Настал день выборов! Для Нилака этот день проводил незримую черту в этом мире. Он стоял в спальне своего нового дома на родной планете и смотрел, задумавшись, в окно. За окном поднималось местное светило — тусклое, желтоватое и вечно затянутое пыльной дымкой.

Сколько всего произошло за неполные два месяца. Он вспоминал свою семью на Земле. Момент рождения дочек, как они родились недоношенными, их пальчики, как вилочки. Вспоминал свою свадьбу в Москве прохладным апрельским днём. Годы работы в банке, институт, дипломную работу. Вспоминал школьные годы здесь, на Корродад-3, и маму, которая его обнимала и приговаривала, что он вырастет и будет владеть этой системой. Воспоминания его неземной жизни из детства были тусклыми, как будто он перелистывал старые книги с картинками в детской библиотеке. Всё это перемешалось в один нестройный комок идей и переживаний двух разных, непохожих друг на друга личностей. Дваждырождённый — это всё теперь было частью его личности настоящей.

И здесь, в новой для него жизни, столько всего успело произойти. Он вспомнил первую встречу с Даналином на станции, которая перевернула его жизнь. У него первый раз за две жизни появился настоящий друг, странный, со светящимися глазами, холодный и отстранённый, но настоящий. Вспомнил пещеру, как получил чётки. Аширца, который назвал его странным человеком и звал к ним в храм. Это ещё предстоит выяснить, чего ему было надо. Вспомнил, как впервые активировал щит, прочитав мантру, написанную на полях «Ваманика Шастры».

Полетели мысли о треугольнике его женщин. Алаки, с которой он переспал в столице при первом визите. И чего она добилась за короткий срок. Стала его половинкой, продолжением. Рафима, которая теперь занимала лидирующие позиции в журналистике, и Мириэль — волею судеб им суждено связать свои жизни династическим союзом.

Как это всё будет происходить, он даже не мог себе представить. Нужно будет как-то с этим разбираться. Нилак поморщился, повернулся в сторону кровати и наткнулся взглядом на Алаки.

Она спала, свернувшись калачиком, уткнувшись лицом в подушку. Волосы разметались, дыхание ровное, глубокое. Впервые за долгое время на её лице не было напряжения. Видимо, усталость после перелёта и вчерашних хлопот взяла своё. Нилак позволил себе минуту просто смотреть на неё, ни о чём не думая.

Алаки пошевелилась, открыла глаза и, увидев его взгляд, улыбнулась.

— Ты давно не спишь?

— Только проснулся, — соврал он. — Доброе утро.

— Доброе, — она потянулась, села, обхватив колени руками. — Ну что, ты готов?

— А куда деваться, коли закрутили спираль событий, нужно быть готовым к плодам своих действий, — он умудрённо ответил, улыбаясь.

Они смотрели друг на друга несколько минут, молча, слушая, как за окном просыпается город. Потом Нилак легко поцеловал её в макушку и пошёл одеваться.

— Пора.

Они быстро привели себя в порядок, оделись и спустились в гостиную. Там уже собрались все. Гарад сидел в кресле, прямой как струна, в парадном мундире с родовой эмблемой. Заспанный, с мешками под глазами, но уверенный в себе. Рядом с ним сидела Мирелла, будущие свёкор и невеста о чём-то разговаривали. Знакомились друг с другом. Им теперь суждено было стать роднёй, и нужно было налаживать отношения. Нилак задумался, что где-то там ещё есть её и Даналина отец, и придёт время, когда нужно будет познакомиться и с ним.

На голоэкранах транслировалась картинка с избирательных участков — пока пустых, только открывшихся. Журналисты суетились, брали первые комментарии у ранних избирателей.

— Доброе утро, — Нилак опустился за стол, и Алаки тут же пододвинула ему чашку с кафом.

— Доброе, — отозвался Гарад, не отрывая взгляда от экранов. — Пока ничего определённого, явка высокая, это хорошо. Первые участки только начали считать.

Время тянулось медленно, как патока. Все сидели в гостиной, изредка перебрасываясь короткими фразами, следя за обновляющимися данными. Явка действительно была высокой. К полудню стало ясно: Гарад Ратгор лидирует. С небольшим отрывом, но лидирует. Ирма Сол прислала сообщение: «Всё идёт по плану. Люди идут голосовать. Вектор нервничает, его люди пытаются что-то мутить, но наши их пасут».

