Все, кто читал «Сражение при Мидуэе» за авторством Мицуо Футида и Масатакэ Оку­мия (как, впрочем, и многие дру­гие книги и статьи, в которых действия японской стороны описываются на базе ин­фор­ма­ции из данной работы) несомненно помнят достойную древнегре­чес­ких трагедий душераздирающую историю о «пяти ро­ко­вых ми­ну­тах». Каковая в первоисточнике из­ла­га­лась следующим образом:

« Все самолеты на «Акаги» были выстроены на по­лёт­ной палубе и прогревали двигатели. Ог­ро­м­ный корабль начал разворачиваться на ветер. Всего через пять минут самолеты до­л­жны были начать взлёт. Пять минут! Кто бы мог по­ду­м­а­ть, что ход битвы может полностью измениться за такой короткий про­межуток времени? »

Словом, как саркастически говорят в таких случаях наши заклятые заокеанские партнёры: «Ага, понятно. Всего лишь на минуту опоздал и какого-то доллара не хватило». Потому как в нашей суровой реальности никаких толп готовых к взлёту самолётов на полётных палубах японских авианосцев не наблюдалось, а ударная группа с «Хирю», единственного ос­тав­шегося не­по­в­реж­дён­ным ави­а­носца Первого Мобильного со­е­ди­нения смо­гла на­чать взлёт не через пять, а более чем через тридцать минут по­сле на­ча­ла атаки пикировщиков «Йорктауна» и «Энтерпрайза», выведших из строя три ос­тальных.

Лишь в 10:54 «Хирю» отвернул на ветер и начал подъём своей второй в этот день ударной группы, состоявшей из эскадрильи пикирующих бомбардировщиков – восемнадцати «Аити» D3A1 «Вэл» – во главе с её командиром, капитан-лейтенантом Митио Кобаяси и эс­ко­р­та из шести «Зе­ро» под командованием заместителя командира истребительной эс­кадрильи, капитан-лейтенанта Ясухиро Сигемацу. По­ка са­мо­лё­ты го­то­ви­лись к вылету, пилотов собрали у надстройки где к ним обратился сам командир авиа­носца, капитан 1-го ранга То­мео Каку.

Со всем положенным в таких случаях пафосом он объяснил лётчикам важность их задачи, с учётом сложившейся об­ста­новки, а также на­пом­нил пилотам пики­ровщиков, что на данный момент их эскадрилья – это, ни много ни мало, две трети всех ос­тав­шихся у Первого Мобильного соединения ударных машин. И поэтому задача вернуть обратно как можно больше из них для последующих дей­ствий не менее важна, чем собственно результативная атака вражеского ави­аносца. Как показали да­ль­ней­шие события, вторую половину его речи известные своей железной дисциплиной японские пилоты благополучно пропустили мимо ушей.

Взлёт пикирующего бомбарировщика «Аити» D3A1 «Вэл» с палубы авианосца.

К 10:58 все 24 машины поднялись воздух, где построились и, набирая высоту, вз­я­­ли курс на восток-северо-восток, пеленг 070°. До единственного обнаружен­но­го на тот момент американского авианосца, текущие координаты которого по­стоя­н­но пе­ре­да­вал поплавковый гидросамолёт-разведчик «Аити» Е13А «Дж­ейк» №5 с тяжёлого «авианесущего» крейсера «Тикума», на тот момент было около 90 ми­ль [167 км]. Спустя полчаса бомбардировщики всё ещё летели к це­ли на эшело­не 3000 метров, ис­т­ре­би­тели над ними.

