Елена очнулась в доме.
В чужом доме.
Стол. Стул. Кружка с котиками. И Лялечкин в фартуке с желтыми подсолнухами. В одной руке он держал половник, в другой – кастрюлю.
– Вы пельмени будете со сметаной или маслом? – поинтересовался.
– Со сметаной…
Елена моргнула. Так… Что она помнила?
Она уволилась. Или ее уволили. Главное, что осталась без работы. И на электричку успела. И в магазин. Пельмени вот купила, которые Лялечкин теперь перегружает из кастрюли в тарелку.
Поездка. Елизар. Предложение… странное предложение. Хотя Елизар тоже странный. С другой стороны, Елена давно уж привыкла, что живые в целом куда сложнее и страннее мертвых. Главное, чтобы платил.
– Вот. – Лялечкин подвинул тарелку. И сметану. – Вам надо кушать. Дядя сказал.
А Федюня говорил, что кушать, наоборот, надо поменьше, что Елена и без того фигурой обделена, а если еще и есть будет как не в себя, то и вовсе расползется.
Хотелось именно как не в себя.
– А… где он?
– Ушел.
– Куда?
– Туда. – Лялечкин указал на окно, за ним было темно и жутко.
– Там выл кто-то.
– Собаки, – соврал Лялечкин и покраснел. – Или волки.
– В Подмосковье?
– Может, из зверинца сбежали… Или все-таки собаки. Большие.
С точки зрения здравого смысла объяснение было вполне логичным, тем паче стаи собак встречались. В позапрошлом году одна неподалеку от поселка завелась. Тогда крепко нервы всем потрепали, и собаки, и коммунальщики, и зоозащитники. Но…
Выли те собаки иначе. И от того воя не возникали мысли о суетности бытия.
– А дядя не боится?
– Дядя большой специалист по борьбе… с бродячими собаками. И с волками тоже. Вы кушайте. А я пока порисую, ладно?
Елена кивнула.
Пусть рисует. А она и вправду кушать будет. Не в себя.
– Я еще чаю сделаю. И печенье есть. Дядя купил.
– Хороший у тебя дядя.
– И неженатый. Ой, извините…
– И неженатый. – Елена проткнула пельмень вилкой и сунула в рот. – Почему?
– Ну… некроманты в принципе редко женятся.
– Что?
– Ничего. Характер у него… своеобразный, – прошептал Лялечкин и огляделся, явно подозревая, что дорогой четвероюродный дядюшка из далекой Караганды где-то да прячется. – Вы кушайте, кушайте. И волноваться не надо. Он вернется. Скоро.
– Если волки не загрызут.
– Вряд ли. Скорее уж наоборот. – Лялечкин пристроился в углу с альбомом и что-то презадумчиво черкал, время от времени поднимая взгляд к потолку.
Елена тоже посмотрела.
Побелить бы пора. Да и в целом… Пусть в доме и навели порядок, но видно, что он долго стоял нежилым. Обои где выцвели, где потемнели; краска на ставнях потрескалась, как и верхний слой клеенки на столе, и рисунок поблек до размытых пятен. Но в углу урчал холодильник, плита тоже работала, а остальное так ли важно?
– Спасибо. – Елена доела и осознала, что глаза слипаются. – Пожалуй, я пойду.
Спросить бы, как она вообще в этом доме оказалась, но неудобно. Выйдет, что Елена слегка не в себе, если не помнит… или совсем не в себе.
– Нельзя! – Лялечкин вскочил.
– Почему?
– Дядя запретил выходить, пока не вернется. Давайте я вам лучше чаю сделаю.
– Чаю?
– С сахаром. И с печеньками. Печеньки шоколадные.
– Сделай, – согласилась Елена и посмотрела на окно по-новому.
Ручек нет. Но и решеток нет. Если выбить стекло табуретом, можно попытаться удрать. Однако мысль была ленивой, поскольку отягощенный пельменями организм бегать куда бы то ни было не желал.
