Это на лодке Савченко он мог бы добраться от лагеря Хренова до Туруханска за световой день. Но огромная баржа, даже идя вниз по течению, тащилась почти сутки. И на большой изгиб реки они пришли ночью. Пришвартовались, люди стали собирать вещи, но от командования пришёл приказ пока сидеть на барже, так как морская баржа ещё не пришла. В общем, ждём.

Утром народ вышел на палубу. Большинство здесь впервые. Люди разглядывают берег, дома, обнесённый забором армейский гарнизон. А если смотреть на восток, то даже отсюда видны среди болот первые поросшие растительностью сопки. Они все тёмные, мрачные, даже если залиты солнечным светом.

— Товарищ прапорщик, — обращается к Акиму снайпер Верёвко. Ему лет двадцать, не больше. — А вы ведь бывали в этих местах раньше?

— Бывал как-то, — отвечает Аким. Больше ему о том говорить не хочется, но Верёвко не отстаёт:

— Ваш товарищ, Денис Калмыков, рассказывал, что тут, за Енисеем, на Талой все растения чёрные.

«Балабол этот Денис Калмыков».

И к их разговору начинают прислушиваться и другие казаки, что стоят рядом.

— Лиловые они, — произносит прапорщик чуть лениво. Он курит, тут на палубе жарко, и общаться совсем не хочется.

— А ещё говорил, что тут налима навалом, — продолжает снайпер.

— Ну, раз он говорит… — отвечает Саблин и стреляет окурком за борт. На том разговор заканчивается. Прапорщик спускается в трюм.

И в двенадцать дня морская баржа у Туруханских причалов так и не появилась, а капитан того корыта, на котором они сюда пришли, дизеля выключил: топливо у него, видите ли, стало кончаться. Соответственно, ни света, ни кондиционеров, ни воды на судне не было. И стало в трюме как в духовке: темно и страшно жарко. И тогда сотник, с большой неохотой, согласился отпустить личный состав на берег, перед этим строго наказав командирам взводов:

— Следите за подчинёнными, чтобы никакой водки. Коммуникаторы никому не отключать.

Ну, с коммуникаторами всё понятно, но попробуй тут уследи за подчинёнными, если прямо за пирсами — кабаки с хорошими кондиционерами и душевыми. И таких заведений вдоль берега десяток. Десяток, но Акиму нужно одно. Он с казаками из своего взвода спустился с баржи на причал и сказал Каштенкову:

— Пригляди за людьми, я отлучусь на полчаса.

Ясное дело, Саня стал интересоваться:

— А ты куда?

— Да нужно тут…

Он пошёл по пирсам, и даже обернулся один раз: нет ли за ним кого из его сотни. И увидал, что за ним идёт… кажется, это был тот самый Верёвко. Аким остановился, дождался его и спросил:

— Вы почему взвод оставили?

— Товарищ прапорщик, разрешите обратиться… По личному… — заявляет ему вдруг молодой казак.

— Разрешаю.

— Я поговорить с вами хотел… — тут он замялся.

— На предмет? — Аким торопился: ну, что там у тебя?

— Я хотел вас спросить насчёт ваших рейдов… Может, вам нужен будет снайпер там? Ну… если нужен… — говорит молодой казак.

— В болоте нет дистанций и нет целей для снайперского огня, — сухо отвечает Саблин. — Там больше нужен был бы пулемётчик. И вообще, я в рейды пока не собираюсь…

— А-а, — с разочарованием тянет молодой казак. — Пулемётчик… Ну ясно… Но если вдруг.

— Идите к своим товарищам, — почти строго говорит Саблин. И отворачивается от подчинённого.

Он заранее приготовил копейку, чтобы попасть в скупку-столовую. Это хорошо, что тут был платный вход, однополчане вряд ли сюда заявятся. Болотный люд цену деньге знает: зачем платить за вход, если можно найти заведения бесплатные.

Едва он вышел из тамбура, как к нему обращается мальчишка, стоявший тут же:

— Господин казак, пыльник надо снять.

— Нет, — заканчивает разговор Аким и идёт к стойке.

Марина. Она его сразу узнала, но лицо у неё холодное. Женщина просто ставит перед ним стакан с пивом, едва он останавливается возле неё.

— Я не заказывал, — напоминает ей Саблин.

— За счёт заведения, — она разглядывает его и спрашивает: — Олег отошёл, найти его?

— Да, — ну, раз за счёт заведения, прапорщик берёт пиво.

— Вон там дверь, — говорит ему Марина, указывая куда-то в угол, — там можете подождать его.

— Я не могу ждать долго, — отвечает ей Саблин.

Она кивает ему: понимаю.