Американское соединение должно было показаться на горизонте с минуты на ми­нуту. В 11:32 ко­ман­дир разведчика №5 с «Тикумы», что уже больше часа ухи­т­рялся прятаться в облаках как от радаров, так и от истребителей боевого ох­ра­не­ния американского 17-го оперативного соединения (как до этого ещё бо­льшее время ухитрялся прятаться и передавать ко­ор­динаты пресловутый разве­д­чик №4 c тяжёлого крейсера «Тонэ», который объявили чуть не главной причиной поражения) передал ударной группе сообщение «при­ни­ма­йте на­ве­де­ние по радио» и начал работать радиомаяком. И примерно в это же вре­мя командир эскорта заме­тил далеко внизу, над самой водой, шесть синих са­мо­лё­тов с бе­лы­ми звёздами на плоскостях. Они летели тем же кур­сом и явно возвращались на свой авианосец.

И капитан-лейтенант Сигемацу не придумал ничего лучше, кроме как обрати­ть­ся к командиру ударной груп­пы с просьбой раз­ре­шить его истребителям «не­на­долго отлучиться» дабы немножко отомстить за горящие авианосцы. Ну и за­од­но по­пол­нить свои боевые счета. А капитан-лейтенант Кобаяси, командир тех самых двух третей оставшихся ударных ма­шин Первого Мо­би­льного сое­ди­не­ния, от которых сейчас во многом зависел исход грандиозного сражения, не при­думал ни­че­го умней, кро­ме как данную эскападу разрешить. Хотя речь шла о самолётах, не представляющих никакой угрозы ни его бом­бар­ди­ров­щи­кам, ни японским кораблям.

Правда, лично у меня есть серьёзные сомнения, что дело обстояло именно так. Мне по­че­му-то ка­же­т­ся, что «разрешение» погибшего командира эскадрильи пикиров­щи­ков было придумано задним числом, а на самом деле командир ис­т­ре­бителей эскорта в лучшем случае лишь поставил в из­вес­т­ность о своих намерениях ко­мандира эскортируемого под­раз­де­ле­ния, а затем поступил так же, как при­вык дей­с­т­во­вать в небе над Ки­та­ем. Где, ввиду отсутствия серьёзного противо­дейс­твия противника, и возникла практика кан­сэцу эн­го , или «не­п­ря­мого эскорта», когда японские истребители считали сво­ей главной задачей не при­к­ры­вать эс­ко­ртируемые бом­бар­ди­ров­щи­ки, а без затей валить всё, что лета­ет в пределах ви­ди­мос­ти, вне зависимости от степени их уг­р­озы основной задаче.

Вооружение пикирующего бомбардировщика «Дуглас» SBD-3 «До­н­т­лесс» состояло из двух курсовых 12,7-мм пулемётов, и турельного спаренного 7,62-мм у стрелка-радиста.

Шестёрка «Зеро» спикировала на американские «торпедоносцы», которые вне­за­пно оказались шестью пикировщиками SBD-3 «До­н­т­лесс» с «Энтерпрайза». Каза­лось бы, невелика разница, однако, кроме более прочной конструкции, эти сам­о­лёты были и во­о­ру­жены несколько серьёзней «Девастейторов». А ещё они лете­ли уже без бомб, налегке. В результате, ожидаемой «охоты на сидячих уток» не получилось – сомкнувшие строй бомбардировщики встречали атакующие «Зе­ро» из дюжины стволов спаренных турельных 7,62-мм пулемётов стрелков-ра­ди­с­тов и при любой возможности провожали их из того же количества стволов уже 12,7-мм синхронных «Браунингов».

К тому моменту, ко­г­да до капитан-лейтенанта Сигемацу окончательно дошло, что «что-то пошло не так», все шесть «Донтлессов» хоть и получили по­па­дания, но продолжали лететь, держать строй и отстреливаться, в то время как два «Зе­ро» получили такие по­в­ре­ж­дения, что ни о каком продолжении выполнения ими боевой задачи речи уже не шло, и их пришлось отправить обратно на авиа­но­сец. Причём если один из этих истребителей дотянул до «Хирю» и смог на не­го сесть, окончательно разбив при этом са­мо­лёт, то второй даже не стал пыта­ть­ся и сел на воду поблизости от первого попавшегося эсминца внешнего ох­ра­не­ния со­е­ди­нения.