– Он скоро вернется, и вы поговорите. А хотите… я вам морг покажу?
– Тут?!
Лялечкин посмотрел на пол, покраснел густо-густо и кивнул.
– В доме? В подвале? – Елена на всякий случай и пальцем в пол ткнула, чтоб уж точно избежать недосказанности.
– В доме. В подвале. Там очень хороший морг! По последнему слову…
Ага. В доме морг, а в окрестностях – маньяк. Оно, конечно, с выводами спешить не стоит, но как-то одно с другим сочетается. Прямо чудесным образом сочетается.
– Вот мне кажется, что вы сейчас что-то не то подумали. – Лялечкин выключил чайник и залил заварку кипятком. – Неправильное…
Интересно, что в его представлении было правильным и как в него укладывался морг, оборудованный в подвале обычного домика в садовом товариществе «Белые яблони»? Елена поерзала, прикидывая вес табурета. Относительно своей физической подготовки у нее заблуждений не было, но…
Если табуретом по макушке – и в дверь…
– Этот дом давно использовали… для исследовательских целей.
– Еще один ваш родственник?
– Скорее уж дядюшкин. То есть он дяде ближе, чем мне. – Подав чай, Лялечкин отступил на безопасное расстояние, благо кухня была немаленькой.
Настолько далеко Елена табурет не добросит.
А чай? Если кипятком в лицо?
Лицо у Лялечкина было полно печали. И взгляд укоряющий.
– Я, когда волнуюсь, говорю много. Но я вас нарисовал. Эскиз пока. – И альбом развернул.
В том, что парень рисовать умеет, Елена еще когда убедилась. Но вот… это и вправду она? Такая похожая, но вместе с тем… в последние годы она видела себя совсем другой. Уставшей. Загнанной. Несчастной. А тут будто…
Вдохновенная?
– Вы мне льстите, Лялечкин. – После такого рисунка тыкать неудобно как-то.
И вовсе даже не старая… ну есть морщинки в уголках глаз, но они словно часть ее.
– Ничуть. Раньше я слишком боялся, а сегодня увидел, какое у вас лицо. Там, на практике…
Точно. Вдохновенное. И понятно, почему эта парочка маньяков затащила ее в заброшенный дом и теперь заманивает в подвал, обещая морг показать. За свою приняли.
– Жаль, холсты испортили, – вздохнул Лялечкин. – Портреты редко выставляют, но можно было бы попробовать.
– Я куплю. Хотите?
Когда-нибудь. Когда ее отпустят. И когда деньги появятся. И вообще… когда-нибудь.
– Ваши не подойдут, к сожалению. А правильные стоят дорого. – Он опять вздохнул. – Если хотите, оставьте. Я запомнил, так что повторю при необходимости.
– Спасибо.
Елена хлебнула чая, запоздало подумав, что в него могли плеснуть снотворного. Закусила печенюшкой, решив, что снотворное могло быть и в пельменях. И вовсе, если уж они столь маньячны, что мешало снести Елену в подвал сразу, пока была без сознания?
А если так, то…
Швырять в Лялечкина чем бы то ни было казалось сущим варварством. А Елизар…
Елизар шел по следу, на диво свежему, точно для него оставленному. И главное, если поначалу он состоял из сгустков тьмы, приправленных ментальным отпечатком хлызня, то позже появились и зеленоватые капли псевдокрови.
Елизар склонился, принюхался. Пахло… да хлызнем треклятым и пахло. Пятен становилось больше, некоторые и вовсе тускло светились, то есть уронили их недавно.
Соткав из тьмы хлыст, Елизар осторожно выпустил силу, потом подтолкнул ее по следу. Что бы тут ни происходило, ему это не нравилось.
Хлызень был слишком умен, чтобы попасть под поезд. Да и железная дорога далековато. И шоссе. Выстрелов Елизар тоже не слышал.