День тянулся бесконечно. Нилак то садился, то вставал, то выходил на балкон подышать пыльным воздухом, то возвращался. Алаки молча следовала за ним, не задавая вопросов, просто находясь рядом.

К вечеру, когда солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в грязно-оранжевые тона, напряжение достигло пика. Участки закрылись, начался подсчёт голосов. На голоэкранах замелькали цифры, проценты, графики. Гарад вцепился в подлокотники кресла. Нилак стоял у окна, сжимая в руке чётки.

И когда за окном уже сгустились сумерки, на главном экране высветились окончательные цифры:

Гарад Ратгор — 54 % голосов. Орлан Вектор — 43 %.

Победа.

В гостиной повисла звенящая тишина. Гарад смотрел на экран, не в силах поверить. Потом медленно, словно во сне, встал, подошёл к Нилаку и крепко, по-мужски, обнял его.

— Победа! — заорал Дед в своей манере, хлопая кулаком по столу.

Даналин шагнул к Нилаку и отцу и протянул руку Гараду:

— Поздравляю, господин Ратгор!

— Спасибо, лорд Даналин, — Гарад пожал его руку. — Без вас ничего бы не вышло.

Дед опять заорал что-то нечленораздельное, Рос и Рейн захлопали друг друга по плечам, Дориан засуетился, доставая откуда-то бутылки с местным игристым напитком. Мирелла обнималась с Алаки, и началось празднование.

Дориан разлил напиток по бокалам. Все встали в круг. Гарад поднял свой бокал первым:

— За Корродад-3. За наш род. И за всех, кто стоял рядом. За моего сына.

— За Ратгоров! — грянул нестройный хор.

Празднование затянулось до позднего вечера. Гарад, непривычный к алкоголю, быстро захмелел и начал травить байки о молодости. Дед вторил ему, вспоминая космодесантные истории. Рос и Рейн спорили о каком-то давнем бое. Даналин и Мириэль тихо переговаривались на своём языке, изредка бросая взгляды на людей.

Нилак сидел в углу дивана, расслабившись, и просто наблюдал. «Вот она, моя новая семья».

Он закрыл глаза, чувствуя, как тепло разливается по телу, и позволил себе просто быть счастливым.

* * *

Уже ночью, когда все разошлись, Нилак уединился в своём новом кабинете, плотно закрыв дверь. На голопанели, защищённой всеми доступными ему теперь хакерскими протоколами, висело изображение — фрагмент «Ваманика Шастры», над которым он работал урывками последние дни.

Голограмма показала трёхмерную модель оружия. Изящные, но грозные обводы, концентраторы энергии, кристаллы-накопители, пси-резонаторы. Надпись на санскрите гласила:

अग्न्यस्त्र

Agnyāstra. Агни-Астра. Огненное оружие.

«Раздел: Агни-Астра. Огненное оружие.

Принцип действия: плазменный разряд высокой плотности, усиленный пси-полем и стабилизированный мантрой-ключом. Конструктивно состоит из фокусирующих кристаллов, многослойного зеркального отражателя, внешнего накопителя высокой ёмкости и акустического резонатора. Расчётная температура разряда позволяет прожигать любую известную броню, включая энергетические щиты высших уровней».

Нилак задумчиво смотрел на схему: концентрические кольца, фокусирующие линзы, акустический излучатель для воспроизведения мантры. Всё это напоминало Паривешу, но было гораздо сложнее и… агрессивнее. Если щит был защитой, то Агни-Астра — чистым разрушением.

— Люда, сколько времени у нас займёт полный перевод и адаптация?

«При текущей загрузке — ориентировочно от трёх до шести недель. Требуется подбор материалов для кристаллов-накопителей, расчёт точных параметров акустического резонатора и, что наиболее критично, — идентификация мантры-ключа. Также рекомендую усилить защиту этих файлов. После одобрения патента на Паривешу интерес к вашим разработкам неизбежно возрастёт».

