– Адам… я…

Как сказать ему, что я боюсь? Боюсь потерять сначала её, а потом и его.

Уверена, что Ясмина будет против наших отношений. Потому что слишком много она говорила мне насчет этого. В ней сидит страх того, что юная девица её возраста увлечет отца. Не могу понять точно, откуда в ней это. Может она просто боится того, что перестанет быть его любимой девочкой? Боится, что её место в его сердце займет другая?

Я понимаю, что этого никогда не будет. Для Адама дочь – святое. Он её на самом деле очень любит, гордится ею.

Дочь – это одно. Женщина – совсем другое. Тут иные чувства, иная привязанность. Мне странно, что Ясмина этого не осознаёт. Она ведь такая умная девушка!

Делаю глоток капучино. Вкусно. Улыбаюсь Адаму, он улыбается в ответ и большим пальцем стирает усики из молочной пенки, а потом…облизывает свой палец.

А у меня сердце выпрыгивает из груди, дергается как шальное. Какой он красивый, сильный… пока еще мой.

Я понимаю, что рано или поздно наши отношения с Агдамовым, наша связь выйдут наружу. Но мне так хочется, чтобы это было поздно, а не рано!

– Адам, ты вчера спросил про Алёну…

– Это тебя не должно волновать. С ней вопрос закрыт. Но… у меня еще будет к тебе серьёзный разговор по этому поводу.

– Какой? – я немного пугаюсь опять и смущаюсь.

– Ага… понимаешь, к чему клоню, да? Отшлепать тебя надо! И хорошенько. Почему не рассказала мне? Почему не пошла ко мне сама?

Легко ему говорить! А я в этот момент была адски перепугана!

– Ева?

Смотрю на него прямо, без вызова, но стараясь объяснить так, чтобы он реально понял!

– Она сказала, что если ты узнаешь, сразу узнает Ясмина.

– Ты думаешь, я подпустил бы её к Ясе? Ты так плохо меня знаешь, Ева?

– Да, Адам! Плохо!

– Что? – кажется, он искренне удивлен.

– Я плохо тебя знаю, потому что мы вместе не так много времени и… ты почти ничего не говоришь, только…

– Только не говори, что я просто с тобой сексом занимаюсь и всё. Это не правда, Ева. Ты…ты мне дорога. И ты мне интересна.

Мне приятно это слышать. Особенно после вчерашнего вечера и той ночи, которую мы провели вместе – просто спали.

– Адам, я не лукавлю, правда, и не играю. Ты верно заметил вчера. Я не умею играть. – пожимаю плечами, – И не собираюсь учиться. Мне это не нужно. Если тебя заводят женские игры, то…

– Малыш, ты знаешь, что меня заводит. – Адам садится ближе, обнимает меня за талию, чуть прижимая к себе, легко, нежно, а потом говорит серьёзно, заглядывая мне в глаза.

– Ева, у меня возможностей больше, чем у Алёны, чем у кого бы то ни было. Если тебе кто-то или что-то угрожает ты должна мне рассказать. Сразу рассказать, понимаешь?

– Угу, а они мне скажут, что если я к тебе пойду – тебя убьют! И что делать?

– Ева, давай серьёзно, а? Таких врагов, которые меня могли бы убить у меня нет. Которые хотели бы меня убить – есть. Но в данном случае хотеть не значит мочь*. Ты не должна бояться за меня. Да и за себя тоже. Ты под моей защитой сейчас.

Под защитой? Интересно, что это значит? Смотрю на него внимательно и, кажется, понимаю.

– Ты… ты следишь за мной, да?

– Ева, ты моя женщина. Ближний круг. Самый ближний. Естественно, тебя охраняют. Это не слежка, маленькая. Это вопросы безопасности.

Вздыхаю. Мне бы и самой это понять! А я в каких-то розовых очках.

– Так что, давай договоримся, милая. Проблемы решаю я. Чтобы ни случилось ты сразу идёшь ко мне. Это моя мужская работа – решать проблемы. Поняла? И вообще, это нормально, что мужчина проблемы решает. Женщина их находит – мужчина решает. Это жизнь.

– Разве я нахожу проблемы?

– Ну… – он ухмыляется многозначительно, и тянет меня к себе.

– Адам… я… я вроде стараюсь не создавать…

– А что было вчера? Сначала эта идиотка Алёна, потом… духи.

Мне совсем не хочется возвращаться к этому. Понимаю, что реально сглупила. Адам мог быть на деловой встрече, там ведь и женщины бывают, да? Ну, какая-то мадам переборщила с парфюмом.

