Мы оставили одного из наших героев, мичмана Тома Чика в помещении для ин­с­т­ру­к­тажа 3-й истребительной авианосца «Йорктаун». Предполагалось, что он дол­жен был писать отчёт о бое, но вместо этого пилот сидел, уставившись на свой левый бо­ти­нок, точней на дырку в нём «размером в полдоллара», через которую была вид­на за­пёк­ша­яся кровь. Чик безуспешно пытался понять, когда это его угораздило, и почему он об­на­ру­жил это только сейчас. Тем временем на корабле сыграли воз­душную тревогу, и все пилоты, конечно же, дружно выскочили на полётную палу­бу «по­г­лазеть как наши валят джапов». При том, что, в отличие от те же зенит­чиков, делать им там было ну совершенно нечего.

Группы чёрных облачков раз­ры­вов зенитных снарядов вспухали всё ближе к кораблю, уже заработали «уни­вер­сал­ки» самогó авианосца, а столпившиеся у над­с­трой­ки лётчики пытались определить принадлежность горящих самолётов, что один за од­ним падали в воду – ведь среди них вполне могли оказаться и их товарищи. За этим глу­бо­ко­мыс­ленным занятием их и застал вернувшийся от начальства командир эс­кад­рильи, не обнаруживший своих орлов там, где они дол­ж­ны были в данный момент находиться.

Капитан 3-го ранга Тач быстренько загнал подчинённых обратно в помещение для инструктажа, где коротко, но доходчиво объяснил, что они « стоили дяде Сэму слишком много денег », чтобы глупо и бессмысленно помирать от случайного осколка. Поэтому помирать они будут исключительно героически и с пользой для дела, причём тогда и там, где им прикажет любимое начальство в его лице, и никак иначе!

Спустя считанные ми­ну­ты разогнавшийся до 30,5 узлов [56,5 км/ч] авианосец накренился на левый борт, выполняя манёвр уклонения, а к грохоту 127-мм орудий добавился частый стук 28-мм зенитных автоматов, затем к ним при­со­е­ди­нил­ись ещё более скорострельные 20-мм «Эрликоны», и, наконец, послышался звук длинных очередей уже и 12,7-мм пу­ле­мё­тов. Те из пилотов, кто был на «Йорктауне» во время японских атак в Коралловом море всего месяц назад, уже хо­ро­шо знали, что означает работа ма­ло­ка­либерных средств ПВО, и что за этим обычно следует.

Атака пикирующего бомбардировщика «Аити» D3A сквозь зенитный огонь с «Йорктаун», 4 июня 1942 года.

Пилоты японской морской – а особенно палубной – авиации были на тот момент, без сомнения, лучшими в мире. На начало войны только для того, чтобы попасть на авианосец, пилот должен был иметь минимум 500 часов налёта, а у большинства его было гораздо больше, плюс боевой опыт, что многие начали получать ещё с 1937 года в небе Китая. Но и среди них имелась собственная внутренняя иерархия, согласно которой «настоящими» палубниками были лишь пилоты авиагрупп четырёх кораблей 1-й и 2-й дивизий авианосцев – всех остальных они считали уже вторым сортом, «сыновьями наложниц».

Но и среди «первосортных» тоже была своя иерархия, вызванная во многом кадровыми причинами. В 1-й дивизии подготовкой пилотов бомбардировщиков-торпедоносцев занимался командир авиагруппы «Акаги» капитан 2-го ранга Мицуо Футида, ведущий специалист Императорского флота в этой области. Возглавить рейд на Пёрл-Харбор ему доверили во многом потому, что именно «Накадзима» B5N2 первой волны должны были атаковать главные цели операции – американские линкоры. Как торпедами, так и тяжёлыми бронебойными бомбами с горизонтального полёта. Соответственно, пилоты торпедоносцев с «Акаги» и «Кага» считались в этом лучшими.

