Видимо небеса за мной всё же присматривали и следующим утром я смог открыть глаза, но это был мой максимум, поскольку голова кружилась от высокой температуры, лимфоузлы в паху и на шее были воспалены настолько, что невозможно было даже пошевелиться и к тому же, открылся кашель, и я с большой паникой посмотрел на кровавый сгусток, который выхаркнул во время очередного такого приступа.

«Что же, если я не найду сейчас в новом нейроинтерфейсе ответа на вопрос, как усилить свойство монеты, то вряд ли доживу до завтра, — отчётливо понял я и с волнением открыл нейроинтерфейс, который и правда претерпел значительные изменения».

Он стал похож на интерфейс офисного работника, всё строго и функционально, никуда в тысячи настроек и закладок больше лезть было не нужно, имелся даже ИИ помощник, которому можно было задать любой вопрос в зоне своей компетенции и предоставленных доступов, так что я сразу спросил его об усилении свойства монет. Выпавшая информация, заставила меня удивлённо открыть глаза'.

«Встречаются крайне редкие духовные предметы, — гласили первые строчки найденного ИИ-помощником текста, — неимеющие следов влияния на себе людей, а поэтому содержат в себе только чистую духовную энергию. Эту энергию можно добавить к текущим свойствам другого духовного предмета или навыка, значительно повышая его уровень».

«Ага! — понял я, как это работает, и запросил у помощника, — а как это сделать?».

«Если вы нашли такой духовный предмет, крайне рекомендую передать его вашему руководству, — ответил мне он, — за это положены повышения, рост заработной платы и остальные бонусы, положенные сотрудникам»,

«Не нашёл, — на всякий случай ответил я, — просто чисто теоретически спрашиваю».

«Если у вашего Транслятора есть функционал возможности переноса духовной энергии, — ответил мне он, — то всё просто. Положите на него обе монеты, укажите какая из них донор, какая реципиент, и активируйте функцию — 'Перенос».

Сняв с шеи свой крест, который стал явно тяжелее и с него исчез серебряный браслет Натальи Ивановой, который я там закреплял, теперь Транслятор выглядел просто как тяжёлая деревяшка из морёного дуба, ровно такого же цвета и состава, без выемки под монету и малейших украшений.

Положив крест на грудь, поскольку даже двигаться мог с трудом, я разместил на нём обе монеты и открыл нейроинтерфейс Транслятора. Он тоже претерпел сильные изменения, став более простым и функциональным, так что нужные параметры я быстро нашёл и визуально увидел, сколько энергии содержится в неактивированной монете, и сколько в той, у которой был навык слабая регенерация.

«Перенос, — нажал я, и стал смотреть, как синяя полоска из одной монеты перетекает во вторую».

На всю операцию потребовалось около десяти минут, после которых пустая монета стала красного цвета, отображаясь, как пустая, а вот у второй обновились свойства, открыв которые, я удивлённо хмыкнул.

— Одухотворённый предмет вне категории.

— Навык — активирован.

— Активированный навык — Регенерация

— Всё становится интереснее и интереснее, — прошептал я, вешая пустую монету обратно на шею, и потянулся ко второй, чтобы сделать с ней то же самое.

— Желаете выполнить перенос навыка на свою матрицу ауры?

Вылезло системное сообщение, которое заставило меня замереть.

«Что ещё за матрица ауры? — не понял я».

ИИ-помощник тут же открыл мне большую пирамиду с пустыми иконками, большая часть из которых была для меня закрыта. Мне была доступна только самая нижняя и широкая полоса, в которой я мог разместить не больше десяти навыков.

— Вы можете вносить в матрицу ауры своего духовного развития любой навык, но помните, что убирание из матрицы навыка, требует равного навыку количества духовной энергии, — предупредил меня помощник, — так что действуйте с умом!

«Не то, чтобы у меня был большой выбор, — вздохнул я, — сделай перенос навыка с монеты, в ауру, так я хотя бы её точно не потеряю».

— Выполнить перенос сейчас? — поинтересовался у меня помощник, — если да, то поместите духовный предмет на Транслятор и нажмите — «Переместить навык».