— Сделай, — кивнул Нилак. — Максимальный уровень шифрования. И… подготовь отдельный, ложный файл с дезинформацией. На случай, если кто-то попытается взломать.

«Принято. Ложный файл будет указывать на тупиковую ветвь исследований».

Нилак закрыл голограмму и откинулся в кресле. За окном сгущались сумерки, город зажигал огни. Где-то там, в этом мире, были те, кто уже сейчас начал охоту за его секретами. И нужно быть готовым встретить их достойно.

«Входящее сообщение от Даналина Келементиса. Приоритет: высокий. Отправитель настаивает на немедленном ознакомлении»

Бесстрастно сообщила Люда, но Нилаку показалось, что в её голосе проскользнула нотка довольного предвкушения.

— Давай, — хрипло сказал он, потянувшись за стаканом воды.

Перед внутренним взором развернулось сообщение, и Нилак, пробежав глазами первые строки, забыл об усталости и замер.

«Нилак, не стал тебя будить. Есть хорошие новости: патентное бюро Содружества наконец-то соизволило одобрить нашу заявку. "Акустический излучатель Паривеши" официально признан уникальной технологией и защищён патентом Содружества сроком на пятьдесят стандартных циклов. Поздравляю, мы теперь монополисты. Но это не главное. Флот Монархии Аграф через Дом Магнетар разместил предварительный заказ на первую партию корабельных щитов. Чистая прибыль по контракту — 12,6 миллиарда кредитов. Предоплата уже переведена на счета Дома Магнетар. Как мы договаривались, доля вашего рода — 30 %, то есть 3,78 миллиарда — зачислена на родовой счёт Ратгоров».

Нилак перечитал дважды. Потом ещё раз, медленно, вглядываясь в цифры. Три и семьдесят восемь сотых миллиарда. На счёте рода. Сейчас.

Он медленно выдохнул, откинулся на подушку и несколько секунд просто смотрел в потолок. «Три и восемь десятых миллиарда. Я теперь не просто богат. Я теперь… не знаю, как это назвать. Очень богат? Сказочно богат? На эти деньги можно купить пару планет или построить небольшой флот».

* * *

К вечеру следующего дня Нилака преобразился. Дориан, которому был отдан приказ «сделать красиво, но без имперской помпезности», расстарался на славу. Гостиная, ещё утром служившая штабом предвыборной кампании, теперь напоминала небольшую, но изысканную церемониальную залу. С потолка свисали гирлянды из живых цветов — белых и нежно-голубых, источавших тонкий, чуть сладковатый аромат, привезённых с аграфских оранжерей. Вдоль стен стояли высокие свечи в прозрачных колбах, отбрасывая на лица гостей мягкие, дрожащие блики. В углу негромко играла музыка — классические аграфские мелодии в современной обработке, без слов, но с глубокими, вибрирующими басами.

В углу стоял небольшой алтарь, совмещавший элементы аграфской и имперской традиций: изображение дерева, заплетённое в кольцо, символизирующее единство аграфских Домов, и имперский герб Империи Аратан.

Гостей было немного — только свои. Гарад, непривычно молчаливый и торжественный в своём лучшем мундире, стоял у импровизированного алтаря, нервно теребя манжет. Крег, прямой как палка, замер рядом, изредка бросая цепкие взгляды на окна. Дед, Рос и Рейн, облачённые в новенькую парадную форму ЧОКа, держались чуть поодаль, у выхода, но сегодня в их позах не было напряжения — только спокойное достоинство. Линала, как всегда безупречная, заняла позицию у окна, но сегодня в её взгляде читалось что-то похожее на одобрение. Дориан суетился, проверяя, всё ли готово, хотя проверять было уже нечего. Мирелла, сияющая, с влажными глазами, стояла рядом с Горном Ваком, который впервые за долгое время надел не рабочий комбинезон, а приличный костюм.

По видеосвязи присутствовали представители Дома Магнетар, включая самого лорда Териона Келементиса, который наблюдал за церемонией с экрана, восседая в своём кабинете на родной планете.

И Алаки. Она стояла в стороне, у дальней стены, одетая в строгое тёмно-синее платье — элегантное, но неброское, не привлекающее лишнего внимания. Волосы убраны в высокую причёску, лицо спокойное, только пальцы чуть сжимали браслет, подаренный Нилаком. Он нашёл её взглядом, и на мгновение между ними пробежало что-то — невысказанное, но понятное обоим.