А во 2-й дивизии авианосцев имелась другая «звезда», командир авиагруппы «Сорю» капитан 3-го ранга Такасигэ Эгуса, ведущий специалист флота уже по пикировщикам. Так что главными «экс­пер­та­ми» по бомбометанию с пикирования счи­та­лись лётчики соответствующих эс­кад­ри­лий с «Сорю» и «Хирю». Этим во многом объяснялся наряд сил, выделенный для утреннего удара по авиабазе ВМС США на атолле Мидуэй. Для работы по более простым, неподвижным наземным целям отправили «второй состав» – пикировщики 1-й дивизии и «ударники» из 2-й. В то время, как «экспертов» держали в резерве на случай появления более сложных целей – вражеских кораблей.

Так что к «Йорк­тауну» при­бли­жа­лись не просто лучшие морские пилоты-пикировщики планеты, а ещё и лучшие из этих лучших – остатки эскадрильи с «Хирю». И пусть их командный состав был либо уже выбит, либо избавился от боевой нагрузки и не очень убедительно изображал истребители прикрытия. Пусть их строй был разбит, а семь сохранивших бомбы самолётов прорвались к своей цели разрозненными группами с трёх раз­ных направлений. Всё равно их атака прошла как по учебнику.

Применявшиеся в данном эпизоде японские авиабомбы.

Согласно тогдашней японской тактике применения пикировщиков, в случае удара по кораблям они использовали 250-кг противокорабельный бронебойные авиабомбы обр. 99 №25 со взрывателями, установленными на 1/10 секунды, дабы они успели добраться до уязвимых «потрохов» атакуемого корабля. Но при этом треть самолётов были вооружены тоже 250-кг, но тонкостенными и имевшими почти вдвое больше взрывчатки фугасными бомбами обр. 98 №25 со взрывателями, установленными на мгновенное срабатывание. Эти машины атаковали первыми, и их задачей было подавление ПВО цели, а в случае авианосца – ещё и вывод из строя его полётной палубы.

В 12:10 радист одного из «Вэлов» прорвавшейся со стороны кормы тройки передал на «Хирю»: « Работаю по авианосцу, 09:10 ». Через считанные секунды его самолёт был буквально порван снарядами зенитных автоматов и тремя частями рухнул в кильватере «Йорктауна». Но перед этим он успел сбросить бомбу, и она, как и положено, была именно фугасной.

Взрыв проделал трёхметровую дыру в полётной палубе, вызвал пожар в ангаре под ней, а ещё полностью выкосил расчёты двух счетверённых 28-мм зенитных автоматов позади надстройки. Расчётам 20-мм «Эрликонов» и 12,7-мм пулемётов правого борта тоже досталось. Пилот не только отомстил за себя, но и заметно облегчил задачу своим коллегам. Следующий «Вэл» тоже нёс фугасную бомбу и тоже был сбит, но его месть за свою гибель была заметно скромней – близкий промах изрешетил корму корабля, вызвал там небольшие пожары и зацепил расчёты кормовых зениток.

Оставшиеся пять пикировщиков атаковали уже бронебойными бомбами. Первые две были близкими промахами, но поскольку их взрыватели срабатывали глубоко под водой, то серьёзного ущерба кораблю они не нанесли. Зато следующие два «Вэла» аккуратно положили свои гостинцы в центральной и носовой части корабля, затем опять промах.

За кормой «Йорктауна» виден всплеск от промаха. Сбросивший эту бомбу самолёт падает в воду перед кораблём. Сверху виден следующий заходящий в атаку «Вэл». 4 июня 1942 г.

Итого: три прямых попадания и четыре близких промаха по маневрирующему на полной скорости и имевшему достаточно мощную по тем временам ПВО авианосцу * , поддержанному к тому же всеми зенитными средствами кораблей эскорта. И всё это ценой всего двух потерянных от зенитного огня машин.

Так что остаётся лишь гадать, каких результатов могло бы добиться большее количество пикировщиков с «Хирю», если бы не дурацкая эскапада их истребительного эскорта. Для сравнения, американским палубным пикировщикам в тот же день требовалось в среднем в три раза больше самолётов для того, чтобы добиться такого же количества попаданий. Причём в трёх из четырёх случаев они атаковали японские авианосцы, практически не ведущие по ним зенитный огонь.

В воздухе между тем творился полный бардак. Кроме беспорядочно кружащих американских истребителей со всех трёх авианосцев в район боя над 17-м оперативным соединением постоянно прибывали – как мелкими группами, так и поодиночке – американские же пикировщики и торпедоносцы, возвращавшиеся после удара по японскому соединению. Некоторые из них чуть не стали жертвами пресловутого «дружественного огня». Так что уцелевшие японцы получили шанс под шумок прижаться к воде и сделать ноги, однако удалось это не всем.

