— И кто это такой? — спросила Лена, — хотя стой, я же его тоже видела — заходил к шефу пару раз.

— Это Евгений Зайцев, — хмуро пояснил я, — в прошлом комиссар райкома комсомола, курировал нашу стройку, а сейчас просто бизнесмен… Самсунгом вроде бы руководил.

— Точно, там я его и видела… хотя погоди, в интернете же писали, что его убили недавно…

— Значит, наврали, — не стал уж входить во все подробности я, — в твоем интернете.

— А что он там делал на склоне и куда залез?

— Что делал — понятия не имею… а залез в подземный ход, он отсюда в монастырь ведет.

— Ладно, пойдем кофе пить, — сняла она чайник с плиты, — а то остынет… интересное у тебя место жительства, — не удержалась она от такой шпильки, — все время что-то происходит.

— Согласен, — кивнул я, — место такое любопытное, так что хоть святых выноси.

— Кстати, о святых, — она разлила кофе по чашкам, добавив себе ликера, — что там у тебя с монастырем-то? Про него ты не рассказал ничего… опять же подземный ход какой-то прямо под окнами…

— С монастырем все ровно, Ленусик, — я отхлебнул кофе, получилось у нее неплохо, — раньше были небольшие терки, когда у нас тут их служитель проживал… но он в прошлом месяце убыл…

— Стало быть, квартира пустая стоит? — перебила меня она.

— Да, на первом этаже, десятый номер… только если ты захочешь ее купить, например, то никаких денег не хватит, да и права на нее у монастыря…

— Это я так просто спросила — а ты продолжай.

— Так все уже практически… с настоятелем последний раз я беседовал неделю назад, да, надо будет свести Игорька с ним… а про подземный ход совсем уже говорить нечего — ну ход и ход, узкий и грязный… его монахи скорее всего выкопали, чтобы прятаться от супостатов.

— От каких супостатов? — проявила любопытство Лена.

— Ну так наш город не всю дорогу в центре страны находился, когда-то это была граница, а за ней и монголы, и татары, и мордва с черемисами — все норовили напасть, ограбить и сжечь.

— А черемисы-то тут при чем? — не поняла она, — это же марийцы, тихие мирные люди.

— Сейчас да, а в 16–17 веке они совсем не смирные были, даже есть такое понятие — черемисские войны. Я немного историей интересовался, вот и знаю про них… в школе это не изучают, а там страшные дела творились — четыре их было, войны с черемисами, это при Иване Грозном, плюс отдельное восстание хана какого-то уже при Романовых.

— У нас в группе была одна девочка-марийка, — погрузилась в воспоминания Лена, — тихая и скромная… страшненькая правда, может, поэтому тихая. А можно мне в этот подземный ход залезть? — без всяких переходов спросила она.

— Да не вопрос, — ответил я, — только уж не сегодня, ночь практически на дворе.

А ты думал, в сказку попал?

Утром, когда я проснулся и посмотрел в окно, там стоял плотный туман. Такой плотный, что даже парапета на набережной не видно было, а до него дай бог тридцать метров. Не говоря уж о мосте и другом береге Реки. Ну туман и туман, подумал я, бывало и не такое.

Зажег плиту, подогрел чайник и заварил кофе из остатков того, что вчера Лена принесла — молотый, арабика, с непонятным логотипом… так-то я в основном растворимый Нестле употреблял. Через пару минут на кухню подтянулась Леночка, заспанная, но все равно красивая.

— Хорошо тебе, на службу не надо каждое утро таскаться, — заметила она, поглощая кофе с булочкой, — не то, что мне…

— Я отвезу тебя, дорогая, — неожиданно вылетело из меня, — мы же теперь семья как-никак. Туман видела какой стоит?

— Нет, не видела, — она быстро метнулась в зал, постояла там у окна минутку и вернулась со словами, — и точно туман… метров двадцать видимость. Как же ты поедешь-то?

— У моего Санни противотуманки есть, — ответил я, — включу и поеду.

— У ты моя радость, — поцеловала она меня и упорхнула в ванную наводить порядок с внешностью.

А я еще немного посмотрел в окно, туман и не думал рассеиваться, а потом включил компьютер и быстренько набил еще пару страниц текста во второй том — писалось легко и быстро на удивление. Через полчаса Лена дала команду заводить машину, она сейчас вот спустится, а я сначала выбросил мусор, баки примерно в сотне метров от дома находились (как мы их устанавливали и подписывали договора с подрядчиком — тема для отдельного и длинного разговора), и вернулся к машине. А возле нее стоял, опершись на капот, Евгений Павлович Зайцев, собственной персоной.

— Что, не ждал? — осклабился он.

— Если честно, то ждал, — честно ответил я, — после того, как ты мне из гроба подмигнул, чего-то такого именно и ожидал…

— Ты отвези Леночку-то, — милостиво разрешил он, — а когда ввернешься, поговорим поподробнее.

— Лады, — кивнул я, после чего сел за руль и включил зажигание, мотор с полоборота завелся, классная все же тачка.

А Евгений взял и скрылся в тумане по направлению к мельзаводу и руинам Казанского вокзала.

