека, который привык рассчитывать только на себя.
— Господин, — Горн поклонился, — ваш род редко радует нас вниманием, — едко сказал Горн.
— Так было раньше, — смотря ему в глаза, ответил Нилак. — Что с техникой?
— Ломается. Чинить нечем. Запчасти не приходят, да ещё аварцы тут заявлялись, угрожали. Я послал их нахер, но не вижу смысла вступать в конфликт, да и не за что. Денег-то вы нам совсем перестали платить. Мы держимся, но долго не протянем.
Нилак прошёлся по шахте, осматривая оборудование. В одной из ниш он заметил странные символы, выбитые на стене. Буквы напоминали деванагари, но были старше, древнее. Камень вокруг них был гладким, словно отполированным временем. Он замер.
अन्तः प्रविश्य मां विद्धि
«Люда, что это?»
«Неизвестный язык. Вероятность, что это язык древней расы Джоре — высокая.»
Нилак прочитал вслух, почти шёпотом:
— Antaḥ praviśya māṃ viddhi — «Войдя внутрь, познай Меня».
По телу пробежала странная дрожь, словно невидимая рука коснулась позвоночника и по телу побежали мурашки. Он почувствовал, как что-то внутри откликнулось — как будто надпись звала его остаться, побыть здесь дольше. В голове на мгновение возник образ — тёмный провал, ведущий куда-то вглубь, и оттуда тянуло древним, непостижимым теплом. Но как-то не ко времени это было.
— Горн, что это за надпись?
— Язык Джоре, господин. Мы все её видим, но никто не знает, что это значит. Древняя, ещё до времён первых колонистов.
Нилак кивнул, запомнил расположение. Попросил Люду сделать напоминалку изучить информацию про Джоре… Тем более письмо ему было очень даже знакомо.
— Слушайте, — сказал он, обращаясь к Горну и остальным трём рабочим. — Я не обещаю золотых гор. Но в ближайшие дни выплачу часть долга по зарплате из тех средств, что удалось вернуть. Технику попробуем починить запчастями со станции или закупим, возможно с вторичного рынка. С аварцами разберусь. Если вы со мной — то выстоим.
Горн посмотрел на него долгим взглядом, потом кивнул.
— Дайте срок, господин. Подождём.
— Половину долга выплачу до конца недели, остаток в конце месяца вместе с зарплатой. — Нилак, как банкир, знал, что нельзя давать невыполнимых обещаний и срок нужно брать с запасом. Времени должно хватить с учётом всех мошеннических схем, которые он нашёл. Без них уже пойдёт прибыль, и Лоусон всё вернёт, крыса, обязательно всё вернёт…
Вернувшись в город, Нилак попросил Сака остановить машину у небольшой забегаловки, что-то наподобие шаурмы, но на треугольном вертеле, и красный свет жара был как будто из ниоткуда. Пахло жареным мясом, специями и чем-то сладковатым. Надо было перевести дух. Он вышел, купил закрученное что-то с этого вертела в подобие лаваша, только ярко-зелёного цвета, и попросил напиток из местных ягод ярко-фиолетового цвета и отошёл к стене. Еда оказалась острой, с неожиданным привкусом кислинки, а напиток — терпким и чуть вяжущим.
— Нилак? — раздался за спиной удивлённый женский голос.
Он обернулся. Перед ним стояла высокая девушка с пепельными волосами, собранными в высокий хвост. Светло-серые пряди отливали серебром на солнце. Серо-голубые глаза смотрели с любопытством и лёгкой тревогой. Уши — чуть заострённые, заметные только при ближайшем рассмотрении. Видимо, примесь какой-то другой расы — в этом мире таких было много. Красивые формы — грудь где-то третьего размера, стройная фигура. Она была одета в элегантный костюм, неброский, но дорогой.
— Рафима? — Нилак узнал её. Одноклассница, девушка, которую он стеснялся в школе. Точнее, бывший Нилак стеснялся. Теперь он смотрел на неё спокойно, даже с интересом. Воспоминания о ней были смазанными, как старая фотография, но вот она стоит перед ним — живая, яркая, пахнущая какими-то цветочными духами.
