Утром прибыл гонец от наместника с письмом, в котором меня приглашали обсудить условия выделения нам земли рядом с городом. Конечно, не в самом Триполи, а в соседней бухте неподалёку, но всё равно это был успех. Сергио увидев это лишь пожал плечами, сказав, что против моего обаяния и милого лица не устроит ни один нехристь. Это была явная подколка, и я его понимал, он месяц пытался получить это разрешение, а я пришёл и с первого раза всего достиг. Конечно, мы тут опускаем мои приключения в Мисурате, которые послужили для наместника тем триггером, почему он заинтересовался мною, а лишь конечный результат, но всё равно граф был немного на меня обижен, что я всё делал без него.

Отправившись на переговоры с наместником и регентом, я согласился на почти всех их условия, поскольку и так все эти разговоры слишком затянулись, и мы на принесённой мной карте побережья очертили землю, на которой будет находиться наша временная база, ограничили срок нашего договора шестью месяцами с долей Хафсидов от всего захваченного в пятнадцать процентов. Как я и пообещал, на каждый корабль после рейда будет приходить их учётчики, подсчитывающие захваченные товары и долю наместника в них. Тут же я договорился, чтобы копии этих документов приносили и мне, якобы для сверки, но на самом деле всё это было нужно для масштабных реорганизаций, которые я запланировал.

Имея теперь многие знания про военную экономику, но не имея в этом опыта, я решил его нарабатывать, сведя все доходы и расходы своего рейда к бухгалтерским книгам. Сделав четыре толстых гроссбуха: в первый, я заносил захваченные товары и цены продажи их венецианцам, во второй платёжные ведомости всего экипажа, в третий расходы на припасы и ремонт кораблей и четвёртый на вычеты доли Хафсидов, доли фактории венецианцев за их услуги по логистике товаров и их продаже, а также прочие непредвиденные расходы, такие как например санитарные потери и доля семьям погибших.

Целую неделю я собирал разрозненные отчёты квартирмейстеров со всех кораблей, отчёты Сергио, а также платёжные ведомости венецианцев, пытаясь привести всё в единый формат и итогом моих недельных поисков, пока все остальные занимались строительством небольшой деревянной крепости в выделенном нам месте с частоколом и башнями для стрелков, стало то, что я выяснил, что на всех кораблях имелись приписки якобы нами захваченного. Венецианцы же, не находя товара, который был указан в ведомостях, просто за него не платили, так что сумма полученных от них денег была на целую треть ниже оттого, что я ожидал вначале.

Второй неприятной для меня находкой стало понимание того, почему я так много трачу на корабли в принципе. Раньше я не вдавался в эти подробности, оставляя всё на откуп рыцарей, теперь же, когда я занялся подсчётами сам, то выяснил самую огромную статью расходов. Это были даже не порох и аркебузы, не корабли и припасы к ним, а большую часть затрачиваемых мной денег пожирал фонд заработной платы многочисленных матросов, солдат, корабельных специалистов и офицеров. Вивальди из-за своего большого тоннажа, чем каравеллы, вмещали больше людей, соответственно и траты были много больше.

Разложив всё траты до каждого матроса и каждого солдата, я понял, как нерационально тратил все эти годы деньги. Они буквально уходили в никуда, поскольку такие оклады для мирного времени, когда солдаты, матросы, специалисты и офицеры ничего не делали, а получали жалование, были слишком огромными! В военное же время, тут я вспомнил свой разговор с капитаном «Синко Льягас», когда он спросил про долю от трофеев для всех, этот оклад был слишком низким и нисколько не мотивировал людей идти умирать за эти деньги. Так что мне нужно было срочно всё пересматривать, и прямо сейчас, поскольку, подведя итоги того, что мы захватили в Александрии и уже продали венецианцам, а также те крохи, что рыцари добывают сейчас, я понял, что ещё два месяца таких бесполезных рейдов по маленьким портам и городам, и отплата жалования людям сожрёт всё, что мы добыли в первой самой успешной атаке на порт Александрии.