Од­на­ко это было не самой главной проблемой – как показала группа Джона Та­ча, даже четыре истребителя могут се­рь­ёзно ос­ло­ж­нить жизнь воздушному ох­ра­нению вражеского соединения – но теперь оставшейся четвёрке надо было опять на­би­рирать 3000 метров высоты, плюс догонять летевшие всё это время на кре­йсерской скорости 300 км/ч «Вэлы». С учётом скорости и ско­ро­по­д­ъёмности «Зе­ро», им на это тре­бо­вались не более десяти минут. Но оказалось, что этих минут у них в запасе уже не было.

Схема второго этапа сражения при Мидуэе. Красным пунктиром показан маршрут ударной группы с «Хирю».

В 11:52 оператор радара «Йорктауна» мичман Вэйн Беннетт доложил об обна­ру­же­нии очередной цели. Эта засечка была да­леко не первой, весь предыдущий час в журналах диспетчеров ПВО обоих американских оперативных соединений уже был заполнен многочисленными приказами истребителям воздушного ох­ра­­нения проверить очередной радарный «призрак», но все они оказывались во­з­вращающимися небольшими группами или поодиночке американскими само­лё­тами.

Однако на этот раз засечка на дальности в 32 мили [59,3 км] и пеленгу 255° была явно групповой, скоростной и, судя по всему, – высотной (как мы помним, РЛС типа CXAM-1 высоту определять не умели, и она вычислялась косвенными ме­то­дами), поэтому командир ави­а­группы «Йорктауна» капитан 3-го ранга Оскар Пе­дерсон, в очередной раз задействованный в качестве диспетчера ис­т­ре­би­те­лей ПВО 17-го оперативного соединения, отправил на её проверку и перехват сразу половину воздуш­но­го охранения.

Но, как это обычно и бывает, произошло это всё в самый неподходящий момент – двенадцать «Уайлдкэтов» 2-го и 4-го дивизионов 3-й истребительной только что под­ня­ли­сь в воздух и не успели не только набрать высоту, но даже хотя бы распре­де­ли­ться по звеньям и дивизионам. Спустя две минуты, так и не дождавшийся сбора своих подчинённых командир 4-го дивизиона старший лей­тенант Артур Брассфилд доложил об этом диспетчеру.

После чего кинулся вдогонку за этими подчинёнными (и непонятно как прим­к­нувшим к ним старшим лейтенантом Скоттом МакКаски вообще из другого ди­визиона), которые живописной не­ор­га­ни­зо­ван­ной тол­пой уже летели на пе­ре­хват противника. Кто хотя бы звеньями, а кто вообще поодиночке. Диспетчер ПВО це­лых пять минут честно пытался как-то победить этот бардак, после чего, на вся­кий пожарный, отправил по пе­ле­н­гу 255° ос­тав­шую­ся пятёрку истребителей уже из 2-го дивизиона.

Скороподъёмность полностью за­п­ра­в­ле­н­ного и вооружённого F4F-4 «Уайлдкэт» на уровне моря составляла всего 1850 футов/мин [564 м/мин], и для того, чтобы на­б­рать высоту в десять «ангелов» [10 000 футов, 3048 метров], на которой в данном случае шли яп­о­нские бом­бар­дировщики, ему требовалось минимум пять с половиной минут. А кроме того, с вражес­ки­ми са­молётами надо было ещё сблизиться.

С момента получения целеуказания про­ш­ло уже восемь ми­нут, когда старший лей­те­нант Артур Брассфилд поднял голову и ис­пы­тал ощу­ще­ние déjà vu . Он был уча­стником сражения в Коралловом море, на его сче­ту уже им­е­лись один «Вэл» и один «Зеро», и вот опять он видел над собой строй из двух «V из V» самолётов с эллипсовидными в плане плоскостями. С одним важным от­ли­чи­ем: на этот раз над ними не было японских истребителей.