Было, конечно, странно, что чем сильнее развивается твой нейроинтерфейс, тем тупее тебе нужно быть, чтобы выполнять действия с ним. Ведь в начале пути, было мне всегда так сложно найти в тысячах табличках и параметрах нужное мне, а сейчас, когда я стал работником Станции, мне даже искать ничего не нужно было, всё мог выполнить ИИ-помощник. Но кто я такой, чтобы учить людей, подчинивших себе само время, делать оболочки операционных систем?

Быстро выполнив то, что он мне сказал, я получил в пирамиду своей матрицы первый навык, и пустую вторую монету, полностью лишённую духовной энергии.

— Ну что же, ждем, как эта регенерация теперь заработает, — вздохнул я вслух.

Услышав мой голос, ко мне вышел Юсуф.

— Господин? Принести вам воды? — поинтересовался у меня мальчик.

— Да пожалуйста. — попросил я его осипшим от постоянного кашля голосом, — там эти ещё не пришли?

Он сразу понял про кого я говорю и с улыбкой ответил.

— Пришли, но я сам натаскал им воды, господин. Потом пошёл к большим поилкам на рынке и тоже заполнил их водой.

— Ты добрый мальчик, — улыбнулся я, приняв из его рук глиняную чашку и сделав несколько глотков прохладной и освежающей воды.

— Сегодня утром приходили соседи, господин, — сказал он, — спрашивали куда делся Зафар, который пошёл к нам и не вернулся, а также интересовались, кто вы такой.

— Скажи, что не знаешь, — хмыкнул я, — и это будет полной правдой.

— Хорошо господин, — кивнул он, затем несмело улыбнулся, — Фатиме сегодня лучше.

— Отлично, надеюсь твоя сестра теперь поправится, — подбодрил его я и мальчик, оставив мне ещё воды в чашке ушёл.

А я поднял сутану и посмотрел на свой пах, который стал меньше болеть. Огромный бубон, как будто бы стал меньше, но не исчез совсем, а это значило, что мне стоило только ждать действия недавно приобретённого навыка.

Спустя час я почувствовал, как температура спадает и я в целом почувствовал себя чуть лучше, но кашель не проходил, да и боль в паху и горле никуда не девалась.

«Видимо мне, остаётся и правда, только ждать».

* * *

Следующим утром я проснувшись, первым делом себя осмотрел, и с радостью увидел, что лимфоузлы ещё сильнее уменьшились и я мог ходить не в раскорячку. Поднявшись на ноги, я первым делом сходил к колодцу и наносил воды в дом, затем наполнил тазы с водой для кошек и собак, и только после этого отправился на рынок, чтобы наполнить водой поилки и там. Закончив с основным, я чувствуя в себе силы, сходил к ослику, который явно где-то нашёл еду и выглядел уже лучше, чем тогда, когда я его встретил впервые.

Осторожно подойдя к нему, я пригляделся, и увидел, как его тело пожирают блохи.

— Прости, но этим я займусь в последнюю очередь, — вздохнул я и вернулся домой к Юсуфу, который радостно сообщил мне, что сестра уже начала ходить, да и я сам видел, что за мной наблюдают любопытные глаза девочки, которой определённо становилось лучше.

— Я тоже чувствую себя лучше, — обрадовал я его, — наверно после обеда займусь работой.

— Снова будете убирать трупы? — спросил он, явно труся.

— Нужно убрать из города причину запаха и разложения, — кивнул я, — иначе станет ещё только хуже, особенно если трупный яд попадёт в колодцы.

Мальчик кивнул, а затем осторожно заметил.

— У нас кончается еда, господин.

— Займусь этим, — вздохнул я, поскольку и правда, на одних сухофруктах долго не уедешь, а всё остальное в городе давно было испорчено.

Отправившись по домам, я нашёл письменные принадлежности и чернила, написал записку и затем сходив на берег, я воткнул в щели досок пристани палку с белой тряпкой и запиской, после чего вернулся назад и действительно чувствуя себя лучше, решил продолжить работу, которую забросил, проболев эти дни.

Надев кожаные перчатки, фартук мясника и закрыв лицо повязкой, смоченной простой водой, я отправился к тем домам, на которых остановился в прошлый раз.

