Всё-таки Мирон — человек грамотный, он накрыл станцию брезентом и принял расслабленную позу. Винтовку тут же к банке прислонил, и оператору дрона не должно было казаться, что кто-то из казаков следит за окружающим пространством. Просто часовой развалился в лодке. А трое других подошли к воде и всё смотрят куда-то. Видно, что-то обсуждают. Саблин надеялся, что бандиты это увидят. Он хотел показать им: нет тут больше никого, лодка одна, а нас всего четверо, и мы понятия не имеем, что вокруг нас кружится дрон.

— Мирон, — говорит прапорщик через некоторое время. — Где он?

— Тысяча сто семьдесят высота, четыре тысячи сто, юг-запад-запад.

— С четырёх тысяч не достанем его, — размышлял Кульков. — Далеко. Оператор засечёт пуск, он сразу вниз и «нырнёт». Тысяча двести метров — мало, десять-двенадцать секунд, и дрон уже у деревьев, а мы его не видим. И тогда всё — считай, ракету зря пустили.

Это было всем понятно.

— Мы и не будем с четырёх тысяч его бить, — говорит Саблин. — Подождём, пока на две не подойдёт.

— А вдруг не подойдёт на две? — предполагает Калмыков.

— Может и не подойти, — замечает радист.

— Почему так думаешь? — сразу спрашивает Саблин.

— Сигнал дохленький. Еле теплится… — отвечает ему Мирон. — То ли передатчик у дрона барахло… А может, аккумулятор подсел… Хотя если аккумулятор сел бы, так они его уже обратно повернули бы, а он вон — кружит вокруг, уже запад-запад-север, три восемьсот восемьдесят…

— Может, у них ретранслятор где есть, как на Енисее, помните? — вспоминает Денис.

— Ну так я бы ретранслятор видел, а тут, говорю же, ничего… — объясняет радист. — Или он уж совсем далеко…

— А моторы слышно? — не отстаёт от него Калмыков. И это он спрашивает зря: появись в эфире импульсы моторов, Мирон о том в первую очередь сказал бы.

— Не… — отвечает радист беспечно. — Только дрон болтается.

«Ну хоть так. Значит, пришёл Чиёншох. Пусть кружит, пусть у него самый плохой дрон на болоте, пусть смотрит всё, что хочет, лишь бы не повернул обратно!».

— Николай, — говорит Саблин; он думает, что нужно им вести себя степенно, а не торчать всем отделением на берегу, — давай в ДЗОТ. А ты, Денис, вернись в комендатуру.

Казаки выполнили приказ, а Аким пошёл вдоль берега, слушая доклад Карасёва.

— По кругу обходит, тысяча двести высота, две тысячи восемьсот север ровно, — он уже закончил доклад и почти сразу добавил с заметным возбуждением: — Аким! Мотор! Сигнал — импульс чёткий, сдвоенный, девять тысяч двести метров… Юг-юг-восток…

— Ну наконец-то! — не сдержался Саблин. Он остановился. Захотелось закурить, и он не выдерживает — идёт к зданию, где держали людей.

— А что значит сдвоенный сигнал? — Денис ещё не зашёл в комендатуру.

— Два мотора на одной лодке, — поясняет Мирон. И спрашивает: — Атаман, что делаем?

— Ведём пока наблюдение, — отвечает Саблин. А сам поворачивает шлем к северу, выкручивает зум камер до предела, но коптер в небе не находит. — Теперь надо бы дрон хлопнуть. Николай, ракетница при тебе?

— Тут, у меня, — отвечает Кульков, он стоит у открытой двери ДЗОТа. — Что? Бьём?

— Погоди малость, — Аким, честно говоря, не знает, что делать. Лодка уже появилась. Дрон пора приземлять… Вот только он ещё далековато. Опытный дроновод успеет вывести свою «птицу» из-под удара.

— Атаман! Второй мотор… Рядом с первым. За первым идёт, — докладывает радист.