Собаки…
Нет, живых рядом не было. А значит…
Заставив резко развернуться, откуда-то сбоку раздался тоскливый вой, но вдруг оборвался. А Елизар ощутил, как где-то совсем рядом выплескивается тьма.
И выругался. На сей раз вслух.
А потом увидел хлызня. Тварь лежала на боку, вытянув когтистые лапы, словно пытаясь удержать ускользающую голову. Та нашлась чуть в сторонке.
– Вот же ж… – Елизар голову поднял и осмотрелся.
Полянка. Такая… непримечательная. Пара камней, трава и куст волчеягодника. Чуть дальше – лесок, и поле за ним.
Елизар вернулся, чтобы поставить голову на живот хлызня, и задумался. Тварь была окончательно мертва, и технически он обязательства исполнил, но…
– Ладно, – сказал Елизар, поднимая нечисть с земли, голову сунул под мышку.
До дома было не так далеко, если напрямую. Стемнело, и оставалось лишь порадоваться отсутствию фонарей. Впрочем, полог тени Елизар все равно набросил. На всякий случай.
И до дома добрался без приключений.
– Лялечкин! – позвал негромко, чтобы не разбудить Елену. – Кровь вытри, не хватало, чтобы Елена…
И осекся, потому что Елена сидела за столом с кружкой чая в одной руке и печенькой в другой. Как? Ее ведь от крика хлызня повело, а Елизар и добавил, решив, что лучше бы ей поспать.
И спать бы еще пару часов, а она…
– Э-э… извините, – только и сумел выдавить Елизар. – Это не то, что вы подумали.
Она лишь кивнула и уточнила:
– Значит, все-таки маньяки…
Лялечкин втянул голову и на всякий случай альбомом прикрылся.
Бестолочь. Мог бы позвонить, сказать, что очнулась. Хотя Елизар сам запретил беспокоить, не хватало, чтоб звонки от охоты отвлекали.
– И у вас в самом деле морг в подвале имеется?
– Лаборатория, – уточнил Елизар и вздохнул. – И не маньяк я, некромант. Это разные вещи.
– Маньяк, считающий себя некромантом.
Странная женщина. Другая бы уже кричала, требовала отпустить ее, а эта сидит и печеньку грызет презадумчиво.
Елизар посмотрел на лампочку, на пол…
– Вы когда-нибудь встречали людей с зеленой кровью? – И указал на пятно, натекшее с хлызня. А потом и вовсе, перехватив голову за волосы, вытянул руку. – Или с такими зубами…
Елена сунула остатки печеньки в рот и подалась, впившись в голову взглядом.
– Какое интересное строение…
– У хлызня кости лицевой части соединены подвижно.
Женщина вытерла пальцы салфеткой и протянула руки.
– Позволите? – Голову взяла аккуратно, даже нежно.
И Елизар осознал, что сначала он должен жениться, а потом уже тащить ее в университет. Если наоборот, то… на такое сокровище много желающих найдется. А вслух произнес:
– Это позволяет ему довольно кардинально менять внешность. Матерый хлызень легко скопирует любого человека.
Елена положила голову на стол и повернула влево. Вправо.
– Уши…
– Слух у него не самый лучший, и да, уши имеют весьма примитивное строение. Это один из признаков, по которым даже неодаренный человек способен вычислить хлызня. Так-то они предпочитают длинные волосы.
Елена кивнула.
– Зубы… недифференцированы? – Она приподняла узкую губу.
– Именно! – обрадовался Елизар. – Твари редко улыбаются. Может, если вы убедились, что он не человек, я и вправду покажу вам лабораторию? Вскрытия проводить там удобнее… Лялечкин!
– Можно мне тут остаться? – Лялечкин побледнел.
– Нет уж. Насколько я знаю, творцам для развития необходимы сильные эмоции. Вот я тебе их и обеспечу. Вперед.