Вывоз трупов чередовался со встречами с живыми, которые крайне неохотно открывали мне свои дома, позволяя проверить, есть ли у них заболевшие или умершие, но после одного моего слова, что если дверь мне не откроют, я обложу их дом гниющими трупами, все двери тут же открывались и люди, недоверчиво смотря на меня, давали мне продолжить мою работу.

Вечером, устав таскать трупы, часть из которых была уже в таком полужидком состоянии, что я с трудом сдерживал позывы рвоты, я отправился к морю, помылся там и заодно забрав записку и мешок с едой, который оставили мои моряки.

Идя к дому Юсуфа и жуя кусок говяжьей колбасы с хлебом, я прочитал записку, написанную рукой Сергио.

— «Как ты там? Ждём твоего возвращения с нетерпением. Если ещё что нужно, пиши, также оставив записку рядом с белым флагом в порту».

Дети при моём появлении с нормальной едой так сильно обрадовались, что бросились обниматься, а я, нарезав им всего понемногу, сам пошёл споласкиваться пресной водой, поскольку после купания в морской, всё тело зудело от соли на коже.

* * *

17 июля 1463 A . D ., Мисурата, Хафсидский султанат

Прошла целая неделя с моего прибытия в чумной город Мисурата, наполненная тяжёлым трудом и борьбой с болезнью.

К моему глубочайшему удивлению, полностью выздороветь я несмотря на свой иммунитет и регенерацию, так и не смог. Бубоны, кашель, слабость и высокая температура то появлялись, то снова отступали, держа меня всё время на грани того, что я не понимал, в каком сейчас состоянии я нахожусь. Но одно было хорошо, чума больше не прогрессировала, я хотя бы даже в таком ослабленном состоянии мог работать дальше.

К тому же, на шестой день у меня появились помощники. Первым ко мне подошёл старик, тихо поинтересовавшийся, есть ли у меня еда, и когда я ответил, что есть только за работу, он стал помогать мне за краюху хлеба в день и ломтик вяленой говядины. Первым делом я отправил его отмыть и почистить ослика, который с каждым днём становился всё бодрее и живее, ну и потом помогать мне со вскрытием домов. Убирать и таскать распухшие от чумы и разложения трупы он наотрез отказался, поскольку боялся даже приблизиться к ним, но зато таскал воду в поилки и ухаживал за остальными животными, пока я словно маятник катал свою телегу от города к оврагу, забивая и забивая его трупами умерших людей.

Сегодня же с утра вместе с ним ко мне пришли женщина и взрослый мужчина, попросившие еды. Причём если женщина жалобно на меня смотрела, худая и выцветшая за дни, проведённые взаперти, то мужчине хватило сил и наглости попытаться отнять у меня еду.

Ласковый взгляд и пропоротая ножом рука сработали лучше любых уговоров, так что скуля, он убрался подальше, а я запряг женщину помогать старику в уходе за животными, а также делить еду на пятерых. Её я по-прежнему носил с корабля, никому из них не доверяя.

— Вы какой-то странный священник, господин, — косясь на меня и жуя хлеб, спросила она у меня вечером, когда уставшие от работы, мы сидели за ужином, — я видела много христианских священников, но ни один из них не был похож на вас.

— Это потому, что господин не священник, уважаемая, — покачал головой старик, — он предводитель воинов своего ордена. Ты сама видела, что он носит оружие и может им пользоваться. Это ведь, так господин?

Мне пришлось подтвердить его слова, поскольку да, поверх рясы монаха-доминиканца у меня теперь был кожаный фартук мясника, перчатки кожевенника, на локте были примотаны ножны с кинжалом, а на поясе висела короткая сабля. После утренней стычки с мужчиной, я дополнительно ею вооружился, поскольку понял, что запасённая еда в домах у людей закачивается и скоро все выжившие вылезут наружу.

Так и произошло. Уже следующим утром к дому, где я жил, пришло двадцать человек в поисках еды. Оглядев всех, я ответил, что выдаю её только за помощь мне в уборке города от трупов и наведения порядка. Несогласные могут сразу уходить.

Такие нашлись, трое не захотели заниматься этим грязным и вонючим делом, но мне было всё равно, это были уже их проблемы. А вот со своими новыми помощниками мы поделили фронт работ и овраг стал ещё быстрее заполняться трупами, так что я даже запереживал, что скоро придётся копать новый.