— Ты жив! — она подошла ближе. — Я слышала о несчастном случае… Говорили, ты был при смерти.
— Откуда ты знаешь? — удивился Нилак. — Это же было пару дней назад и на станции.
Она, покраснев, опустила глаза, но быстро взяла себя в руки:
— Я работаю на голоканале «Корродад-3 Обзор», помощницей журналиста, знать всё — моя работа. Слышала о проблемах вашей концессии… Могу помочь. Сделать репортаж, привлечь внимание. У нас есть выходы на Имперскую СБ и торговую гильдию.
— Спасибо, — Нилак покачал головой. — Пока не надо. Как видишь, я живой. А ты… ты стала ещё красивее, Рафима.
Она покраснела ещё сильнее. Щёки залились румянцем, и она опустила глаза, но тут же снова подняла их, пытаясь сохранить профессиональный вид.
— Сначала наведу порядок, потом можно и интервью за ужином. Но контакт нужен, у меня новая нейросеть, и я ещё не наполнил её данными.
Рафима отправила свой нейросетевой ID.
— Ты изменился, — заметила Рафима, с интересом разглядывая его. — Раньше ты даже смотреть на меня боялся. А теперь…
— Люди меняются, — Нилак пожал плечами. — Особенно после второго рождения.
Она засмеялась, махнула рукой и ушла, но бросила взгляд через плечо. Нилак усмехнулся. Приятное знакомство. Но сейчас не до романтики, да и воспоминания о семье ещё очень яркие. Образ Татьяны с дочками стоял перед глазами, и от этого в груди теплело и саднило одновременно.
Как-то буднично у него прошло принятие факта попадания в новый мир, как будто так и должно быть, без всяких истерик и страданий. Видимо, это у него была такая защитная реакция психики.
Вернувшись в офис, он не успел сесть за терминал — с улицы донёсся какой-то шум. Глухой рокот двигателей, от которого задрожали стёкла. Тяжёлый бронированный транспорт остановился у входа. Из него вышли трое аварцев.
Первый был ростом под два метра, серая кожа, дополнительные суставы на руках и ногах, чёрный боевой костюм. Двигался он плавно, по-хозяйски. На груди виднелся знак анклава. Двое других были чуть ниже, но такие же массивные, с дубинками и какими-то стволами на поясах.
— Зурул Натари, — шепнул Сак, стоявший у окна. Его голос дрогнул.
Аварец вошёл, окинул помещение презрительным взглядом и уставился на Нилака. В его маленьких глазках читалось превосходство, смешанное с ленивым любопытством — как у кота, разглядывающего мышь.
— Ты — наследник? — голос низкий, с акцентом.
— Я — Нилак Ратгор, — спокойно ответил он. — Слушаю.
— Подписывай документы.
Зурул бросил на стол голографический планшет.
— Мы становимся совладельцами концессии. Иначе разнесём ваши рудники и перебьём рабочих.
— С чего бы мне вам верить? — Нилак даже не взглянул на планшет.
Натари усмехнулся и активировал свою голограмму. Появилось изображение документа — расписка Лоусона, где тот гарантировал передачу активов под аварцев в течение года. Дата — чуть меньше года назад.
— Сила на нашей стороне, — Зурул оскалился. Зубы были жёлтыми, с заострёнными клыками. — Подписывай, или пеняй на себя.
Нилак медленно поднялся. Внутри всё кипело, но внешне он оставался спокоен. Спокойствие — лучшее оружие. Он произнёс про себя «вдох — Ом Намо, выдох — Нараяная» несколько раз. Сердцебиение замедлилось, мысли стали ясными. Выждал небольшую паузу.
— А у меня есть кое-что для тебя, — он активировал свою голограмму.
На экране развернулись отчёты о краже руды, схемы переводов. Стрелки вели от компании «Ратгор-Майнинг» через фирму зятя Лоусона прямо на счета, зарегистрированные на Зурула Натари.
