Он добирается до лодки и рад, что все уже на своих местах, все готовы, а Денис уже завёл двигатели… И, пока Саблин пробирается к своему месту, Кульков и говорит ему:

— Атаман, а ты этого… мальчишку того видел?

— Какого ещё? — не понимает Аким, а сам тем временем достаёт свежий фильтр для респиратора.

— Да тот… — продолжает Николай, — ну, он из тех, что мы у бандитов отбили. Ну, на острове был… Помнишь?

Прапорщик ничего не понимает, он снял респиратор и меняет в нём фильтры, а потом надев его отвечает.

— Да, помню я его, и что?

— Так вон он, — теперь говорит Мирон. И кивает в сторону дальнего причала с лодками. — Вон, возле рыбарей трётся…

И Аким действительно видит паренька. Он всё в том же КХЗ размера на четыре больше нужного. Прохаживается по бетонному причалу. Кажется, без дела.

— Ну что, атаман, поехали? — говорит Денис и сам уже снимает швартов, сматывает его…

Моторы урчат еле-еле, готовые взреветь, если нужно, готовые нести казаков к дому. Но Саблин медлит почему-то… Стоит и смотрит на одинокую фигурку, что слоняется без дела. Прапорщик как будто ждёт чего-то… А Денис снова его спрашивает:

— Аким, ну что, едем? Хорошо бы до Надыма засветло дойти.

Время… Да, да, да… Ему нужно побыстрее вернуться в часть. И это словно подталкивает Саблина.

— Обожди малость, — говорит он Калмыкову и выбирается из лодки. — Пойду попрощаюсь.

Саблин идёт к мальчишке, подходит ближе, но тот только бросил на него взгляд и отвернулся от казака. Не узнал его без брони. Но Аким-то мальчишку признаёт по КХЗ и большим ботинкам.

— Михаил! — окликает его Саблин.

Тот оборачивается, смотрит на казака долго, прежде чем сказать:

— Здрасьте, дядя, а вы кто? — парень не узнает его голос, прошлый раз прапорщик говорил с ним только через динамики.

— Ну ты что… — Саблин указывает на цифры и буквы на плече своего пыльника, — не помнишь, что ли? Мы же с тобой говорили там, на острове.

— Вы казак! Вы тогда в броне были! — с радостью вспоминает мальчишка. — Говорили, чтобы я нигде не ходил…

— Вспомнил, значит… Ну… ты как?

— Я? Я хорошо, — сообщает мальчик. — Нас вечером ещё сюда привезли, у врача мы были… Мылись. Потом нам есть давали. А врач сказал, что у меня только истощение, а других болезней нет. Я вообще не кашляю. А от клеща меня намазали мазью, от вшей побрили, и вот… — он разжимает кулак, а там в обрезанном блистере несколько крупных белых таблеток, — таблетки дали, сказали пить по одной в день. Это от паразитов… И витамины.

«От паразитов и витамины?».

Рука у мальчишки грязная. И не скажешь, что он ночью мылся.

— М-м… — понимает Саблин. — А тут ты что делаешь?

— Тут, — парень оглядывается. — Мне там человек сказал, чтоб сидел я и коменданта ждал… Чтобы меня определили… А я ночью пошёл посмотреть, как рыбари уходят за рыбой. Вышел к причалам. А потом меня обратно солдат не пустил. Там на входе уже другой был. Сказал, что посторонним в часть не положено…

— Ты тут, что ли, ночь провёл?

— Ага. В лодках, — отвечает Михаил. — Поспал немного.

— А когда ел, когда пил?

— Так вот, рыбари утром возвращались… Я им помогал, они мне воды дали и улиток с лепёшкой.

Саблин оборачивается на свою лодку, а там все его товарищи… Смотрят на него и на мальчишку.

— А вы, дядь, куда теперь? — спрашивает паренёк у него. — Наверное, в станицу свою поедете?

— Да, — отвечает Аким и снова поворачивается к пареньку. — Поеду. Слушай, Михаил, а ты что же… Только помогаешь, а сам, что, за рыбой не ходишь?