Это был отдельный кабинет, может, для персонала. Стол, удобные стулья, кондиционер. Окон тут не было, значит и лишних глаз тоже, так что можно было спокойно подождать Панова. Тем более что тот мальчишка, что просил его снять пыльник, принёс ему тарелку с едой. Это была роскошная отбивная из свиной шеи, к ней рис и кусок хлеба. Настоящий офицерский обед.

«Раз пиво бесплатно, может, и за это платить не придётся?».

Он поел и выпил всё пиво, ему нужно уже было собираться на баржу, и только тут появился Панов.

— Здравствуйте, прапорщик, — он протягивает руку. — Ждали? Долго? Это ваша баржа у пятого причала?

— Моя, и мне уже пора.

— Понял; я всё уточнил, всё выяснил, — Олег сел напротив. — Вас везут на запад, за море, там, я слышал, канадцы расшалились.

Саблин ничего на это не отвечает. Это информация секретная, и она Панова никак не касается.

— Вернётесь вы… — продолжает Олег, — и сами не знаете когда.

Так и есть, но и об этом Аким говорить не собирается.

— В общем, всё хорошо, вас будут ждать. Есть человек один… Родион Кошкин, самый опытный из всех, кто есть на Енисее. Ваш друг Савченко с ним начинал ходить за арматурой. Здесь он живёт, рядом с Туруханском, его дочь, Тамара, знает, как его найти. Так вот, Родиона я предупредил, два дня назад переговорил с ним. Он будет вас ждать, пока вы с призыва вернётесь. Тамара же живёт в большом доме, что сразу на восток от ограды гарнизона. Тот дом вы не пропустите. И она тоже о вас предупреждена. Как освободитесь — так сразу к ней, она вас свяжет с отцом. Ну вот, в общем-то, и всё.

— Большой дом у ограды гарнизона, — повторил Аким. — Тамара Кошкина, — он встал. — Ладно, спасибо вам, Олег.

— Пожалуйста. Кстати, новые, в виде жеста доброй воли, уже запустили — ну, я так думаю, — процесс восстановления сто девятого.

— Да? — Саблин тут обрадовался. Даже если у него ничего и не выйдет, ну, не будут же странные бабы убивать Савченко. — Это хорошо.

— Александра о том похлопотала.

— Вот спасибо ей! Как она, в порядке после прогулок по нашему болоту? — вспоминает большеглазую девушку Аким.

— Она в восхищении вами, — улыбается Панов.

— Мной? — удивляется Саблин.

— Вами, вами, — улыбается Олег. — Считает, что вы образчик нового болотного человека, продукт быстрой эволюции, а это для новых важно.

— Что это? — не понимает прапорщик.

— Им, новым, вообще важно, что такие, как вы, свои качества приобретают в процессе естественного отбора, а не из-за преднамеренных изменений в хромосомах. Считается, что это признак высокого качества генов и надёжности общей биологии индивида, — продолжает Панов. — Я уж и говорю ей, что не может за двести-триста лет получиться качественный ген нового вида сапиенса: слишком мало времени, слишком коротка цепь мутаций. Но она не соглашается и приводит в пример вас, говорит, что вы необыкновенно выносливы и прекрасно переносите новый температурный режим, вас не мучают тепловые удары, раз вы неделями можете находиться в лодке, в болоте, где нет тени и кондиционеров, при этом не снимая КХЗ.

— Так не я один такой, — замечает Саблин. — В болоте слабым — никак. Там днём до пятидесяти бывает, и в тень там и вправду не спрячешься.

— Именно это она мне и рассказывала, и вас, прапорщик, приводит как эталон нового человека, который при этом ещё и достиг среднего уровня развития интеллекта, — посмеивается Панов. — Она даже признаёт, что вы, при своих высоких физических кондициях, ещё и не тупой.

— Ну что же… пасибо ей, что так думает. Ладно, пора мне.

— Удачи вам в призыве, прапорщик, — желает ему Панов.

— Спасибо, — и интересуется: — А за отбивную мне нужно платить?

— Нет, ну зачем? Не нужно, мы же теперь вроде как в одной команде. Заходите в любое время. Вам тут будут рады, — отвечает ему владелец заведения.

А он и спрашивает тогда Олега:

— А у меня знакомая одна была, я раньше думал, что она из северян, а теперь, после прежних разговоров наших… Думается, она из островитян оказалась, уж больно по повадкам похожа на тех, что вы мне описывали; я как-то с нею одну заразу на болоте ловил, и вот фамилия у неё такая же, как и у вас… Сама высокая, худая, как и Розалия… Может, знаете, кто она?