В 12:00 старший лейтенант Брассфилд сообщил на авианосец: « Бандиты надо мной, курсом на корабль. Похоже их 18 ». Пра­к­тически одновременно с ним ко­ма­ндир эскадрильи японских пикировщиков капитан-лейтенант Митио Кобая­си в свою оче­редь передал на «Хирю»: « Атакуем вражеский авианосец. 09:00 ». А спустя считанные секунды начался крайне странный воз­ду­ш­ный бой, о подроб­ностях которого мы, во многом благодаря дисциплинированности Брассфилда, можем, что до­с­та­то­ч­но редко бывает, судить не только по воспоминаниям уча­ст­ников, но и по «синхронному источнику», журналу радиопереговоров дис­пет­чера истребителей ПВО.

Командир 4-го дивизиона 3-й истребительной всё ещё набирал высоту для ата­ки, когда два са­мых не­терпеливых его подчинённых, старшие лейтенанты Уи­ль­ям Вуллен и Уильям Барнс решили не терять времени и ата­ко­ва­ли ве­ду­щий тю ­­­ тай (дивизион) противника прямо с набора высоты, будучи почти в 300 ме­т­рах по курсу и настолько же ни­же вражеских бом­бар­ди­ров­щи­ков. Шансы по­па­сть с такого угла были невелики, на попадания никто и не претендовал, одна­ко двенадцать трасс, при­ле­тев­ших с нижней полусферы, заставили японских пилотов ша­ра­х­нуться в стороны и сломать строй.

Строй японских пикировщиков «Аити» D3A1. В кадре видны одиннадцать машин, расположенных, казалось бы, достаточно хаотически. Но на самом деле, конечно же, на виде сверху (или снизу) мы увидели бы чёткий строй из «V-образных» звеньев и дивизионов.

Следующим в дело вступил приблудный старший лейтенант Скотт МакКаски из 2-го дивизиона. Он не стал атаковать на на­бо­ре высоты, но тоже не смог дотер­пе­ть и начал действовать сразу по достижении эшелона, на котором летели «Вэ­лы». Вк­ли­нившись между двумя девятками, он вышел во фланг расстроенного строя первого тютая японских пикировщиков и с ми­ни­мальной дистанции ра­с­­стрелял и поджёг крайний бомбардировщик, заодно ещё более дезориенти­ро­вав остальные.

Затем, от­вер­нув вправо, направился ко второй девятке, летевшей немного даль­ше и выше. Однако, он неудачно рассчитал манёвр, при­шлось гораздо энергич­ней работать элеронами, в результате эллипс рассеивания залпа его «Уайлдкэ­та» оказался пер­пен­ди­кулярен атакуемым самолётам. Дав короткую очередь по крайней машине второго тютая пилот отвернул, чтобы выйти на цель с более выгодной позиции и увидел перед собой две машины из рассеянной первой де­вятки.

МакКаски сосредоточился на новой цели, занял позицию для атаки и уже соби­рался открыть огонь, когда вдруг об­на­ру­жил, что его самолёт летит пря­ми­ком в центр строя второго дивизиона пикировщиков. Отворачивать и да­же целиться было уже поздно, по­э­то­му пилот просто зажал га­ше­т­ку, поливая вражеский стр­ой, что называется, «от пуза».

Вы­со­ко­про­фес­си­о­на­ль­ные японские пилоты совершенно не горели же­ла­нием бы­ть протараненными каким-то криворуким не­нор­мальным гай­д­зи­ном, тем бо­лее, что их основная цель была уже видна прямо по курсу, и теперь самолёты уже и второго тю­тая рва­нули во все стороны, стараясь увернуться как от беспо­рядочно палящего аме­ри­канца, так и друг от друга. В 12:02 всё ещё набиравший вы­со­ту старший лейтенант Брассфилд проинформировал свой авианосец: « Это Алый 19. Строй, похоже, развален. »

Фрагмент журнала радиопереговоров диспетчера ПВО АВ «Йорктаун». Корабль жил по часовому поясу Гринвич -10, поэтому временные метки на два часа опережают время Мидуэя (Гринвич -12), к которому принято привязывать события данного сражения.