— Да как я пойду? — искренне удивляется мальчишка. — Дядь… У меня же лодки нет. И снастей, и мотора…

— А с отцом? Не ходил? — прапорщик уже спрашивал об этом, но сейчас больше ничего в голову не приходит. Он как бы боится начать нужный ему разговор, ходит, как говорится, всё вокруг да около…

— А когда отец в болоте сгинул, я ещё маленький был, куда мне за рыбой ходить… — поясняет парень.

Тут Аким ничего ему не говорит. Молчит, достал пачку сигарет из кармана, но не закуривает, мнёт её в руке… А мальчишка тогда и спрашивает его:

— А вы, дядя, за рыбой ходите?

— Ну а как… Конечно. Все казаки за рыбой ходят.

— И за рыбой, и на войну? — уточняет Михаил.

— И за рыбой, и на войну. Порядок у нас такой, — поясняет Аким.

— А вы налима добывали? — интересуется Михаил.

— Налима? — Саблин в который раз уже разглядывает его КХЗ, мешковатый, да ещё и порванный на рукаве. Смотрит на то, как он подпоясан рваным старым ремнём. На большие, тоже не по размеру башмаки. — Налима я добывал, немного… то тяжёлая рыба; а у меня есть товарищ, который налимов вытащил изрядно… — и тут он спрашивает: — А ты, значит, тоже хочешь рыбу ловить?

— Да не берут меня, — отвечает Михаил. — Сколько раз просил, говорят, тощий я больно, говорят, что меня любой ёрш из лодки вытащит. Дядя Василий обещал, только говорит: подрасти, подрасти чуток… Тогда возьму…

Он замолкает, и Аким тоже молчит — сначала, а потом наконец решается:

— Поехали со мной. Я тебя рыбачить научу.

— Научите? — кажется, мальчишка не верит своему счастью.

— Да. Меня Акимом звать, — Саблин кладёт руку ему на плечо. Чуть подталкивает его. — Поехали, а то некогда, нам до темноты нужно на Надым выскочить.

И Мишка пошёл с ним, повторяя:

— Акимом? Да?

— Угу, — Саблин ведёт его к лодке.

— А Надым — это что?

— Река такая; ты, что же, в рыбари хочешь, а главную реку, что через всё Большое болото идёт, не знаешь?

— Так я же у Камня жил, а на Большом болоте и не бывал никогда.

— Вот и побудешь, — говорит ему Саблин, — Давай, прибавь шага, нас товарищи ждут.

— А далеко ваша станица?

— Три дня на восток отсюда.

— А как называется?

— Болотная.

— А много там рыбы?

— Всем хватает. Без улова не будешь.

Так они доходят до лодки, и Мишка спускается в неё, а за ним и Саблин. Мирон отталкивает её от пирса, Денис сразу начинает накручивать обороты. Мальчишка вертит головой, смотрит, куда ему сесть. Выбирает. А тут Кульков протягивает ему руку:

— Здорово, малый. Меня Николай звать.

— Меня Миша, — маленькая рука мальчика просто утопает в огромней лапище казака.

— Михась, значит… — говорит Кульков, — понятно. На руле у нас Денис. А вон наш самый умный… Дядька Мирон.

— Самый умный? — переспрашивает Михаил.

— Он у нас радист, а они себя завсегда самыми умными считают, — поясняет Николай. — Самыми важными.

— Ага, есть такое… — смеётся Денис. — Белая кость.

— Балаболы, — беззлобно отвечает радист.

А пока товарищи шутят, прапорщик достаёт из рундука новый респиратор, качественный, дорогой. Подтягивает ремни до минимума и протягивает его мальчишке: надевай. Тот быстро надевает новый и отдает Акиму старый. Саблин выбрасывает его за борт: стекляшки сожрут.

Казаки же посмеиваются, а их лодка выходит на открытую воду и потихоньку набирает ход. А Миша оглядывается назад. Там, позади, остались пирсы и стена военного городка. Парню не по себе, но большой Кульков хлопает его по плечу:

— Не робей, казак, всё будет ладно.

И Саблин, усевшись на своё место, был благодарен своим товарищам. Ни один из них ничего не спросил у него, не задал ни одного вопроса. Взял атаман парня в лодку — зачем, почему? Чего к человеку с расспросами всякими лезть? Если надо будет — сам расскажет. Так и поехали они на восток теперь впятером. К главной протоке Великого болота. К Надыму.