— К нам идут? — уточняет прапорщик.

— Так точно, движутся к нам, — Карасёв замолкает на несколько секунд и после добавляет: — Атаман… Третий мотор…

— Пошли, значит, — резюмирует Кульков. — Ну что, атаман, бьём дрон?

— Мирон, где дрон?

— Две восемьсот от нас, север-север-восток.

— Ждём, — отвечает Саблин. Ему срочно нужно перекурить. — Следи, Мирон, за ними.

Он двинулся дальше к зданию. Хотел открыть забрало и выкурить сигарету с комфортом, чтобы не прятаться от пыльцы. А радист и говорит ему:

— Аким! Четвертая лодка.

И снова тут интересуется Калмыков:

— Мирон, и что же, у всех у них двойные моторы?

— Так точно. У всех по два раздвоенных импульса, — подтверждает Карасёв.

— Большие, значит, лодочки, — вслух размышляет Денис. — Человека по четыре в каждой будет.

«Шестнадцать человек пока», — прикидывает Саблин и с каким-то злорадством напоминает ему:

— Так ты сам хвалился Полине, что тебе пятнадцать бандитов — это раз плюнуть.

— Так я разве что говорю? — сразу откликается Калмыков. — Нехай сюда едут.

А Мирон тут ещё добавляет:

— Пятая лодка.

— Ишь ты! — это уже произносит Кульков. — Решили навалиться как следует.

— Интересно, лейтенант их уже тоже обнаружил? — размышляет Калмыков.

— Думаю, он о них ещё раньше нас знал, — отвечает ему Мирон.

«Пять лодок! Два десятка человек, — и вот теперь-то прапорщик вдруг успокаивается. — Значит, собрались всерьёз брать островок. Значит, уже не уйдут!».

Он запер за собой дверь и открыл забрало шлема, закурил. То, что у него прервалась связь с товарищами, сейчас его заботило мало, это на пару минут. Ему нужно было время, чтобы просто отключиться от всего, ни о чём не думать, прийти в себя. Давно он не получал такого удовольствия от первой затяжки. Саблин снимает и винтовку, и дробовик, ставит их к стене и присаживается на какие-то ящики, что были тут же у входа. Вернее, прислоняется к ним аккуратно, чтобы не раздавить их. Он курит, растягивая удовольствие, и после каждой затяжки делает долгие паузы, но не успевает выкурить и половину сигареты, как за дверью слышится:

— Атаман! — это чуть искажённый динамиками голос Кулькова.

— Чего? — кричит Саблин через дверь.

Дверь отворяется, и появляется шлем.

— Мирон сказал, что дрон на востоке от нас, расстояние две шестьсот. Как раз бить его… Мирон сказал, что дальше удаляться начнёт.

Саблин не закрывает забрала и не встаёт с ящиков. Две тысячи шестьсот метров.

— Собьёшь?

— Попробую, — Кульков не обещает, но Аким и не требует от него обещаний.

— Давай, — он снова делает затяжку.

— Есть, — Николай закрывает дверь.

И Аким снова остаётся один, докуривает. Старается не торопиться и даже думает закурить следующую, но не может усидеть. Он забирает оружие и, захлопнув забрало, выходит на улицу.

И как раз в это время…

Фушшшш…. Резкий хлопок и шипение, едва не переходящее в свист… На берегу стоит Кульков с ракетницей у плеча… Его сейчас отвлекать нельзя, он удерживает цель, а быстрая и небольшая ракета летит к ней по лучу.

Раз… Два… Три… Паххх… Едва уловимый внешними микрофонами далёкий хлопок. Кульков опускает ракетницу и докладывает:

— Накрытие.

— Попал? — зачем-то переспрашивает Калмыков.

— Оператор проморгал пуск, — поясняет Николай и добавляет: — Ракета пошла, а он даже не попытался уйти. Вёл его, как стоячего…

— Всё, дрон потух, — докладывает Мирон, подтверждая слова Кулькова.