Смотря на колонки цифр перед собой, я потёр уставшие от напряжения глаза. Всё, чем сейчас занимались рыцари и капитаны, метались по побережью в поисках добычи и во всём этом не было общего порядка и организованности, и как следствие этого — отсутствие стабильной прибыли. Да, из-за личного большого опыта, рыцари добивались успеха, практически не теряя при этом людей, чему ещё способствовали множественные стрелки на кораблях, и почти каждый их рейд был успешным, но суммарные расходы на весь флот всё это пожирали, даже если какие-то отдельные корабли были успешнее других.

«Нужно всё срочно останавливать и менять подход, — отчётливо понял я, — также мне нужно поменять все текущие оклады на половинные, но добавить к ним долю от добычи, скажем в размере тридцати трёх процентов. Это выше, чем обычно, да и постоянные трофеи отвлекут людей оттого, что потом я не верну им прежнее жалование, когда мы вернёмся домой. Второе, долю капитанов и рыцарей нужно выделить, как я и планировал из общей доли, сделать для каждых свой отдельный фонд, чтобы мне проще было с ними рассчитываться и как штрафовать за приписки захваченных товаров, так и награждать, в случае их успехов. Думаю, по десять процентов от общей выручки можно потратить на каждый из этих фондов».

Переписав гроссбух с новыми вводными, я с удовлетворением увидел, что с половинным жалованием и долей в добыче, я хотя бы могу выйти в ноль, когда деньги от проданных товаров из Александрии, у меня закончатся. В ноль! О заработках пока даже не было речи!

Смотря на цифры своих затрат, я внезапно простонал, поскольку за всеми этими тратами на корабли, припасы, доли всех участвующих, и причастных, я забыл про себя любимого! Я как главный бенефициар этого рейда, не зарабатывал вообще ничего в текущем раскладе, просто окупал сам выход кораблей из порта Аликанте и пребывание их три месяца здесь, а ведь я планировал задержаться здесь до конца сезона навигации и потом ещё путь обратно, тоже требовал расходов.

— Боже, — я отбросил перо и уронил голову на ладони, — во что я ввязался!

Винить в случившемся никого, кроме себя было нельзя, ведь я сам переложил всё ведение дел на сеньора Аймоне и сеньора Фелипе, которые конечно справлялись со своими задачами, тратя при этом мои деньги, но они не задавались вопросом о том, чтобы траты эти были по крайней мере рациональными. Это была уже моя вотчина, которую я успешно просрал, занимаясь в это время другими делами.

— Иньиго⁈- в мою каюту постучался и зашёл Сергио, — Джабари сказал, что ты стонешь тут уже полчаса. Что-то случилось?

Я поднял на него вымученный взгляд.

— Общий приказ, все корабли собрать в порту, рейды пока отменить, — приказал я, вызвав у него этими словами огромное удивление.

— Но почему, Иньиго? — удивился он.

Я потыкал в цифры.

— Приписки, огромные расходы и малые заработки тому причиной, мой друг, — ответил я, — нужно всё поменять.

— Прямо сейчас, когда люди воодушевлены тем, что они убивают мавров? — продолжил он, не понимать моего внезапного решения.

— Сергио мне плевать, чем они воодушевлены, — жёстко ответил я, — я хотел попасть в Иерусалим, но все настояли на том, что этот должен быть рейд для получения прибыли. А если так, то у меня для тебя и всех остальных печальные новости, мы не зарабатываем с тех пор, как напали на Александрию, а только тратим! Так что прикажи отправить все корабли, что стоят в гавани на поиск остальных, пусть все соберутся в Триполи. Нужно менять стратегию и подход.

— Хорошо, я, конечно, прикажу, но люди будут недовольны, — сказал он.

— Как хорошо, что мне на это плевать, — честно ответил я ему.