Размышляю, и сама понимаю, что это не очень правильная версия. Кажется так пропахнуть чужим ароматом можно только при близком контакте. Но думать об этом больно.

– Прости. Я вчера перенервничала из-за Алёны.

– Почему ты так боишься, что Ясмина узнает?

– Потому что. Она не будет со мной общаться. А ты…

– Что я?

Опускаю голову ниже, говорю чуть слышно.

– Ты тоже.

– Стоп, не понял. Это еще почему?

– Потому что. Если Ясмина попросит выбрать между нами, неужели ты выберешь меня?

– Во-первых, она не попросит. А во-вторых… Я не собираюсь никого выбирать. Вы обе мне нужны. Обе дороги. Очень.

Мне приятно слышать его слова, хотя я не верю ни на йоту.

– Ева, ты загоняешься на пустом месте.

– Ты вчера был с другой, да? – решаю задать вопрос, чтобы сменить тему. Это так по-женски, что Адам даже глаза закрывает.

– Я вчера танцевал с одной девушкой в ресторане. Она дочь моего бизнес-партнёра и моя хорошая знакомая. Шахов пригласил на танец жену, мне показалось невежливым не пригласить вторую даму. Вот и всё.

– Она… красивая? – не знаю, зачем спрашиваю. Мазохизм. Конечно красивая! Какая же еще?

– Алла эффектная, и умная, и обеспеченная, занимает хорошую должность в фирме отца по праву. Правильная девушка.

– Правильная? – делаю вид, что не понимаю его, а на самом деле…

Правильная – это значит ему под стать. Такая девушка, которая будет смотреться рядом с Агдамовым, которая достойна занимать место рядом с ним.

Не студентка – нищеброд, несостоявшаяся спортсменка из самой обычной семьи.

Которая не поливает себя духами за сотни евро, а может и тысячи.

– Очень правильная, настолько, что тоску наводит и скуку. Аж зубы сводит. Смотрел на неё вчера, а думал о тебе.

Он как-то странно ухмыляется и, кажется, сам рад своим мыслям.

– И что ты думал? – Спрашиваю, затаив дыхание, почему-то представляется это важным.

– Представил её с ребёнком и тебя.

Не знаю почему, но эти слова ранят. Да, с одной стороны, это… это охренеть как круто, то, что он меня с малышом представляет. С другой её представляет тоже, получается… примеряет на неё роль матери своих детей, так что ли?

– И кто победил? – Не знаю, зачем спрашиваю. Идиотский вопрос. И опасный.

– Твой малыш был перемазан в каше.

Ну вот. Сразу всё ясно. Наследник Агдамова не может быть перепачкан едой. Он будет серьёзным, окружённым кучей нянь, которые просто не позволят ему размазать кашу по лицу.

Пытаюсь улыбнуться, а у самой слезы подступают.

Почему-то именно в этот момент дико хочу малыша от Адама. Понимаю, что рано, что у меня институт, что я сама еще, по сути, ребёнок! Но… Представляю себя с круглым животиком и меня это так умиляет! И так хочется, чтобы и Адаму это понравилось!

– Это было очень мило, Ева. Обалдеть как. Только… не торопись рожать, детка. Ты еще сама малыш.

Вот так в двух фразах сначала вознёс до небес, а потом со всего размаху о землю, на миллиарды осколков.

И тоже сменил тему разговора. Потому что мы оба подошли к опасной грани. И оба её испугались.

И наивная, и неопытная я, и прожжённый, циничный Агдамов.

Мы завтракаем, потом я еду в институт, он в офис, всё так буднично. Но почему-то у меня настроения нет совсем. Ясмина тоже какая-то серьёзная, грустная. Признается, что ей нравится парень с последнего курса. Не тот мажор, с которым она готовила проект, другой. Тоже мажор и тоже на мой вкус – не очень. Слишком понтовый.

– Ева, пообедаем вместе?

Я хочу уже согласиться, но в этот момент Адам пишет. Ему тоже не терпится пообедать со мной.

Говорю Ясе, что меня вызвали в офис, сама бегу на такси. Ничего такого нет, что я обедаю с начальством. И ресторанчик спокойный, закрытый. Там уютные, с двух сторон отгороженные приватные места. Не закрытые кабины, конечно, другие посетители могут увидеть, но никто не обращает друг на друга внимания.

Я прошу Адама заказать на его вкус – у него это лучше получается. Потягиваю любимый апельсиновый фреш, когда вижу знакомый женский силуэт.

– Добрый день. Обедаете?

*Отсылка к известной французской поговорке «хотеть – значит мочь».