Проскочивший рассеянный им строй японских пикировщиков старший лейте­на­­нт МакКаски убрал, наконец, палец с га­ше­т­ки. Хотя мог этого и не делать – пулемёты его «Уайлдкэта» и так уже молчали, полностью расстреляв непривыч­но ма­лень­кий боекомплект. Од­на­ко времени на раздумья ему не оставили – по правому крылу истребителя ненавязчиво постучало.

Пи­лот обернулся, го­то­вый увидеть за спиной хищный силуэт «Зеро», но вместо этого с изумлением обнаружил там два самолёта с небольшим из­ло­мом плос­ко­с­тей и обтекателями на колёсах неубирающегося шасси – в хвост ему заходили два «Вэла». «На­с­ту­па­тель­ное» во­о­ру­же­ние «Аи­ти» D3A1 состояло всего из пары синхронных пулемётов винтовочного калибра, однако в данной си­ту­а­ции Мак­Каски не мог противопоставить им вообще ничего, оставалось лишь драпать, свалив машину в пикирование.

Вы­ров­няв самолёт у сá­мой во­ды, он убедился, что за ним не последовали, а ещё увидел за спиной два огромных «гейзера» на по­верх­нос­ти океана. Пи­ло­ты этих «Вэлов» пришли к выводу, что «спасение утопающих – дело рук самих утопа­ю­щ­их» и избавились от бомб, дабы попытаться на облегченных бомбарди­ров­щи­ках хоть как-то заменить отставшее истребительное при­кры­тие.

Тем временем, примерно в те же 12:02, к месту действия подтянулся ещё один «Уайлдкэт» 4-го дивизиона 3-й ис­т­ре­би­тель­ной, и его пилот, лейтенант Гарри Гиббс, стал свидетелем разгона второго японского тютая старшим лейтенан­том МакКаски. Не мудрствуя лукаво, он сел на хвост одного из потерявших стр­ой «Вэлов» и безо всяких помех расстрелял его бензобак. Ох­ва­чен­ная пламенем машина понеслась вниз, а молодой пилот не смог удержаться от того, чтобы не проследовать за ней до сá­мо­го падения в воду. Не самое умное решение в бое­вой остановке, и единственное, что его оправдывало – это был первый в его жи­з­ни сбитый вражеский самолёт.

Между тем, начавшие всю эту катавасию атакой снизу старшие лейтенанты Ву­л­лен и Барнс успели набрать высоту и тоже атаковали потерявшие строй бом­бар­дировщики, записав себе на счёта по одному сбитому «Вэ­лу», плюс пару по­вреж­дённых. Плохой новостью было то, что на это они потратили почти весь боеком­плект.

7,7-мм пулемёт обр. 97, использовался в качестве синхронного практически на всех типах японских палубных самолётов Тихоокеанской войны. Являлся лицензионной копией британского «Виккерс» класс Е, то есть прямым потомком старого доброго «Максима».

Одновременно с этим, в те же 12:02, командир 4-го дивизиона старший лейте­на­нт Артур Брассфилд наконец набрал вы­со­ту для нормальной атаки сверху. Он уже собрался действовать согласно бессмертной стратегеме быка на холме из из­вестного ане­к­дота, когда обнаружил, что «стадо коровок» вовсе не пребывает в ожидании когда его «неторопливо поимеют» – оди­ноч­ный «Аити» D3A1 нап­ра­в­ля­лся в его сторону с явным намерением атаковать. Слегка опешивший от подо­б­ной наглости аме­ри­кан­ский пилот автоматически довернул машину и на­жал на спуск, хотя вражеский бомбардировщик был ещё сильно за пре­де­лами даль­ности прицельного огня.