* * *

13 сентября 1463 A . D ., Триполи, Хафсидский султанат

Ко второму разговору, который предстоял выйти более серьёзным, чем он был с Сергио, я подготовился очень хорошо. Записал всё самое важное на листках, разбил на темы и когда все корабли с рыцарями вернулись, и услышали, что я хочу сделать, тут же потребовали от меня объяснений. Собрав их и капитанов, в новом доме, который построили для меня на берегу, я сел за огромный круглый стол, и демонстративно положил перед собой листки с записями.

Все кругом возмущались моими решениями и выглядели крайне недовольными от нововведений, которые я приказал огласить, когда все корабли вернулись в гавань.

— Синьор Иньиго, вы хотите, чтобы команды взбунтовались? — недоумевал Пьер д’Обюссон, — меня помоями едва не облили, когда я к вам сегодня собирался.

— Тишина! — я поднял руку, но шум продолжался, так что я тихо добавил, — если вы хотите услышать меня, вам всем придётся заткнуться.

Нехотя, один за другим, они замолкали и вскоре все взгляды были направлены на меня.

— Начнём с главного, — я взял первый листок и стал называть имена капитанов, у которых квартирмейстеры, с их ведома или нет, меня это не сильно интересовало, поскольку капитаны были ответственными за весь корабль, занимались приписками того, что они якобы захватили больше добычи, чем было на самом деле, рассчитывая на большие доли для экипажа, при дележе, ведь добыча была общая на рейд, а не на каждый отдельный корабль.

— Таким образом, двадцать два капитана из двадцати четырёх обманули всех нас на сумму тридцать четыре тысячи пятьсот шестьдесят флоринов, — закончил я это перечисление, убойным фактом.

В комнате после озвученной цифры было лишь полная тишина и опущенные головы тех, кого я назвал. Оправдываться, видя в моих руках листки с цифрами не стал никто, видимо поняв, что так будет только хуже для них.

— Взяв ведомости венецианцев, по которым они платили за товар, я также обнаружил недостачу пряностей из того, что лично переписал в порту Александрии, — продолжил я, — этим занимались капитаны пяти из двадцати четырёх кораблей. Имена называть?

— Говорите, синьор Иньиго, — тяжело вздохнул Валеран де Ваврен, — мы должны знать имена наших героев.

Я зачитал всех пятерых, которые были и в первом списке завышавших награды, так что они теперь не знали куда себя деть, под осуждающими взглядами остальных.

— Это ещё не всё, синьор Валеран, — я поднял с листка взгляд на бургундского рыцаря, — после того, как на корабли были допущены мавры для подсчёта своей доли, я запросил у них копии этих ведомостей, сравнив их с теми, которые подавали потом для нас сами капитаны.

Многие тут же вжали головы в шеи.

— Снова отличились те же пятеро, что я только что назвал, — начал я говорить, после небольшой паузы.

— Вы сами проголосовали против паломничества, выступив за пиратский рейд, — я тяжёлым взглядом обвёл всех взглядом, — а что мы имеем на текущий момент? Я вам скажу — приписки и воровство общих денег.

От такого обвинения стало неудобно всем, самое главное желающих спорить не находилось, даже капитаны, чувствуя за собой вину, молчали.

— Я доверился вам, вашему опыту, — продолжил я, — вы не оправдали моё доверие, так что с завтрашнего дня всё будет, по-моему. По изменению системы жалования у вас есть вопросы?

— Нет, синьор Иньиго, люди сами хотели долю с добычи, — вздохнул капитан «Синко Льягас», — правда не рассчитывали на понижение жалования при этом.

— Тридцать три процента, больше, чем обычно дают другие, я узнавал, — ответил я ему, — обычно это от двадцати пяти до тридцати.

— Всё верно, синьор Иньиго, — кивнул он, — но недовольные всё равно будут этим изменением.

— Вернёмся в порт Аликанте, они могут разорвать со мной контракт, — спокойно ответил я.

