глава семнадцатая

Самолёт коснулся земли мягко, почти нежно.

Я вздрогнула и открыла глаза. За иллюминатором - серое утреннее небо, бетон взлётной полосы, огни аэропорта. Инчхон. Сеул. Корея.

Я здесь.

Сердце забилось быстрее - то ли от волнения, то ли от страха, то ли от чего-то ещё, чему я не хотела давать имя.

Не думать о нём. Не думать.

Пассажиры вокруг зашевелились, потянулись к багажным полкам. Корейская речь - мелодичная, быстрая - обволакивала со всех сторон. Я не понимала ни слова.

Достала телефон. Включила.

Сообщения от мамы: «Долетела? Напиши сразу!»

От Маши: «Ты уже там??? Фоткай всё!!! Хочу видеть!!!»

От Алисы: «Удачи на конкурсе! Мы болеем за тебя!»

И ничего от него.

Конечно, ничего от него. Уже месяц - ничего. Я заблокировала его номер, удалила переписку, запретила себе даже думать.

Но думала. Каждый день. Каждую ночь.

Особенно сейчас - когда я была в его городе. В городе, где он жил, дышал, пел. Где ходил по этим улицам, смотрел на это небо.

Где-то там, за этими стеклянными стенами аэропорта - он.

Я тряхнула головой. Встала. Достала сумку с полки.

Хватит.

Я здесь ради музыки. Ради конкурса. Ради своего будущего.

Не ради него.

Аэропорт Инчхон оглушил меня.

Я вышла из рукава в терминал - и замерла, не в силах сделать ещё шаг. Это было… невероятно. После Южно-Сахалинска, даже после нового современного терминала - это было как попасть на другую планету.

Потолки уходили куда-то в бесконечность - стеклянные, пропускающие мягкий утренний свет. Эскалаторы - десятки эскалаторов - двигались бесшумно, поднимая и опуская потоки людей. Везде - экраны, указатели, электронные табло с мелькающими иероглифами.

Я шла по залу прибытия, крутила головой как ненормальная Наверное, так и выглядела - блондинистая девчонка с лохматыми после сна волосами, с маленьким чемоданом, с огромными от удивления глазами.

Пахло кофе. Из динамиков лилась музыка - что-то современное ненавязчивое. Люди вокруг спешили по своим делам - деловые мужчины в костюмах, женщины на каблуках, семьи с детьми, туристы с рюкзаками.

И везде - реклама.

Огромные плакаты на стенах. Электронные экраны под потолком. Косметика, телефоны, машины, одежда.

И он.

Я остановилась так резко, что идущий сзади мужчина едва не врезался в меня.

- Choesonghamnida! - буркнул он, обходя меня.

Я не ответила. Не могла.

Потому что передо мной - во всю стену - было его лицо.

Реклама парфюма. Чёрно-белая фотография. Он смотрел прямо в камеру - и, казалось, прямо на меня. Тёмные глаза. Острые скулы. Полуулыбка - та самая, от которой у меня когда-то подкашивались колени.

«TJ for DIOR», - гласила надпись внизу.

Я стояла и смотрела.

Вокруг меня тёк поток людей. Кто-то толкал плечом, кто-то недовольно цокал языком. Мне было всё равно.

Он был красивым на этом плакате. Идеальным. Недоступным. Как статуя. Как божество.

И таким далёким от того парня, который целовал меня в аэропорту Южно-Сахалинска. Который говорил «я люблю тебя» и смотрел так, будто я была его воздухом.

Который потом не ответил ни на одно сообщение.

Я отвернулась и пошла дальше.

Быстрее. Почти бегом.

Только бы не заплакать. Только бы не здесь.

Такси я поймала с трудом.

Стояла на выходе из терминала, беспомощно оглядываясь. Вокруг - непонятные вывески, непонятные люди, непонятный язык. Я показывала водителям адрес отеля на телефоне, они кивали, но очередь была огромная.

Наконец один таксист махнул мне рукой.

- Lotte Hotel? - спросил он, заглядывая в экран.

- Yes. Lotte.

Он кивнул, подхватил мой чемодан, закинул в багажник.

Я села на заднее сиденье и выдохнула.

Машина тронулась.

И Сеул обрушился на меня.