Однако инстинктивное действие оказалось правильным – увидевший летевшие в его на­п­равлении трассы очередей японец мгновенно осознал, что был неправ, и что его пара 7,7-мм пулемётов явно не в со­с­то­я­нии тягаться с шестью крупно­калиберными «Браунингами», поэтому его пыл тут же иссяк, и он счёл за луч­ш­ее из­ба­вить­ся от бом­бы и уйти в пикирование, пока американский истре­бите­ль ещё не успел с ним близиться. Поскольку этот «Вэл» уже не пред­став­лял угрозы защищаемым кораблям, Брассфилд не стал тратить время на его преследование и раз­вер­нул­ся в сто­рону бо­лее приоритетных целей.

Таковыми он счёл тройку пикировщиков, возглавляемую машиной с горизон­та­льной командирской «лычкой» на хвосте – кто-то из командиров сётаев (зв­ень­ев) смог собрать своих подчинённых в строй и теперь вёл их прямо на «Йоркта­ун». в 12:04 Брас­сфилд сообщил об этом диспетчеру, а затем попробовал прив­ле­чь к этой группе внимание кого-то из своих подчинённых, на­хо­див­ше­гося в пределах вид­и­мости, но тот был явно занят своей целью, так что командиру 4-го диви­зи­она ничего не оставалось, кро­ме как атаковать эти три «Вэла» в одиночку.

Он начал заход слева сверху на командирскую машину, однако её пилот сво­е­вре­­менно заметил атакующий «Уайлдкэт», но вместо того, чтобы попытаться как-то уйти, выполнил крутой вираж влево и с на­бо­ром высоты устремился на­встречу истребителю, оба ведомых последовали за ним. Все три пикировщика приподняли носы и теперь Брассфилд чётко видел, что все они несут бомбы.

Сблизившись до 300 ярдов [274 м] – даже ближе дистанции сведения стволов – старший лейтенант открыл огонь по двигателю «Вэла». Разлетавшиеся в сто­ро­ны обломки капота подтвердили пра­виль­ность прицела, а затем двигатель всп­ы­хнул. Набиравшая высоту машина потеряла тягу, на мгновение «зависла» в воздухе, а затем свалилась в беспорядочное падение, оставляя за собой шлейф дыма.

Фотодиорама 1942 года, изображающая бой «Уайлдкэтов» с «Вэлами» на подступах к «Йорктауну».

Предельным разворотом элеронов американский пилот поставил свой истреби­тель «на крыло» и вышел во фланг второму пикировщику на дистанции уже ки­н­жального огня, в момент нажатия на гашетку самолёты разделяло не более 150 ярдов [137 м]. Поскольку это было уже намного ближе дистанции сведения ство­лов, то ни о каком точечном прицеливании речи не шло, и Брассфил вёл огонь просто по передней трети фюзеляжа, в район двигателя и кокпита.

Результат превзошёл все ожидания – в результате попадания по авиабомбе ка­либра 250-кг та сдетонировала, и 3,5-тонный бомбардировщик попросту исчез в ог­нен­ной вспышке. Взрыв 60 кг тринола (или 90 кг тротил-гексиловой смеси – в зависимости от типа бомбы), усиленный ос­тав­шимся в баках бензином, не про­ш­ёл даром и для атакующего истребителя, находившегося всего в несколь­ких де­сятках метров. Са­мо­лёт тряхнуло так, что Брассфилд с трудом восста­но­вил над ним контроль, после чего занялся последним из этой тройки.

Как и первый встреченный им в тот день «Вэл», тот тоже «всё понял» и решил попытаться добраться до цели более бла­го­ра­зум­ным, чем перестрелка с про­де­монстрировавшим свою эффективность американским истребителем спо­со­бом. Японский пилот свалил свою машину в пикирование, пытаясь спрятаться в об­ла­ке сотней метров ниже, но поскольку он так и не сбросил бомбу, Брассфилд на этот раз не мог позволить этому самолёту уйти. Пользуясь преимуществом в ско­­ро­с­ти пикирования он нагнал вражескую машину, «сел на хвост» и прицель­но расстрелял её кокпит – «Аити» D3A1 так и не вы­шел из пике.