Несмотря на то, что командир 4-го дивизиона 3-й истребительной старший лейтенант Артур Брассфилд успел к тому моменту сбить три японских пикировщика и заставить ещё нескольких избавиться от бомб – он ухитрился, в отличие от большинства менее опытных подчинённых, ещё и сохранить остатки боекомплекта. Поэтому именно ему диспетчер истребителей ПВО «Йорктауна» поручил в 12:32 проверить радарную «засветку» по пеленгу 235° в 10-15 милях [18,5-27,8 км] от корабля.

Отмахав миль восемь [14,8 км] в указанном направлении Брассфилд действительно обнаружил вдалеке над самой водой какой-то самолёт. Пролетев ещё он уже смог идентифицировать японский пикировщик, причём не со всех ног летящий на юго-запад, а зачем-то кружащийся над одной точкой – как будто он пытался расстрелять что-то плавающее в воде из своих 7,7-мм курсовых пулемётов. Приблизившись ещё, американский лётчик увидел, что это «что-то» было не желавшим почему-то тонуть серо-голубым самолётом с белыми звёздами на плоскостях.

Брассфилд получил приказ диспетчера не удаляться дальше от корабля, но вместо этого пилот наоборот дал полный газ, нагнал заметивший его и попытавшийся удрать «Вэл» и сбил уже четвёртый за этот день пикировщик, глупо упустивший свой шанс на спасение. После чего связался с авианосцем и передал координаты приводнившегося американского самолёта, рядом с которым плавал спасательный плотик. Это оказался один из немногих уцелевших торпедоносцев TBD-1 «Девастейтор» 3-й торпедоносной эскадрильи «Йорктауна», которому чуть-чуть не хватило бензина, чтобы дотянуть до своего корабля.

Результаты атаки пикировщиков: потерявший ход и горящий «Йорктаун». 4 июня 1942 г.

Таким образом, из 24 взлетевших с «Хирю» самолётов безвозвратно было потеряно семнадцать – тринадцать бомбардировщиков и четыре истребителя. Ещё по одному дотянули до авианосца, но ремонту уже не подлежали. Так что в строю из них осталось лишь четыре пикировщика и один истребитель. Также было потеряно 29 человек лётного состава, из них шестнадцать пилотов, включая командира эскадрильи пикировщиков капитан-лейтенанта Митио Кобаяси. А вот послуживший во многом причиной этого разгрома лихой командир истребительного эскорта капитан-лейтенант Ясухиро Сигемацу вернулся без единой царапины.

Но на «Хирю» были ещё и торпедоносцы. Все его восемнадцать «Накадзима» B5N2 «Кейт» приняли участие в утреннем ударе по американской авиабазе на атолле Мидуэй в качестве «горизонтальных» бомбардировщиков. Согласно японским отчётам, американским истребителям и зенитчикам удалось сбить всего четыре машины, остальные же смогли вернуться на корабль. Так что теоретически на борту авианосца имелось четырнадцать торпедоносцев.

Но к моменту их второго в тот день вылета удалось привести в чувство лишь девять более или менее боеспособных. «Более или менее», это потому что, например, машине командира эскадрильи и всей авиагруппы «Хирю» капитан-лейтенанта Дзёити Томанага предстояло идти в бой лишь с одним крыльевым бензобаком – второй был изрешечён пулями «Уайлдкэта» на подступах к Мидуэю. Часто это преподносят как пример самопожертвования данного офицера, но на самом деле и половинной заправки с большим запасом хватило бы на полёт в оба конца.

К счастью для японцев, на «Хирю» сел ещё и торпедоносец с «Акаги», отправленный утром на разведку южного направления, а по возвращении обнаруживший свой авианосец уже горящим. Таким образом количество боеспособных «Кейтов» увеличилось до десяти, и это были последние ударные машины, оставшиеся у ещё совсем недавно могучего Первого Мобильного соединения. Поэтому неудивительно, что командование 2-й дивизии авианосцев придержало их вылет до получения информации о результатах атаки пикировщиков.