Сначала - пригород. Серые здания, развязки, мосты. Ничего особенного. Я смотрела в окно и думала - ну вот, обычный город. Большой, но обычный.

А потом мы выехали на мост через реку Хан.

И я забыла дышать.

Город раскинулся передо мной - огромный, сияющий, невероятный. Небоскрёбы - десятки, сотни небоскрёбов - упирались в небо. Стекло, сталь, бетон. Но не холодный, не давящий - живой. Между башнями - зелёные парки, извилистые улочки, старинные пагоды.

Река Хан текла внизу - широкая, спокойная, отражающая утреннее солнце.

Это было красиво.

Невыносимо, оглушительно красиво.

Так, что хотелось плакать.

Или это не от красоты?

Водитель включил радио.

И зазвучала песня.

Его песня.

Я узнала с первых нот. «Moonlight». Та самая баллада, которую он написал сам. О человеке, которого хочешь, но не можешь достать.

Его голос заполнил салон - бархатный, низкий, обволакивающий. Он пел по-корейски, я не понимала слов, но чувствовала - каждую ноту, каждую паузу, каждый вздох.

Я слушала эту песню сотни раз за тот месяц. Сначала - чтобы чувствовать его рядом. Потом - чтобы напомнить себе, почему должна забыть. Потом - просто по привычке, как принимают лекарство от боли.

Но здесь, в его городе, в такси, несущемся по его улицам - песня звучала иначе. Ближе. Больнее.

Я отвернулась к окну.

Слёзы всё-таки потекли по щекам. Тихо, незаметно.

Водитель посмотрел в зеркало заднего вида, но ничего не сказал.

Отель «Lotte» возвышался над Мёндоном стеклянной башней.

Я задрала голову, пытаясь увидеть верхние этажи - и не смогла. Здание уходило куда-то в облака, сверкая на солнце.

Внутри было ещё роскошнее.

Мраморный пол. Хрустальные люстры. Цветы в огромных вазах - живые, пахнущие. Люди в форме, кланяющиеся каждому гостю.

Я подошла к стойке регистрации, чувствуя себя самозванкой. Моё простое пальто, мой маленький чемодан, мои растрёпанные волосы - всё казалось неуместным в этом великолепии.

- Good morning, - девушка за стойкой улыбнулась идеальной улыбкой. - How can I help you?

- I have a reservation. Vallevskaya. From the piano competition.

Она застучала по клавиатуре.

- Ah, yes! Miss Vallevskaya. - Улыбка стала шире. - Welcome to Seoul. Your room is on the twenty-third floor. Presidential suite.

Я моргнула.

- Suite? Но я бронировала обычный номер...

- The competition sponsor upgraded all finalists. - Она протянула мне карту-ключ. - Enjoy your stay.

Спонсор.

Я взяла ключ и пошла к лифту.

Кто-то очень щедрый спонсировал этот конкурс. Перелёты, пятизвёздочный отель, президентские люксы для финалистов.

Кто-то, кто очень любил музыку.

Или кто-то, у кого очень много денег.

Номер оказался больше всей нашей квартиры в Южно-Сахалинске.

Гостиная с белыми диванами. Спальня с огромной кроватью. Ванная комната с джакузи. И окно - господи, это окно - во всю стену, от пола до потолка.

Я подошла к нему и застыла.

Сеул лежал у моих ног.

Двадцать три этажа вниз - и город. Бесконечный, живой, дышащий. Крыши домов, улицы-артерии, машины-муравьи. А за ними - горы. Настоящие горы, окружающие город со всех сторон.

Где-то там - он.

В одном из этих небоскрёбов. В одной из этих машин. На одной из этих улиц.

Спит. Или работает. Или репетирует. Или…

Не думать.

Я отошла от окна. Задёрнула шторы.

Упала на кровать - огромную, мягкую, пахнущую свежим бельём.

И наконец позволила себе заплакать.

По-настоящему. Громко. Так, как не плакала весь этот месяц.

Здесь, в его городе, в номере, оплаченном неизвестным спонсором, за плотными шторами - я могла себе это позволить.

Завтра буду сильной. Завтра выйду на сцену и сыграю так, как никогда в жизни.

Но сегодня - сегодня я просто девочка с разбитым сердцем, которая прилетела в город человека, которого любит и ненавидит одновременно.