В гостиную вошёл имперский чиновник — пожилой мужчина с усталым, но добродушным лицом, в строгом форменном костюме с гербом Империи на груди. Он окинул взглядом собравшихся, удовлетворённо кивнул и встал у алтаря.

— Прошу всех занять свои места, — произнёс он хорошо поставленным голосом. — Церемония начинается.

Нилак встал у алтаря в парадном мундире рода Ратгор — тёмно-синем, с серебряным шитьём и родовой эмблемой на груди. На поясе, как и положено аристократу, висел родовой меч — клинок из «Поющей стали», который едва заметно вибрировал, словно чувствуя торжественность момента.

Двери распахнулись, и вошла Мириэль.

Нилак замер. Он видел её каждый день последние недели, привык к её сдержанной красоте, к точёным чертам лица, к серебристым волосам и светящимся синим глазам. Но сейчас, в белом платье с серебряной вышивкой, повторяющей узоры её родного Дома, с серебристыми волосами, убранными в высокую причёску, украшенную мелкими синими кристаллами, которые мерцали в такт её дыханию, она выглядела просто божественно. Словно сошла с древней аграфской фрески — живое воплощение их представлений о гармонии.

Она шла медленно, чуть заметно улыбаясь, и её взгляд был устремлён прямо на Нилака. Даналин, выступавший в роли посажёного отца, вёл её под руку, и в его глазах светилась гордость пополам с лёгкой грустью.

Они остановились перед алтарём. Даналин передал руку сестры Нилаку, коротко сжал его плечо и отступил на шаг.

Церемонию проводили двое: представитель аграфской монархической канцелярии, чья голограмма транслировалась из аграфских миров, и имперский чиновник, пришедший чуть ранее.

— Перед лицом Дома Магнетар и Империи Аратан, — начал чиновник, — мы собрались здесь, чтобы засвидетельствовать священный союз между Нилаком Ратгором, наследником рода Ратгор, и Мириэль Келементис, дочерью Дома Магнетар.

Жрец добавил что-то на аграфском, и Даналин едва заметно кивнул — видимо, формулировка была одобрена.

— Прошу молодых обменяться клятвами, — продолжил чиновник.

Нилак повернулся к Мириэль, взял её за руки. Ладони у неё были прохладными и чуть подрагивали.

— Я, Нилак Ратгор, — его голос прозвучал ровно и твёрдо, — беру тебя, леди Мириэль Келементис, в законные супруги. Обещаю быть тебе защитой и опорой, уважать и поддерживать во всех начинаниях.

Мириэль ответила, глядя ему прямо в глаза:

— Я, Мириэль Келементис, беру тебя, Нилак Ратгор, в законные супруги. Обещаю быть верной союзницей и хранительницей твоих начинаний.

— Вы можете обменяться дарами.

Нилак достал из кармана маленькую бархатную коробочку, открыл. Внутри, на чёрном бархате, лежало кольцо — изящное, из белого металла, с редким синим камнем, который мягко светился в полумраке, вторя цвету глаз Мириэль. Он бережно надел его на её тонкий палец. Она, в свою очередь, взяла приготовленное Дорианом кольцо — простое, но элегантное, из того же белого металла — и надела на его палец. Металл был тёплым, почти горячим, и Нилак почувствовал лёгкий пси-отклик.

Жрец на аграфском произнёс короткую формулу благословения. Чиновник кивнул и объявил:

— Властью, данной мне Империей Аратан, объявляю вас мужем и женой, — провозгласил чиновник. — Можете скрепить союз поцелуем.

Нилак наклонился и легко, почти невесомо, коснулся губами её губ. Мириэль ответила тем же — сдержанно, но без напряжения. Это был не страстный поцелуй влюблённых, а скорее печать на договоре. Но в нём было что-то настоящее — союзное обещание, которое оба намеревались сдержать.

Гости зааплодировали. Гарад, стоявший в первом ряду, даже смахнул слезу. Дед хлопал так, что, казалось, стены дрожали. Даналин подошёл, обнял сестру, потом пожал руку Нилаку — крепко, по-мужски.