Мишку приходилось учить всему. В кубрик, не сняв КХЗ и ботинок, не соваться. Как есть, как мыться… Даже как справлять нужду. А для мальчишки открылся целый мир. Быстрая лодка с почти волшебным кубриком, в котором можно помыться, полежать без КХЗ и в котором есть кондиционер. Хорошая еда и вода… Всё для него было в диковинку. И главное, его удивляли отношения между казаками.

— Дядя Аким, а почему все вас слушаются? — спрашивал он, когда Саблин говорил Денису свернуть в одну из проток, и тот сразу выполнял пожелание прапорщика.

— Потому… — Аким не сразу нашёлся, что ответить. Думал сказать, что лучше всех знает эти места. Но это было бы неправдой, Денис тоже знал Надым неплохо.

— Потому что он старший по званию, — помог товарищу Карасёв. — Это если мы на войне. А тут мы все слушаемся Акима потому, что он самый опытный и знающий. И все это признают и с этим согласны.

— Значит, он командир? — уточнил мальчишка.

— Атаман! — поправил его Кульков. — Командир — это когда на войне. А когда в рейде, то атаман.

— Значит, мы в рейде? — спрашивает Мишка.

— Так точно, — откликается Николай.

* * *

По Надыму шли почти двое суток, не глуша моторов, а от него свернули на Преображенскую. Был вечер, когда на юге, почти у них по курсу, вспыхнул удивительно чёткий и прямой луч. Он уходил прямо в небо.

— Дядя Николай, а что это? Переделанные там?

— Да, — невесело отвечал Кульков. — Станция. Может, слыхал.

— Так станций везде много, — заметил парень.

— Говорят, что таких, как эта, нет больше… — отвечал казак.

— Люди мне рассказывали, что это самая большая в округе. Даже на Камне таких великих нет, — добавлял Карасёв.

— А что это за свет? — Михаил не отрывал взгляда от красивого луча.

— Никто не знает, — продолжал Мирон. — Разве что сами пришлые.

— А мы, что, прямо туда едем? — не отставал мальчик.

— Аким, а мы куда? — тогда интересуется Мирон.

— В Преображенскую, — откликается Саблин.

— Нет, мы идём в одну большую станицу, — поясняет Михаилу радист. — Она восточнее, чуть левее будет.

Они пришли в станицу уже утром. Мишка вышел из кубрика, стал потягиваться, а сам оглядывается. Интересно ему, станица-то большая, сразу за причалами начинаются дома.

— Пойдём, — говорит ему Саблин.

— Куда? — Мишка заволновался, это Аким почувствовал.

— Посмотрим тебе обмундирование, — отвечает ему Аким.

— Обмундир… А это что? — не понимает мальчик.

— Одежду тебе новую справят, — поясняет мальчишке Кульков. — Эта твоя — не по уставу. К нам в станицу в таком виде нельзя.

— Да, — вставляет Калмыков, оглядывая мальчика и посмеиваясь. — Старики тебя в таком КХЗ не допустят дальше мостушек.

— Денис знает, что говорит, — поддерживает Калмыкова Кульков. — Потому что каждый казак должен вид иметь такой, чтобы не позорил свою станицу и свой полк перед другими станицами. Ты ведь теперь у нас будешь жить.

Мишка ему не отвечает, он не знает, где будет жить, а просто смотрит на Акима, а тот подталкивает его к причалу:

— Вылезай, КХЗ новый купим, ботинки. Николай прав, человек должен выглядеть прилично, а не как бракованный на Камне.

Жадничать он не стал и купил в недорогом магазине всё, что нужно маленькому человеку, проживающему на болотах. КХЗ и сапоги на размер больше, чем нужно, — на вырост. Респиратор и очки. От новых очков Мишка обалдел поначалу, так хороши они были. Но это пока прапорщик не купил ему пояс с подсумком и ножом в ножнах и небольшой ранец, где была фляга и коробка для еды. И оставалось ещё свободное место, как пояснил мальчику Аким: для боезапаса. Пару гимнастёрок с брюками и две пары белья. И умелая продавщица помогла Мишке одеться и подвела его к зеркалу в рост.