– Заодно и работать поучишься. Не знаю, кого возьмут на замену, но сдавать практику тебе все равно придется, – поддержала Елена, подхватывая голову. – А вы, значит, из тайной правительственной организации, которая защищает людей от…
– Нежити. Хотя термин не совсем верный, хлызни вполне себе живы… – Лялечкин тихо и обреченно вздохнул. – И мы не из организации. Мы из другого мира.
– Логично. – Елена пожала плечами и, кажется, ничуть не удивилась.
А жизнь-то налаживается.
– …Хлызни за последние пару сотен лет эволюционировали. Изначально это была мелкая нечисть, которая обитала в основном в лесах и болотах. Хлызни имитировали детский плач, крики о помощи и заманивали путников в чащу. Постепенно обрели способность менять внешность. Старые и говорить могут, но недолго, и голос у них очень уж характерный… – Елизар разложил тело на столе.
Лаборатория…
Была. В подвале.
И вида вполне характерного. Почти. Потому что из электричества внизу был лишь свет. Елена осматривалась, раздумывая, как и когда она сошла с ума.
Тайная организация. Некроманты, нежить… Классический шизоидный бред. Впору Катюхе звонить и просить о помощи. Но… потом. Если и бред, то на диво занимательный. Вскрывать нежить Елене прежде не приходилось.
– Строение в целом более-менее антропоморфное, за рядом несущественных отличий… – Елизар не мешал, тихо рассказывая о хлызнях.
И нечисти.
И теперь, в ярком свете ламп, Елена видела, что существо на столе лишь отдаленно похоже на человека. А руки и глаза четко отмечали широкие уплощенные ребра, сраставшиеся местами и намертво сцепленные с грудиной; и саму эту грудину, куда более толстую и плотную; и плечевые суставы, напротив, гиперподвижные. И органы иные. Елена осматривала один за другим, раскладывая по подготовленным лоткам.
– Очень старые хлызни (к счастью, их немного, но этот был действительно старым – на нем студенты не один год практиковались…) обретают способность к ментальному воздействию. Это, можно сказать, вершина их личной эволюции. И примета готовности перейти на следующий уровень. – Елизар подал расширитель.
– И в кого они превращаются?
– В весьма неприятную тварь, которая способна питаться жизненной энергией и не нуждается непосредственно в поглощении плоти. Хлызень, даже такой, еще требует органической пищи… И вы с ним где-то столкнулись.
– Я? – удивилась Елена. – Я бы запомнила.
– Вряд ли он был в нынешнем обличье. Наверняка притворился кем-то, но приблизился достаточно, чтобы поставить на вас метку. И после возвращался. Вы в последнее время имели проблемы со сном?
– Не без того… А мозг у него? Хотя… формалин нужен. И компетенция у меня не та для таких исследований…
– Я захватил кристаллы отвердителя. А компетенции ваши, поверьте, позволяют проводить не только такие исследования. На самом деле анатомия нежити – не самое изученное направление, все же у нас предпочитают ее уничтожать. Хотя необходимость давно назрела, – сказал Елизар и посмотрел этак выжидающе.
– Что?
– Мы учим студентов, но большинство учебников устарели. Нежить эволюционирует. Меняется вместе с мирами. А мы ориентируемся на старые данные. Впрочем, об этом потом. Главное, больше хлызень к вам не придет.
– Не придет, – Елена приставила голову к телу, – вы его…
– Не я. – Елизар подал пилу. – Подержать голову?
– Будьте так любезны. Или… – Она посмотрела на бледного как полотно Лялечкина. – Пожалуй, лучше вы… Кто его так тогда?
– Сам хотел бы понять.
– То есть?..
Елена аккуратно сняла крышку черепной коробки. На первый взгляд мозг хлызня мало отличался от человеческого.
– Погодите. – Елизар вытащил с полки невысокую коробку, из которой извлек сероватый кристалл и, размяв его в пальцах, сыпанул труху на мозг. – Сейчас немного подождем. Так вот, в технологических мирах, подобных вашему, нежить порой теряется. Он мог попасть под машину, под поезд, нарваться на охотников.