Первым, как мы помним, было полученное в 12:00 сообщение командира эскадрильи пикировщиков «Хирю» капитан-лейтенанта Митио Кобаяси о том, что они нашли-таки цель: « Атакуем вражеский авианосец. 0900 ». Спустя десять минут неизвестный пилот: « Работаю по авианосцу. 0910 ». Затем последовало последнее сообщение от командира эскадрильи: « На вражеском авианосце пожары. 0901 ». * И лишь в 12:45 поступило сообщение опять от неизвестного пилота: « Вражеский авианосец горит. Никого из наших в пределах видимости не наблюдаю. Возвращаюсь. 0945 ».

К тому времени – как из сообщений гидросамолётов-разведчиков, так из допроса взятого в плен американского лётчика – японцы уже знали, что им противостоят три американских авианосца, все типа «Йорктаун». И один из них уже как минимум выведен из строя японскими пикировщиками, что оптимистично доложили затем аж о шести прямых попаданиях. Так что на инструктаже, который проводил уже даже не командир корабля, а лично командир 2-й дивизии авианосцев контр-адмирал Тамон Ямагути, ударной группе под командованием капитан-лейтенанта Томонага была поставлена совершенно логичная задача – не пытаться добить повреждённый американский авианосец, а любой ценой вывести из строя один из двух неповреждённых.

В результате у японцев появлялся шанс спасти положение. Сначала сравнять количество боеспособных авианосцев, сведя его к «один на один», а затем попытаться разгромить американцев уже не атакой с воздуха, а в классическом ночном торпедно-артиллерийском бою. Строго говоря, корабли эскорта 16-го и 17-го оперативных соединений американцев численно превосходили эскорт Первого Мобильного соединения * , однако на помощь последнему уже спешили корабли, прикрывавшие Соединение вторжения, приближавшегося к Мидуэю южней. А с их участием преимущество в артиллерийских стволах и торпедных аппаратах не просто переходило к японцам, а становилось уже подавляющим.

Наконец, в 13:30 «Хирю» повернул на ветер и начал подъём в воздух уже третьей за этот день ударной группы – десять «Накадзима» B5N2 и их прикрытие из шести «Зеро». Казалось, если не всё, то очень многое теперь зависело от этих шестнадцати самолётов. Но, как выяснилось, далеко не только от них.

Кормовая нижняя установка 28-мм зенитных автоматов, а под ней и у надстройки тела погибших зенитчиков. Полётная палуба «Йорктауна», 4 июня 1942 года.

Выскочивший вместе с другими пилотами из задымлённого помещения для инструктажа мичман Том Чик сразу оценил предусмотрительность своего командира, выгнавшего их с полётной палубы:

« Вокруг кормовой пары 28-мм счетверёнок суетились команды первой помощи, вытаскивая тела и проверяя у них признаки жизни. Живых не было. Я прошёл в сторону кормы и попал в переворачивающую сознание зону. Подходя к задней части «острова», я вдруг увидел причудливой формы кровавое пятно на серой стене надстройки, а на палубе под ним лежала куча окровавленного мяса вперемешку с рваной джинсой рабочей униформы.

«Я только наклонился за следующим барабаном. Что-​то меня шарахнуло, а когда встал – он уже был такой!» Срывающийся на визг голос доносился от группы, собравшейся у края полётной палубы напротив пробоины от бомбы. Все, кроме говорившего, молча смотрели на батарею 20-мм зенитных автоматов на галерее уровнем ниже, где пристёгнутый ремнями к плечевым упорам обезглавленный стрелок продолжал стоять, сжимая ручки управления своего «Эрликона».

Три бомбы, попавшие в «Йорктаун», нанесли действительно серьёзные повреждения.​ Первая, фугасная, проделала трёхметровую дыру в кормовой части полётной палубы и вызвала пожары в кормовом ангаре. Вторая, уже бронебойная, прилетела в центральную часть корабля. Пробив несколько палуб, она взорвалась в дымоходах паровых котлов. Часть котлов была выведена из строя, а остальные загасило ударной волной, и вскоре авианосец полностью потерял ход. Третья, тоже бронебойная, тоже пройдя несколько палуб вызвала пожар в опасной близости от носовых боевых погребов с 127-мм снарядами и носового хранилища авиабензина.