* * *

20 июля 1463 A . D ., Мисурата, Хафсидский султанат

К середине следующей недели из домов вылезли последние живые люди, и я организовывая из них бригады, ускорил вывоз трупов и вскоре нам пришлось всё же копать дополнительный овраг, засыпая выкапываемой землёй тот, в котором покоились сотни трупов, но зато в пятницу, когда мусульмане ушли на пятничный намаз к мечети, я написав утром очередную записку Сергио, пошёл вечером за новой порцией еды.

К моему большому удивлению, в мешках уже копались трое мужчин, радостно обсуждая, как же им повезло. Аллах в этом точно бы усомнился, поскольку я, вытаскивая саблю, ускорил шаг и атаковал сразу, протыкая рот тому, кто повернулся на шум шагов, так что лезвие вышло из его затылка, и чуть не застряло в позвонках, так что мне пришлось рвануть со всех сил меч обратно, отсекая верхнюю часть его черепа, и сразу же, напасть на второго, разрубая ему ключицу вместе с частью лёгкого.

— Господин! Господин! Не убивайте меня! — заверещал третий, всё правильно поняв и упав передо мной на колени.

Я остановил замах сабли и хмуро у него поинтересовался.

— Кто вы и почему роетесь в моей еде?

Боясь поднять на меня взгляд и трясясь от страха, он рассказал, что их послал наместник из Триполи, проверить, как обстоят дела в городе. Сбежавшие отсюда люди рассказывали такие небылицы о скорости распространении болезни, что наместник решил проверить всё сам, отправив их, как самых бесполезных солдат, которых не жалко было потерять.

Причём коленопреклонённый мужчина так и сказал мне «самых бесполезных», явно понимая, свою ценность в глазах наместника Триполи.

— То есть ты не местный? — правильно понял я его.

— Да господин, — кивнул он, косясь на саблю в моей руке.

— Хорошо, будешь пока жить, — решил я, — расскажешь мне больше о Триполи, кто там наместник и всё остальное.

— Конечно господин, только не убивайте меня! — взмолился он.

— Собери еду и иди за мной, — я вложил саблю обратно в ножны и показал ему на разрезанные ими мешки.

Он быстро всё собрал и стараясь не смотреть на убитых товарищей, пошёл за мной.

— Болезнь в городе вроде начала стихать, — предупредил я его, — но лучше нигде лишний раз не шляйся, только один Аллах знает, где ты её можешь подхватить.

— Аллах велик, — согласился он со мной, странно покосившись при этом.

Едва мы вошли в город, к нам потянулись жители, поскольку я раздавал еду в это время, и приказал женщинам разделить всё на равные части и раздать оставшимся людям. Из полторы тысячного городка, не считая тех, кто успел сбежать, в живых осталось только сорок человек.

— Господин, — обратился ко мне один из мужчин, — те три корабля в гавани, с которых нам посылают еду, они ваши?

— Моего ордена, — ответил я, присоединясь ко всеобщей трапезе, которую устраивали мы все после того, как еда была поделена.

— А что вы планируете делать дальше, господин? — поинтересовался он у меня снова, — мы убрали почти все трупы и вычистили всех животных. Больных почти не осталось, люди либо умерли, либо пошли на поправку.

— Побуду ещё пару дней, чтобы проследить за зачисткой, — я пожал плечами, — затем двинусь туда, куда и планировал идти изначально.

— А как же мы? Что мы будем есть? — удивился он.

— Вы думаете я просто так заставлял вас ухаживать за животными? — удивился я, — поделю их среди вас, и живите дальше, как жили. Тем более наместник прислал своих солдат, узнать, что происходит в городе.

Я потыкал куском хлеба в сторону молчавшего солдата.

— Вместе со мной ты отправишься в обратный путь, доложишь наместнику, что Мисурата начала оправляться от чумы и сюда можно возвращаться, а мне покажешь дорогу до Триполи, — приказал я ему, и тот быстро закивал.

— Вскоре власть и закон снова вернутся в ваш город, — я повернул голову к тому, кто начал меня спрашивать.

Тот склонил голову в понимании, но вот когда ужин был окончен и все стали расходиться, он дождавшись, когда все ушли подошёл ко мне и шёпотом спросил.