— Ну вот, — говорил Саблин, глядя на мальчишку, который стоял и смотрел на себя. — Теперь обмундирование и амуниция в порядке.

— Это всё мне? — не верил Мишка.

— Ну, я-то в это точно не влезу, — замечает ему Аким.

— А это всё? — мальчик показывает на пакет со своим старьём, что принесла ему продавщица.

— А это… Это всё не нужно. Это выбросим.

Они сделали ещё кое-какие покупки, прапорщик рискнул и приобрёл жене новый комбинезон, не серый и не болотный, а… красный; детям купил кое-чего, и через три часа они с Мишкой, увешанные покупками, вернулись на пристань. А Мирон уже свой ящик с доспехом вытащил на причал.

— Ты чего? — не понял этого Саблин.

— Аким, я тут с казаками местными погутарил, они обещали меня до большака подкинуть, а там я дальше посуху попуткой, так быстрее до дома доберусь, — пояснил Карасёв.

И в этом был резон.

— Ну, тогда давай, — Саблин протянул ему руку.

— Давай, — Мирон пожал её и после говорит: — Может, ты меня сейчас рассчитаешь?

— А! Ну да! — вспомнил Аким. Они залезли в лодку, и атаман отсчитал казаку, что причиталось. Потом тот поблагодарил его и общество за хорошую компанию и удачный рейд, попрощался со всеми, включая мальчишку, закинул свой немалый багаж на квадроцикл местному казаку, и они уехали.

А в свою родную Болотную казаки приехали к вечеру, Аким ещё подумал, что это хорошо, что сегодня не придётся ему в часть идти, докладывать, что вернулся он из рейда. И можно будет отдохнуть до утра. Они, как обычно, остановились и причалили на дальней мостушке.

— Дядя Аким, Болотная? — немного волновался Мишка. Из лодки сам не вылазит, глядит, как к ним ковыляет дед Евгений.

А тот дошёл и, поздоровавшись, начинает:

— Значит, с рейда все вернулись.

— Все, дедушка, — откликается Калмыков, он снимает кожухи с двигателей и ключом выкручивает свечи. Проверяет их на копоть. — Все, слава Богу.

— Ну, храни вас Господь, казаки, — продолжает сторож, а сам разглядывает всё, что в лодке, и, конечно, видит мальчишку. — А это у вас что, никак, казачок нового прибора?

— Может, и так, — отвечает Саблин, выкладывая ящики с минами на мосток. — Может, и казачок. Посмотрим, как пойдёт.

— Так вы уезжали, с вами такого не было, — старик не отходит от Мишки. — Прибился в рейде, значит.

— Да, помогал понемногу, — продолжает Аким. Кульков уже выбрался на пирс и помогает атаману выгружать из лодки ящики с бронекостюмами. — Говорит, рыбарём стать хочет.

— О, — с уважением произносит дед Евгений. — Ну тогда, малец, считай, что тебе повезло, с тобой в лодке два лучших рыбаря на всю нашу станицу: Аким и Денис, а Денис так ещё и налимщик. Они тебя научат рыбу из воды тягать, — и тут хитрый дед вдруг поворачивается к прапорщику: — Аким⁈

— Чего, дедушка? — откликается Саблин. И тут же догадывается: — Что, сигаретку тебе?

— Дай, Акимка, уж больно они у тебя вкусные.

Казаки посмеиваются: вот хитрый дед какой, старый льстец. А потом приехал доктор Пивоваров, забирать снаряжение из лодки.

И пока Пивоваров расспрашивал Акима про рейд, Мишка сидел между мужчинами и молча смотрел в окна, разглядывал вечернюю станицу. Машина большая, станица незнакомая, электростанция, красивое здание офицерского общежития, подсвеченное с наступлением темноты. Всё ему было интересно. Всё удивляло мальчика. А Пивоваров про него задал всего один вопрос и, поняв, что Саблин по своему обыкновению ничего особо говорить не хочет, больше о мальчишке не спрашивал. Они договорились встретиться на следующий день. В госпитале.

«Этим тоже рапорт будет нужен».