– Здесь нет охотников.
– Именно. Но если такое и случается, то обычно сразу, когда стресс от перехода высок и еще не произошла адаптация к миру. Да и хлызень был матерым, его столкновение с машиной не убило бы.
– Но кто-то оторвал ему голову.
– Вынимайте, – разрешил Елизар. – Или мне?
– Я сама. – Елена аккуратно вытащила плотный шар мозга. Надо же, какие технологии! Магия… Нет, она ж не всерьез в это верит? Хотя почему бы и нет. – Удивительно. Посмотрите, верхняя лобная извилина выражена крайне слабо. Средняя и вовсе отсутствует. Височные борозды едва-едва намечены. Надо зафиксировать…
– Лялечкин, зарисуй, – велел Елизар.
– А мозжечок, наоборот, развит. Он просто-таки непропорционально огромен, буквально наползает на затылочный полюс…
Удивительная женщина. А главное, какой искренний восторг! Надо подарить ей что-нибудь в знак серьезности намерений. Интересно, что здесь принято? И хватит ли денег… Золото Елизар с собой прихватил, но этот мир отвык от золота.
Он посмотрел на Лялечкина, который, несмотря на бледность, работал. Карандаш в его пальцах скользил над бумагой, взгляд был прикован к мозгу хлызня.
А если…
Если сделать заказ? Хлызни – нечисть довольно распространенная. Подробное описание, включая анатомию, и рисунки.
Рисунки в книгах некромантов – та еще головная боль.
– Так кто его убил? – Елена отложила мозг и посмотрела на Елизара.
– Боюсь, другая нежить. Куда более старая и опытная. И чтобы найти ее, мне понадобится ваша помощь.
Елизар замер. Любой человек, пребывающий в здравом уме, несколько раз подумает, стоит ли помогать некроманту.
Но Елена кивнула и лишь уточнила:
– Вскрывать потом тоже будете?
– Если вам захочется.
Цветов для начала будет достаточно? Или нет… Проклятье! И спросить не у кого. Что-то подсказывало, что от Лялечкина пользы будет мало.
– А микротом у вас есть? Хотя бы микротом…
– Найду, – пообещал Елизар.
– Знаете, я согласна. Даже если все это один большой глюк. – Елена вернулась к телу. – Никогда не думала, что галлюцинировать может быть столь интересно…
Позже, когда Лялечкин привычно заварил чаю, не обделивши и себя, а потом устроился в углу с альбомом, Елизар подумал, что впервые за долгое время чувствует себя не то чтобы счастливым, но просто довольным жизнью.
Дом этот… пусть старый, чужой, неважно.
Женщина с кружкой своей. С котиками.
Рубашка в клеточку, закатанная до локтей, и белая-белая кожа рук. Волосы растрепались, а она не замечает. Сидит, кружку обняв, щурится по-кошачьи…
– Вы так смотрите… – Елена первая нарушила молчание. – Что-то не так?
– Вы очень необычная женщина.
– Мой бывший муж говорил – ненормальная.
– Хорошо, что бывший.
– Почему?
Потому что в ином случае Елизар вынужден был бы вызвать его на поединок, а это могло предвзято сказаться на отношении Елены.
– Он вас недостоин. – В голове всплыла эта дурацкая фраза, но, кажется, к месту. Елена улыбнулась, хотя и печально. – В моем мире женщины предпочитают держаться в стороне от столь грязной работы.
– А они вообще работают?
– Кто как… Во многом зависит от желания и возможностей. Если муж, или род, или сама она состоятельна и не желает работать, то и не работает.
– Ясно. Как и у нас.
– Есть те, кто может не работать, но не мыслит себя без работы, особенно одаренные. Дар накладывает свои обязательства и требования. Особенно темный, как у вас.
– У меня? – Елена поглядела недоверчиво.