Как показала практика того дня, японским авианосцам для получения фатальных повреждений хватало тех же трёх-четырёх прямых бомбовых попаданий, а гигантскому «Акаги» хватило вообще одного, правда, очень удачного – это была типичная «серебряная пуля». Возможно, другим американским авианосцам того периода этого бы тоже оказалось достаточно. Однако на «Йорктауне» очень хорошо выучили совсем недавние уроки сражения в Коралловом море. Как свои, так и «Лексингтона», погибшего даже не от самих боевых повреждений, а от объёмного взрыва паров бензина в его ангаре, когда, казалось бы, основные последствия попаданий двух бомб и двух авиаторпед были уже взяты под контроль.

Конечно, ангарная палуба «Йорктауна» не была так забита самолётами, как это было на японских авианосцах, но именно в её кормовой части взрывом накрыло пару севших пикировщиков с «Энтерпрайза» плюс один свой, полностью заправленный и с подвешенной 1000-фунтовой [454-кг] бомбой, не говоря уж о самолётах на полётной палубе. Однако сразу же после объявления воздушной тревоги на корабле были предприняты как штатные, так и дополнительные меры, разработанные командованием «Йорктауна» пока повреждённый в Коралловом море авианосец шёл в Пёрл-Харбор.

Все заправочные магистрали с авиабензином были немедленно осушены и заполнены углекислым газом. Точно так же, углекислым газом, было изолировано носовое хранилище авиабензина. Носовые боевые погреба сразу же после попадания в этот район были затоплены, получившие попадания самолёты в ангаре – сразу же накрыты системой пожаротушения. А затем настало время «невидимых героев».

Корабельные плотники заделывают пробоину от 250-кг фугасной бомбы, на заднем плане видны тросы повреждённых аэрофинишёров и тела погибших зенитчиков. Полётная палуба «Йорктауна», 4 июня 1942 года.

Корабельные плотники кинули поперёк трёхметровой пробоины в полётной палубе балки и накрыли их стальными листами, а ремонтники посадочных систем в этот момент лихорадочно меняли повреждённые тросы аэрофинишёров – и вскоре целостность палубы и посадочных систем были восстановлены. Затем отчитались подразделения борьбы за живучесть корабля – в 13:50 они доложили, что все пожары взяты под контроль и теперь можно эксплуатировать магистрали заправки самолётов как минимум на полётной палубе.

Но главный подвиг совершили механики, работавшие в дыму повреждённых котельных отделений. В 14:02, менее, чем через два часа после попаданий, «Йорктаун» спустил с мачты жёлтый флаг, означавший «Не имею хода» и поднял сигнал «Имею скорость в 5 узлов» [9,26 км/ч]. Спустя ещё полчаса им удалось разогнать многострадальный корабль уже до 19 узлов [35,2 км/ч], что позволяло не только маневрировать, но и поднимать в воздух как минимум оставшиеся на борту истребители. И практически одновременно с этим на авианосце опять взвыла сирена воздушной тревоги.

Ударная группа капитан-лейтенанта Томанага без проблем нашла противника – на этот раз без каких-либо приключений по дороге и в полном составе. Поскольку 17-е оперативное соединение с «Йорктауном» всё ещё находилось западней 16-го – на 29 миль [53,7 км] ближе к Первому Мобильному соединению – то и на этот раз японцы первым делом вышли именно на него. И увидели в центре ордера американский авианосец, совершенно не выглядящий, как недавно получивший шесть прямых бомбовых попаданий. На корабле не было видно никаких пожаров, он имел ход и, более того, с его палубы бодро взлетали самолёты.

Командир авиагруппы «Хирю» ни секунды не сомневался, что это именно то, что ему нужно – не повреждённый атакой пикировщиков, а какой-то другой авианосец. Так что профессионализм экипажа «Йорктауна» сыграл с ними злую шутку. Если бы корабль всё ещё коптил без хода, то японские торпедоносцы просто пролетели бы мимо в поисках более достойной цели. Так что, с одной стороны, они сорвали планы японцев «сравнять» количество боеспособных авианосцев, а с другой – фактически сами подставили себя под уже второй за день удар.