— Дальше, — видя, что они молчат, я продолжил, — все помощники квартирмейстеров на кораблях, занимающиеся описью захваченной добычи, будут ротироваться раз в месяц, между всеми кораблями. Я проведу для них обучение, чтобы они составляли свои списки приёмки товара так, как я этого требую, а не как они могут, и за каждую испорченную опись будут получать десять ударов кнутом, пока не научатся делать всё правильно.

— Вопросы? — я обвёл взглядом молчащий зал.

— Вопросов нет, — удовлетворённо кивнул я.

— Дальше, я снимаю с должности капитанов тех пятерых, которые обнаглели в край, и перевожу их офицерами на другие корабли, должности капитанов получат помощники капитанов с других кораблей. И благодарите Бога, что я ограничусь только этим, без штрафов и прилюдного оглашения самого проступка. Хотя если хотите, можем при командах зачитать то, что я вам только что рассказал.

Ответа на мой вопрос снова не было, так что я продолжил.

— Полностью меняем стратегию рейдов. Больше никаких одиночных вылазок. Мы формируем четыре группы кораблей:

— Первая ударная группа из десяти самых лучших кораблей займётся рейдами в большие порты, с тактикой, которую мы опробовали на Александрии. Я составил список целей, первой станет Дамьетта. Ночной десант, захват порта, разграбление и быстрый отход.

— Ночной? — рыцари удивлённо переглянулись, — мало что будет видно, синьор Иньиго.

— Осветите себе ночь, оружейными залпами, — посоветовал я им, и продолжил.

— Вторая группа из восьми кораблей займётся только охотой на торговые суда, курсируя по тем маршрутам, которые нам известны. Их задача перехват и грабёж. Если команды не сопротивляются, не убивать их, а просто грабить.

— Третья группа из четырёх кораблей будет патрулировать побережье Магриба до Александрии и либо помогать первым двум в случае необходимости, либо выполнять свою основную задачу — блокировать выход из портов торговых кораблей, которые будут видеть вас на рейде.

— Последняя, четвёртая группа из двух кораблей, будет охранять нашу базу здесь в Триполи. Их будем составлять из тех кораблей, которым нужен ремонт или необходимо дать отдых командам из первых трёх групп.

Закончив, я обвёл взглядом рыцарей и капитанов, в этот раз было больше задумчивых взглядов, чем злых.

— Состав групп вы определите сами, вы лучше знаете, кто на что больше годен, — объявил я, — даю вам день на это, а на все остальные задуманные мной реорганизации неделю, после чего всё заработает по новой, так как я этого хочу. Отныне я буду смотреть за каждым из вас, читать каждую ведомость, которую вы присылаете, и упаси Господь того, у кого я снова увижу, что он ворует из общей доли.

— Вопросы? — я снова обвёл молчавший зал взглядом, ответом мне была снова тишина.

— Тогда капитаны свободны, рыцарей я попрошу остаться, — сказал я и люди постарались побыстрее покинуть зал.

— У вас же были вопросы ко мне, синьоры, — поинтересовался я у оставшихся, — ну же, смелее их задавайте! Синьор Пьер? Вы, кажется, хотели у меня что-то спросить?

— Да ничего такого особо уж серьёзного, синьор Иньиго, — тут же стушевался магистр Ордена госпитальеров.

— У меня вопрос, — поинтересовался у меня Сергио, — чем займусь я? Устал сидеть в порту без дела.

— Ты мой друг займёшься тем же, чем занимался на родине, — я улыбнулся ему такой улыбкой, что он застонал от ужаса, заставив невольно улыбнуться остальных рыцарей, — да-да, ты переоденешься купцом, и вместе с венецианцами будешь путешествовать по крупным портам, узнавая для нас размер гарнизонов, укрепление портов и городов, а также наличие кораблей в гавани.

— Могу я передумать и остаться с тобой в Триполи? — попросил он с печальной гримасой.

— Нет, — отрезал я, — я уже всё решил, с венецианцами договорился, вы выходите в Дамьетту уже завтра на их корабле. Соберёшь данные и передашь их главному рыцарю первой группы, чтобы он принял решение о лучшем варианте атаки.