— Кульков… — говорит тогда Саблин. — Благодарность.

Ну а что ещё говорить…

— Неплохо, Коля, — поддерживает его Денис.

— Мирон! — окликает радиста атаман.

— Здесь.

— Лодки-то где?

— Шесть тысяч семьсот, юго-восток.

— Идут? — это был всё ещё главный вопрос для Акима.

— Да не волнуйся, атаман, — успокаивает его Карасёв. — Идут, идут…

Придут они, никуда не денутся. Не повернут обратно. Зря, что ли, они собирались, зря тащились в такую даль.

— Ну, дай-то Бог, — отвечает Саблин.

— Интересно, а лейтенанта они уже прошли?

Саблин думает, что нет… Но ничего не отвечает товарищу, говорит за него Кульков:

— Да уже прошли, наверное…

И тут Аким командует:

— Денис, Мирон, собирайтесь, отчаливайте потихоньку.

— Встать севернее, где стояли? — уточняет Калмыков.

— Да, спрячьтесь, — продолжает Саблин. — И притихните там, режим молчания до моей команды…

— Есть притихнуть, — за них обоих отвечает Мирон. — Только они наш импульс тоже засекут.

— Ничего, найдите, где спрятаться. И затаитесь там.

— Под деревьями станем, там пакля с них свисает до самой воды. Спрячемся под ней, — откликается Колмыков. — Не найдут, пока в нас не ткнутся.

— Николай, ты давай в ДЗОТ, готовься, — скомандовал прапорщик.

— Есть.

Двигаясь к ДЗОТу, он спросил:

— Мирон, а что там, когда они будут?

— Через полчаса должны. А что? — откликается радист.

— Темнеть начнёт, — поясняет Кульков. — Я в темноте воевать не люблю.

— Никто не любит, — заверяет его Калмыков, усаживаясь на банку и запуская моторы.

— Денис, ты на самых-самых малых иди, — говорит ему Мирон. — Может, не заметят наш импульс. Может, тишком помаленьку протиснемся и уйдём за остров.

— Принято, — отвечает Калмыков, и лодка отваливает от мостков на самых малых оборотах.

Всё. Дрон сбит, пять лодок с бандосами идут сюда, теперь от него уже ничего не зависит. Теперь можно покурить ещё раз.

Он идёт к первому своему окопу, что выкопан под длинными и липкими от кислоты стволами бузины, и усаживается на край. Раскладывает оружие, кладёт подсумок с винтовочными патронами, патроны для дробовика у него в разгрузке. Гранаты… Две штуки выложил у бруствера. Саблин слышит мотор лодки, та тихо тарахтит сейчас как раз напротив него.

Аким присаживается на дно окопчика и, открыв забрало, закуривает. Курит словно украдкой, быстро. И тут…

Прапорщик захлопнул забрало… Сначала привстал, а потом и вообще вылез на бруствер и повертел шлемом из стороны в сторону. Аким пытался внешними микрофонами поймать ускользающий звук. Нет… Нет, ему не показалось. Через сплошную массу растительности всё-таки пробивался едва различимый монотонный звук. А тут ещё и дверь ДЗОТа раскрывается, и из-за неё появляется Кульков. Он видит Саблина.

— Аким, слышишь?

— Моторы?

— Угу, — и он продолжает: — Встречать их? На звук бить? Или подпускать будем?

Аким думает пару секунд и потом говорит:

— Да не подойдут они близко с твоих углов, они этот ДЗОТ лучше нас знают, не сунутся под пулемёт; если хоть чуть покажутся в твоём секторе и ты видишь, что достаёшь, бей даже на звук, бей сразу.

— На всю ленту бью? — уточняет Кульков.

— Да, бей без приказа и не экономь, — распоряжается Саблин. — Может, лодчонку какую и заденешь, то уже неплохо будет. Как начнёшь, так сразу на рабочую частоту переходи и рассказывай, что там у тебя.

— Принято! — откликается Кульков.