Командир 4-го дивизиона, в отличие от своего молодого подчинённого, не стал провожать его до поверхности оке­а­на, а наоборот немедленно начал набор вы­соты. Но стоило ему подняться до 7000 футов [2134 м], как его попытался ата­ко­вать ещё один пикировщик. Однако и ему хватило короткой очереди с дальней дистанции, чтобы понять, что тут ему ловить нечего, и искать спасения побли­же к воде. Уходя в пикирование он продемонстрировал отсутствие бомбы под фю­зе­­ля­жем, так что Брас­сфилд опять решил не тратить время и патроны на не представлявшую опасности кораблям машину.

Тем временем вся эта свалка приблизилась к 17-му оперативному со­е­ди­не­нию и ока­за­лась в зоне поражения корабельной ПВО дальнего радиуса. В 12:06 заго­во­рили 127-мм орудия находившегося ближе всех тяжёлого крейсера «Асто­рия», и вскоре огонь вели все 44 пятидюймовые «универсалки», имевшиеся как на двух крейсерах и пяти эс­мин­цах эскорта, так и на са­мóм авианосце. Все пос­ледую­щие события в воздухе происходили среди разрывов зенитного бар­ра­жа, а на по­ле боя, тем вре­ме­нем, появились новые действующие лица.

Зенитный барраж над 17-м оперативным соединением. 4 июня 1942 года.

Набиравшие высоту для очередной атаки старшие лейтенанты Вуллен и Барнс выскочили из облака прямо навстречу чет­вёр­ке «Зеро» – остаткам эскортной группы капитан-лейтенанта Сигемацу. Стычка ограничилась короткой пере­ст­релкой на вст­реч­ных курсах – у американских истребителей закончился бое­ко­м­плект и они поспешили спикировать к воде, а японцы не ста­ли их преследо­вать, так как всё ещё пытались нагнать пикировщики, которые должны были защи­щ­ать. Однако их хлад­но­кро­вия хватило ненадолго.

Не успевшие ещё принять участие в бою пилоты 4-го дивизиона старший лей­те­нант Дюран Мэтсон и лей­те­нант Хорэс Басс всё ещё набирали высоту, когда ко­м­андир звена Мэтсон вдруг увидел куски обшивки, отлетавшие от его правой плоскости и услышал сопровождающие этот процесс звуковые эффекты. Один из яп­онских пилотов-истребителей не вы­дер­жал, и последовал привычке сбивать всё, что летает, особенно, когда речь идёт об одиноком самолёте, пилот которо­го да­же не по­до­зре­ва­ет о твоём присутствии. К его несчастью, данный самолёт вовсе не был «одиноким» – не замеченный из-за облака японцем лейтенант Ба­сс, для которого этот бой был первым в жизни, увидев заходящий на его ко­ма­н­дира вражеский истребитель дей­с­т­вовал, что называется, по учебнику и не ос­та­вил увлёкшемуся атакой японцу никаких шансов.

Эскортная группа сократилась до трёх «Зеро», но даже не это было самым стра­ш­ным – капитан-лейтенант Сигемацу уже видел, что из-за своего приступа мо­лодецкой удали полчаса назад он теперь гарантированно не сможет выполнить по­с­тав­лен­ную перед ним задачу. Одно дело – оборонять плотный строй, что во­з­можно достаточно эффективно осуществить даже ма­лы­ми силами (что недав­но наглядно продемонстрировала всего пара «Уайлдкэтов» 3-й истребительной, ос­у­ществлявших не­по­с­ред­с­твенное прикрытие торпедоносцев с «Йорктауна»), и со­в­сем дру­гое – пытаться защитить уже рассредоточенные по ог­ром­но­му про­стра­н­ству одиночные пи­ки­ров­щи­ки, каждый из которых про­ры­вал­ся к цели по сво­е­му маршруту и на свой страх и риск. Оставалось лишь попытаться отвлечь на се­бя хотя бы какие-то истребители противника.