— Вы разрешаете нам самим распределить корабли по группам и назначить рыцарями главными за них, я правильно понял, синьор Иньиго? — поинтересовался у меня Валеран де Ваврен.

— Всё верно, синьор Валеран, — кивнул я, — к вашим боевым качествам у меня пока претензий нет.

— Пока… — вздохнул синьор Аймоне, — меня начинает тревожить своё будущее, как вашего помощника.

— Об этом поговорим в Аликанте, синьор Аймоне, когда я подведу общий баланс нашей поездки, — спокойно ответил я.

— Как скажете, сеньор Иньиго, — кивнул он.

— Тогда на этом всё, вы можете быть свободными.

Рыцари, переглядываясь, пошли на выход, оставляя меня одного с листами бумаг, на семи из десяти которых были просто имена и цифры, которые ничего не значили. Информацию с первых трёх я им озвучил, про остальные же молчал, но они их видели лежащие передо мной и видимо не сильно торопились узнать, что я нарыл на них всех ещё, за это время.

* * *

— Граф, синьор Аймоне, синьор Фелипе, — обратился к сопровождающим маркиза де Мендосы французский рыцарь, когда они все вышли из его дома на свежий воздух и впервые за эти два часа свободно вздохнули.

— Да, синьор Пьер, — ответил за всех граф Латаса.

— Приношу вам свои искренние соболезнования, — ответил он с поклоном, — как вы вообще дожили до сегодняшнего дня с таким маленьким тираном в виде своего синьора?

— Признаюсь честно, это было нелегко, синьор Пьер, — на полном серьёзе ответил Сергио, — но и награда высока. Я тружусь за герцогство, которое мне обещал Иньиго.

— Я за деньги для своего Ордена, который он платит нам щедро и стабильно, — пожал плечами Фелипе Вивес де Каманьяс и Момпалау.

— Про нас вы и сами все знаете, — вздохнул Аймоне ди Савойя ди Аоста, — если бы не деньги и корабли синьора Иньиго, Ордену было бы трудно противостоять османам.

— Что же, пожалуй, и нам тоже, пора потрудиться по-настоящему, — задумчиво ответил Валеран де Ваврен, — но этот ваш маркиз снова меня удивил. Радует только то, что в этот раз я ни с кем из вас не стал спорить на бочонок вина.

— Становитесь мудрее, синьор Валеран, — усмехнулся граф Латаса, — так вскоре и шутить над маркизом начнёте. Знаете, как он начинает злиться, когда я над ним подшучиваю? О-о-о! Это дорого стоит!

— А какая тема его задевает больше всех? — загорелись глаза у второго бургундца тоже.

— Невесты, синьор Жоффруа, — желчно улыбнулся граф Латаса, — у нас даже есть небольшой заговор между собой. Мы хотим его женить, на какой-то хозяйственной и главное очень спокойной девушке, которая могла бы его немного остепенить.

— Да? Как интересно… — тут же заинтересовались этой идеей и все остальные.

— Знаете граф, в моём роду во Франции есть просто куча хорошеньких девиц на выданье, — радостно заинтересовался этим приличным заговором магистр ордена госпитальеров.

— Девушки Бургундии тоже не посрамят своей родины, синьор Пьер! — возмутился Валеран де Ваврен, — мы тоже в деле!

— Мне тут венецианцы, за информацию о приключениях синьора Иньиго, принесли бочонок хорошего вина, — задумчиво проговорил вслух граф Латаса, на что все рыцари до одного тут же предложили обсудить их участие в этом замечательном заговоре против злого и нехорошего маркиза, за кубком хорошего вина.

— Прошу вас синьоры, — с улыбкой поклонился Сергио всем, — двери моего дома для этой цели всегда открыты.

— Вы настоящий друг, граф, — с радостными криками, воодушевлённые рыцари отправились пьянствовать, чтобы хоть как-то скрасить тот неприятный разговор, который у них недавно состоялся.