— Краденые деньги уходили в твою компанию, Зурул. Зафиксированы все сделки, есть признание Лоусона о давлении с вашей стороны и мошеннических схемах.
Аварец побледнел, насколько это было возможно при серой коже. Лицо стало цвета мокрого асфальта.
— И у меня уже кое-что готово для Имперской СБ и ждёт только моей команды.
Продолжал Нилак, не повышая голоса.
— Они очень не любят, когда какие-то непонятные рабовладельцы лезут в бизнес империи, тем более к аристократам на их территории. Убирайтесь отсюда, иначе пакет уйдёт куда надо. И имей в виду: ещё один такой пакет уйдёт репортёрам.
Блефовал Нилак.
Зурул сжал шестипалые кулаки. Костяшки хрустнули. Его охрана занервничала. Повисла напряжённая тишина.
— Ты труп, человечишка, — прошипел он наконец. — Мы ещё встретимся.
Аварцы развернулись и вышли. Их шаги отдавались вдали металлическим лязгом. Сак Лакш перевёл дух.
— Господин… Это было… смело.
— Смело — не значит умно, — ответил Нилак, опускаясь в кресло. — Но выбора не было. Теперь у нас есть небольшая отсрочка. Надо использовать её с умом. И нам нужна нормальная охрана, ты один не справишься.
Вечерело. За окном небо окрасилось в грязно-оранжевые тона, и длинные тени поползли по улицам. Нилак попросил Сака отвезти его домой.
— В старый жилой квартал, — сказал он. — Знаешь, где я жил.
Сак кивнул. Через десять минут гравикар остановился у невысокого здания. Нилак поднялся на второй этаж, открыл дверь старой квартиры.
Две комнаты, скромная мебель, на стенах — неумелые детские рисунки и семейные голограммы. На рисунках — космические корабли, звёзды, какие-то звери. От семейных голограмм веяло теплом и заботой. Вид из окна на пыльные улицы города, где зажигались редкие огни, как светлячки в Египте. Здесь он жил один с тех пор, как умерла мама. Два цикла назад, когда ему было 15 циклов. Он помнил её улыбку, тёплые руки, как она учила его готовить. Помнил не ярко, но ощущалась теплота, как эхо, доносящееся из далёкого прошлого.
Нилак сел на диван, посмотрел в окно. Оранжево-красное небо догорало, сменяясь сиреневой мглой.
«Дома было проще, — подумал он. — Ежемесячные отчёты у руководства, телеконференции, совещания, Excel… Люда… Но я уже здесь… Как вернуться — непонятно, да и можно ли вообще. И эта надпись… Хм, санскрит и тут — древнейший язык».
«Носитель, — тихо сказала Люда, — рекомендую приобрести базы знаний "Тактика ведения переговоров" и "Самооборона". Я запросила информацию по базам знаний в компании "Нейросеть", готова предоставить информацию.»
— Люда, ты права, — усмехнулся Нилак. — Давай уже не сегодня. Сначала — руда и ремонт. И… надо бы завтра связаться с Рафимой. Она может помочь с информацией.
Он встал, подошёл к окну. Вдалеке виднелись огни города и тёмные башни аварского анклава — чужеродная постройка, похожая на крепость. Острые шпили врезались в темнеющее небо, словно клыки какого-то древнего зверя.
Посмотрел на семейную голограмму и сказал про себя: «Мама… Я не подведу род. Обещаю». Он очень любил свою маму на Земле. И маму Нилака тоже помнил с теплотой. Обещание было как будто обеим матерям.
Он улёгся на удобный матрас, который принял его анатомическую форму, и вырубился. Сознание мгновенно погрузилось в сон, как в чёрную бездну. На стене висела голограмма матери — молодая, улыбающаяся. Она смотрела на него с надеждой.
— Завтра, — сказал он сам себе. — Завтра…
Планета за окном медленно погружалась в темноту.