— Теперь ты официально мой брат, — тихо сказал он. — Береги её. Она заслуживает счастья.

— Обещаю, — так же тихо ответил Нилак. — Сделаю всё, что в моих силах.

Первый танец молодых был медленным и красивым. Мелодия — что-то среднее между аграфским гимном и имперским вальсом — плыла по гостиной, и Нилак вёл Мириэль, чувствуя, как она постепенно расслабляется в его руках.

Танец закончился. Гости снова зааплодировали, и началось весёлое, но сдержанное празднование. Гарад поднял тост за молодых, пожелав им «крепкого союза и здоровых наследников». Мириэль чуть покраснела — для аграфки это было почти неприлично. Дед травил байки, Дориан следил, чтобы у всех были полные бокалы, а Рос и Рейн наяривали местные деликатесы.

Поздно вечером, когда гости начали расходиться, а Гарада и Деда под руки уводили в их комнаты, Нилак и Мириэль остались вдвоём в опустевшей гостиной. Свечи догорали, музыка стихла, только гирлянды цветов всё ещё источали свой сладковатый аромат.

Они сидели на диване, не касаясь друг друга, но и не чувствуя неловкости. Мириэль первой нарушила молчание.

— Спасибо, что был честен со мной с самого начала. Я знаю, что этот брак — политический. Но ты не сделал вид, что это иначе. И не пытался меня обмануть.

— Спасибо, что приняла меня не как политический трофей, — ответил он. — Ты могла бы возненавидеть меня, отца, брата — всех, кто поставил тебя перед фактом. Но ты выбрала быть союзником. Я это ценю.

— Я постараюсь быть хорошей женой, — она чуть улыбнулась. — И хорошим союзником. В конце концов, мы теперь одна команда.

— Этого достаточно, — он кивнул. — Большего я и не прошу.

Они посмотрели друг на друга, и в этом взгляде не было страсти, но было что-то более прочное — уважение, доверие и зарождающаяся, ещё хрупкая, привязанность. Нилак подумал, что, возможно, со временем это перерастёт во что-то большее. А возможно, и нет. Но в любом случае, они справятся.

Они посидели ещё немного, допивая вино, а потом Мириэль ушла в свою комнату — соблюдая приличия.

* * *

Поздняя ночь после свадьбы опустилась на дом мягкой, почти осязаемой тишиной. Нилак не мог уснуть, он стоял у окна в гостиной, глядя на огни города, и пытался переварить всё, что произошло за последние двое суток. Выборы, победа отца, контракт на миллиарды, свадьба… В голове гудело, но это была приятная, пьянящая усталость — как после хорошего боя.

Мириэль вошла неслышно, остановилась рядом. Она успела переодеться в простое домашнее платье, волосы распущены, лицо без привычной аристократической маски — просто усталая, но довольная девушка.

— Не спится? — спросила она.

— Перевариваю, — Нилак усмехнулся. — Слишком много всего сразу. Мозг не успевает.

— Понимаю, — она чуть улыбнулась. — Я тоже не ожидала, что всё так… завертится.

В этот момент в голове Нилака раздался резкий, настойчивый сигнал. Люда, и судя по тону — что-то серьёзное.

«Входящее сообщение. Отправитель: Канцелярия Императора. Статус: высший приоритет. Требуется немедленное ознакомление».

Нилак замер. Мириэль, заметив его состояние, напряглась.

— Что случилось?

— Сообщение от Императора, — глухо сказал он. — Высший приоритет.

Он активировал сообщение, и перед ним развернулся текст — сухой, официальный, на имперском стандартном языке с гербом Аратан — золотым солнцем в обрамлении мечей. Буквы были выведены каллиграфическим шрифтом, но содержание заставило Нилака забыть о красоте оформления.

«Его Императорское Величество, Да Хранит Его Содружество, повелевает наследнику рода Ратгор, Нилаку Ратгору, прибыть на личную аудиенцию Императора на Аратан-Прайм. Срок — десять стандартных дней с момента получения сего послания. Прибыть надлежит в сопровождении законной супруги, леди Мириэль Келементис-Ратгор. Детали аудиенции будут сообщены по прибытии».