Поездка к месту леночкиной работы прошла без осложнений, невзирая на плохую видимость — все водители прониклись положением и были крайне осторожны, скорость больше сорока километров никто не развивал. Так что через полчаса я стоял уже возле своего девятого дома по Черняховской и всматривался вдаль… а ничего там и не видно было, кроме не выключенных почему-то фонарей. Делать нечего, решил прогуляться в ту сторону, но арматурину все же с собой прихватил, в прошлый раз я ее спрятал тут в руинах бывшей бани.

Прошел мимо закрытой в это время суток резиденции Харе-Кришны и увидел Женю, он стоял на берегу и курил, посекундно сплевывая вниз. Подошел к нему…

— Ну о чем поговорить-то хотел? — спросил я у него, — говори.

— Пойдем до вокзала прогуляемся, — предложил он, выбрасывая сигарету, — там спокойнее будет… а арматура тебе зачем? — поинтересовался он, увидев у меня в руке этот кусок железа.

— Да собачки бродячие там бегают, — признался я, — в прошлый раз еле ушел от их своры.

— Странно, ни разу такого не видел, — он повернулся и потрусил по берегу, а я за ним.

Возле мельзавода набережная делала крутой вираж, огибая какие-то заброшенные заводские постройки, а сразу следом началась площадь героя гражданской войны Василия Ивановича Чапаева. В последующие годы, если мне не изменяет память, тут пройдет новый мост, по которому метро будет ездить, а пока все было тихо, мирно и спокойно, ветер гонял по пустому плацу обрывки газет, а ворота в вокзал были настежь распахнуты и как будто приглашали войти внутрь. Мы и вошли… у вокзала было два крыла с перемычкой, выходящей на площадь, между ними, как нетрудно догадаться, имел место перрон с двумя железнодорожными путями. Слева, если ничего не путаю, здесь функционировал вокзальный ресторан, очень хороший, кстати, он работал еще лет десять после закрытия вокзала и этой ветки железной дороги. Но Евгений повел меня в правое крыло, выходящее окнами на Реку.

— А это кто тут пол выломал? — задал он первый вопрос, когда мы оказались на месте, — в прошлый раз все целое было.

— Могу ошибаться, — ответил я, — но, по-моему, это Иван из 16 квартиры — я его мельком тут видел позавчера.

— И сюда добрался, — с отвращением ответил мне комиссар, — ну ладно, садись, тут можно говорить, ничего не опасаясь, — и он выдвинул из какого-то темного угла два стула с резными спинками… как они тут уцелели, вопрос интересный.

Я сел на один из стульев и продолжил диалог.

— А в других местах, стало быть, надо говорить с опаской?

— Ты будешь смеяться, но да… я вижу, у тебя есть вопросы — задавай, попробую ответить.

— Вопросы есть, как без них, — согласился я, — главный — ну и зачем тебе была нужна эта инсценировка с паровозами?

— Безвыходное положение было, — тут же вылетел из него ответ, — наехали одновременно с трех разных сторон, самым простым решением было такое… уйти из поля видимости на некоторое время.

— И как же ты потом объяснишь свое воскрешение? — продолжил вопрошать я.

— Да это не самое главное, — поморщился он, — разберемся… а я думал, ты в первую очередь поинтересуешься своим участием в моей смерти…

— Ага, — закашлялся я, — интересуюсь — каким образом я засветился у этих паровозов, если я в тот момент безвылазно сидел дома… расскажешь?

— Да инсценировка это была, — усмехнулся Женя, — не было там ни тебя, ни меня, сплошные нанятые артисты… а на Монастырском съезде, где меня с Костей в джип запихивали, это тоже постановка была, конкретно для тебя и этого ФСБ-шника…

— Лимонов его фамилия, — помог ему я.

— Во-во, для Лимонова.

— Так получается, что и Костя жив-здоров? — сделал логичное предположение я.

— А вот с Костей заминка вышла… — помрачнел лицом Зайцев, — что-то пошло не по плану, в итоге он сейчас реально в полутора метрах под землей в Федяково лежит.

— Жалко, — довольно искренне отвечал я, — человек он неплохой был… дом опять же нам отстроил, большой и красивый.

— Да самому жалко… — у него в левой руке неожиданно оказалась большая пузатая бутылка рома, ямайского, если не ошибаюсь, а в правой два граненых стакана, — давай выпьем за упокой его души.

Я возражать не стал, и мы приняли по сто грамм янтарного напитка из сахарного тростника.

— Ну что, больше вопросов у тебя нет? — поинтересовался в итоге комиссар.

— Как нет, — спохватился я, — когда есть — вчерашний взрыв на Ленина как-то с твоим спектаклем связан или это независимо произошло?

— Еще не разобрался, — ответил Женя, — ну и последний вопросик давай.

— Даю, — потер лоб я, — наш монастырь как-то во всем этом замешан или как?

— А это уже извини, но выходит за пределы моей компетенции, — сморщил лоб комиссар, — когда-нибудь потом узнаешь. Сейчас мы переходим к моим вопросам, есть возражения?

— Какие тут могут быть возражения, — потряс головой я, — задавай.

— Самый главный из них, наверно, такой — какие отношения у тебя с руководителем Империала Юрием Шапкиным?

— Опа, — чуть не подавился я ромом, — да никаких… не считая того, что работал пару лет с ним в одной комнате, но это очень давно… ну и плюс женюсь скоро на его секретарше Леночке, если это можно назвать отношениями с начальником Империала.