— Ну откуда же мне их всех знать, — пожимает Панов плечами. — Стройных и высоких женщин и на севере, и на островах хватает, это распространённый генный стандарт, — он описывает как раз ту женщину, что вспомнил прапорщик. — По-мужски, по-женски целеустремлённую…

— Ага, точно она, — соглашается Саблин. — Злобная и упертая.

Аким вышел из прохлады на жару, как раз самое пекло наступало.

— Красивая, но неприятная в общении блондинка, — продолжает Панов идя за ним. — Они похожи друг на друга. Это стандартизированные эмиссары для специальных миссий. И одна из таких носила фамилию Панова?

— Так точно.

— Нет, — Олег смеётся, — я рождён стандартной процедурой, без запланированных улучшений.

Люди с пирсов попрятались, и Аким шёл по набережной едва не в одиночестве.

«Значит, высокое качество генов и общая надёжность биологии».

Он никогда об этом особо не думал, просто с молодых ногтей в болоте, жарковато бывало, конечно… бывало. Но он терпел, как терпели и все станичники. Ну а куда деться-то? Если только в тень рогоза прятаться? Ну а какой смысл тогда днём в болото идти, раз прятаться нужно, а не рыбу добывать. И нет… никаким особенным он не был. Были казаки в станице ничем не хуже него насчёт выдержки и крепости.

С этим мыслями он и добрался до своей баржи. А там казаки в тени борта присели прямо на пирсе, болтают, и Саня ему сообщил:

— Нашей баржи морской ещё нет, и когда будет — никто не знает. Капитан топливо бережёт, в трюме сидеть вообще невозможно, так что Короткович разрешил гулять дальше.

Гулять дальше? Ну что же, он решил дойти до дома Тамары Кошкиной. Поглядеть на него.

— Аким, может, я с тобой? — попросился Каштенков.

— Сань, ну а взвод с кем? — отвечал ему Саблин.

Саня на это ничего не сказал.

А дом был и вправду хорош. Два этажа, два ветряка, свежая краска-серебрянка. Всё новое, хорошее. Сразу видно, люди живут зажиточные. Но долго он глазеть на дом не хотел — зачем привлекать внимание? Когда нужно будет, тогда приедет познакомиться с хозяйкой. И он вернулся к барже.

Уже к четырём часам дня пришла радиограмма, что выделенное для них судно сломалось в пути и не придёт. И тогда сотник Короткович решил взять деньги из казны сотни и продолжить путь. И к пяти часам на пирсе появилась цистерна-заправка, а потом и цистерна с питьевой водой. И ещё не было шести, как дизеля на барже снова были запущены. Заработали кондиционеры, и утомлённые жарой люди стали спускаться в тёмное чрево баржи.

— Командир, ну что, куда теперь? — спрашивали у него казаки, когда он вернулся в расположение своего подразделения.

— До Дудинки идём, а там видно будет, — отвечал им Саблин.

— До Дудинки, — почти мечтательно повторяли молодые бойцы из его взвода. — Товарищ прапорщик, а ведь там и до Норильска недалеко.

Люди вставали, подходили ближе, чтобы расслышать его слова за шумом дизелей.

— На колёсах от Дудинки часа два, — отвечал Аким.

— А на лодке можно до Норильска дойти?

— Можно. По Малому морю, это у Игарки, нужно направо свернуть, на Большие воды, там плёсы огромные, на сотни километров тянутся, — вспоминает Саблин. — Но места там… нехорошие. Сопки, камни, омуты, глубины страшные… Нечисти всякой достаточно.

— Вы и там, значит, бывали? — удивлялись казаки, и теперь к их разговору прислушивались не только молодые.

— Кажись, был разок, или, может, два, — нейтрально отвечает прапорщик.

— Товар, наверное, там добывали; там, на Больших водах, места, говорят, безлюдные, — догадывается Кобляков Анатолий. — Много всякого от прошлых веков найти можно.

— Ну… вроде того. Есть места, где можно медь найти или ещё что…

— А в Норильске красиво, наверное? — это уже интересуется снайпер Верёвко.

— Да я и не помню, один раз там был, ночью приехали, следующей ночью уехали, а весь день делом занимались в каком-то подвале, считались-рядились да всё взвешивали. Помню, что город большой и огней в нём много, — нехотя вспоминает прапорщик. — Как звёзд на небе.

— Неужто так много? — удивлялась молодёжь.

— Господа казаки, — говорит тут Каштенков, — чего вы насели-то? Дайте командиру отдохнуть, а то налетели, как бакланы, со своими вопросами, и га-га-га, га-га-га… Покоя от вас нет. А в Норильск всякий сам может сходить, если так любопытно.

И Саблин был ему благодарен.