— Господин, пока власть не вернулась в город, мы можем разбогатеть! Я видел, где закопали часть городской казны, — зашептал он, — а также туда закопали много золотой и серебряной посуды, поскольку всё не влезло на лошадей, так быстро все бежали отсюда.

Я криво улыбнулся.

— Что ты хочешь за свою помощь?

— Господин, я прошу у вас пятую часть оттого, что мы найдем, — тихо зашептал он, — мне много не нужно. Зато с таким богатством я уеду из этого проклятого города и осяду где-нибудь, став купцом.

— Хорошо, я не против, — согласился я, — завтра ночью пойдём и проверим, не соврал ли ты мне.

— Нет господин! Как можно! — возмутился он.

Он не соврал, следующей ночью мы и правда вскрыли тайник, находящийся в главном здании наместника, найдя в нём столько ценностей, что я удивлённо крутил головой. Люди и правда бежали в спешке, бросая почти всё, что не могли унести или увезти. Наличных тут было не очень много, но вот драгоценной посуды, а также амфор, набитых пряностями, было столько, что мы с ним были вынуждены взять повозку, чтобы отвести всё на берег. Я оставил свою часть под белым флагом, а он, взяв свою долю, повёз закапывать золото и серебро, взяв себе в дорогу только то, что мог унести на себе.

Дождавшись, когда матросы заберут мою часть добычи, я прокричал им издалека, чтобы завтра утром привезли мне последний раз еды и не забыли взять записку для графа Латаса. Крикнув мне, что всё выполнят, они погребли обратно к кораблю.

* * *

Сергио в нетерпении дожидался лодку, поскольку сегодня время встречи Иньиго выбрал не типичнее, попросив вечером в записке, чтобы лодка прибыла к причалу ещё ночью, так что понимая, что с его другом случилось явно что-то необычное, если такое было вообще к нему применимо в текущей ситуации, он с изумлением смотрел, как из лодки на палубу поднимают кувшины со специями, а главное золотую и серебряную утварь.

— Сеньор Сергио, — обратился к нему один из матросов, передавая записку, — сеньор Иньиго также велел вам передать, чтобы вы завтра отправили ему последние мешки с едой и сами отплывали в Триполи. Он прочитал ваше утреннее сообщение, что там с наместником уже идут переговоры, и поэтому поедет туда сам.

Граф поднял бровь.

— Почему? Надеюсь, он это объяснил тебе?

— Да, — матрос на секунду смутился, перед тем как ответить, — он сказал, что заболел чумой, так что надеется за время пути к Триполи выздороветь.

Лица у всех вокруг, кто слышал этот разговор, вытянулись.

— Он заболел и хочет при этом куда-то ехать? — спокойно поинтересовался Сергио, зная, что больные чумой редко долго живут и ещё реже куда-то путешествуют, когда болезнь уже охватила их тело.

— Я сам удивился, сеньор Сергио, — извинился матрос, — но я ещё переспросил его, точно ли его услышал, он подтвердил, что да. Нам нужно завтра выходить в Триполи, а он доберётся дотуда сам, поскольку не хочет никого на корабле заразить.

Граф Латаса устало потёр пальцами враз заболевшие от таких новостей виски.

— От Иньиго, одни проблемы, — вздохнул он, повернувшись к капитану «Синко Льягас».

— Вы слышали, сеньор Адемар? Завтра после того, как лодка отвезёт Иньиго еду, мы отходим.

— Слушаюсь, сеньор Сергио, — кивнул тот, покосившись на ценности, привезённые с берега, — а с ними что делать?

— Поставьте пока в его каюту, вернётся, сам разберётся, — отмахнулся от подобной мелочи Сергио.

— Вы всё ещё рассчитываете на то, что он вернётся? — удивился капитан, — он же сам сказал, что заболел чумой.

— Сеньор Адемар, — граф крайне скептически посмотрел на госпитальера, — чтобы раз и навсегда избавиться от этого мелкого, тянущего из меня все жизненные соки карлика, какой-то простой чумы будет явно недостаточно. Нужно что-то посолиднее.

Капитан открыл рот и тихо, со священным трепетом в голосе, поинтересовался.

— А что это может быть, сеньор Сергио?

— Ах, если бы я сам это знал, сеньор Адемар, — вздохнул тяжело граф и пошёл к себе.