– Я практически уверен, что вы тоже некромант. Это редкость. Просто ваш мир не позволил дару развиться. Кое-что мы исправим, но…
– Темной владычицей мне не стать?
– А хотите?
– Не особо. И почти уверена, что вы ошибаетесь.
Вряд ли. Некромант. Или проклятийник. Возможно, маг смерти.
– Некроманты работают с темной силой, так ее называют, хотя дело не в цвете. Это эманации смерти, ее исток. Сила пропитывает тело, а люди ее ощущают. Находиться рядом с молодыми некромантами неуютно, со старыми – неприятно, а порой и невозможно. А уж прикосновения…
– Поэтому Ангелина так шарахнулась от вас?
Надо же, вспомнила.
– Именно. Вы ничего такого не ощущаете?
Елена задумалась. Потом ответила:
– Нет.
– Следовательно, моя сила вам… привычна? Родна? В общем, не вызывает отторжения.
– Это потому что я выросла в царстве смерти, если можно так выразиться.
– Бутербродиков сделать? – подал голос Лялечкин.
Отправить бы его куда, чтоб не мешался…
Хотя Елизар тотчас усовестился. Не хватало еще, чтоб неизведанная тварь сожрала подотчетного студента. Тем более единственного некроманта.
– Елена Петровна всегда после вскрытия идет чай пить. Об этом все знают…
– Некромант. – Елизар уверился в своих подозрениях. – Вы неосознанно вкладываете свою силу. Она и дает вам знания о мертвецах…
– А я думала, талант, способности… от папы. Папа у меня был известным судмедэкспертом, к нему со всей страны приезжали. Привозили тела. Иногда сам ездил, но предпочитал, чтобы к нему. Лаборатория его славилась. А я там почти жила… Мама ушла довольно рано.
Елена посмурнела, но Лялечкин поставил перед ней блюдо с бутербродами.
Батон, масло и сыр. Хорошо. Молочка очень полезна для организма.
– Я же была болезненным ребенком… – Дар наверняка требовал силы, а ее не было. – Бабушки тоже были заняты. Вот отец и брал на работу. Я помню, мне там очень нравилось. Легче как-то становилось. У папы была комнатушка… как моя. Там и спала, потом выходила. Мертвецы никогда не пугали. Скорее, я не понимала, почему их боятся другие. Спрашивала, изучала атласы и книги. Отец сказал, что и близко не допустит, пока не сдам ему анатомию. А он был очень строгим преподавателем.
Она погрустнела. Вздохнула.
Потом печально улыбнулась.
– Это было хорошее время… Я начала ассистировать в четырнадцать. К шестнадцати мне позволяли проводить самостоятельные вскрытия, пусть и под контролем отца, но все же. Поступила я без труда. Училась, работала на полставки в его лаборатории. Он предлагал стать врачом. Хирургом. Говорил, что у меня рука хорошая, но… Я знала, что это не мое.
Женщины-некроманты редкость. Безумная.
И такое сокровище в этом богами забытом мире?
– Просто знала, и вот… стала, кем стала. Потом встретила Федю, мы поженились. Жили… вроде бы и неплохо жили. Я работала. Он работал. Защитили диссертации. Он и докторскую. Ну а потом все как-то разладилось.
Вовремя.
Очень даже вовремя.
– Спасибо, – неожиданно сказала Елена.
– За что?
– Хотя бы за то, что больше не тянет переживать о разводе. И с работой как-нибудь наладится.
– Чем-чем, а работой я вас обеспечу, – пообещал Елизар, прикидывая обоснование, которое позволит ему задержаться в этом мире.
Хотя… Лялечкин.
Куратор целителей показал себя на редкость безответственной сволочью. И Елизар просто-таки обязан проконтролировать прохождение практики своим единственным в этом мире студентом.
Ну и с нежитью разобраться.
С нежитью, конечно, сложнее. Здешняя нежить в круг интересов университета не входила, но… практика у некромантов разной бывает.