Несмотря на простреленную плоскость, «Уайлдкэт» старшего лейтенанта Мэтсо­на сохранял боеспособность, поэтому тот про­дол­жил поиск целей, и цель не за­ставила себя ждать – судя по всему, пилот очередного «Вэла» не знал о том, что их эскорт наконец соизволил появиться на поле боя, поэтому он продолжал из­о­бражать истребитель. Далее всё шло по уже сло­жив­шей­ся за эти пять минут тра­диции – идущий в лобовую атаку пикировщик получил первые пули в капот и ре­зко пошёл на сни­же­ние. Имевший печальный опыт Мэтсон не стал испы­ты­ва­ть надёжность своих «Браунингов» отрицательной перегрузкой, и вме­сто то­го, что­бы «клюнуть носом» вслед за снижающимся японцем, сделал широкую «бо­ч­ку» и зашёл к нему с траверза.

Сближаясь с японским бомбардировщиком американский пилот не мог избави­ть­ся от ощущения, что что-то идёт не­пра­виль­но. И только на дистанции прице­ль­ного огня он понял, что именно: стрелок-радист «Вэла» даже не пытался вес­ти по нему огонь. Причина была проста – второй член экипажа сидел лицом впе ­ рёд , а турельный 7,7-мм пулемёт обр. 92 был вообще по-походному спрятан в ни­шу фюзеляжа. Длинная очередь, прошившая самолёт от капота до хвоста, ск­о­­рей всего сразу убила обо­их лётчиков, и «Вэл» свалился в беспорядочное сни­же­ние, но поскольку это не сопровождалось никакими пиро­тех­ни­чес­ки­ми эф­ф­е­к­тами, то следовавший за командиром звена лейтенант Басс на всякий случай до­бавил ещё и от себя.

Оба аме­ри­кан­с­ких пилота не обратили внимания на маркировку на хвосте вра­жеского самолёта, но с очень высокой вероятностью там дол­ж­на была быть ко­мандирская «лычка» – командир 2-го тютая (дивизиона) бомбардировочной эскадрильи «Хирю» капитан-лей­те­нант Ми­ти­дзи Ямасита в этом вылете пред­почёл занять место стрелка-радиста, чтобы иметь возможность сосредо­точить­ся на ко­ман­до­вании своим подразделением.

Таким образом, несмотря на общую бестолковость и неорганизованность дейс­т­­вий, за первые пять минут боя шесть пи­ло­тов 4-го ди­ви­зиона 3-й истребитель­н­ой «Йорктауна» и примкнувший к ним стар­ший лейтенант МакКаски успели ра­збить строй вра­же­с­ких самолётов, сбить восемь «Вэлов» – почти половину японск­ой эскадрильи – и один «Зеро», а кроме того, заставить ещё как минимум два пи­ки­ровщика избавиться от бомб.

Од­на­ко при этом почти все пилоты дивизиона уже успели пол­но­с­тью расстре­лять боекомлект, а у самых хлад­но­кров­ных (или запоздавших) его ос­та­ва­лось на считанные секунды ведения огня. Меж­ду тем, в воздухе имелось ещё восемь «Вэл­ов» с бомбами, плюс три наконец-то вмешавшихся в процесс японских истреби­те­ля, так что справиться с ними 4-й дивизион уже не мог.

Ситуацию могли спасти «Уайлдкэты» 2-го дивизиона, которые диспетчер ПВО 17-го Оперативного соединения уже давно отправил в район пе­ре­х­вата. Но од­ин из этой шестёрки, упомянутый выше старший лейтенант МакКаски, тоже уже ус­пел рас­ст­релять бое­ком­п­лект, а двое взлетевших последними пилотов, лейтенанты Марк Брайт и Джордж Маркхэм уже не увидели никого из своих под облаками, после чего на­с­то­лько чётко при­няли целеуказание диспетчера, что, во-первых, полетели силь­но не в ту сторо­ну, а во-вторых, почему-то ре­ши­ли, что речь идёт об атаке торпедоносцев и по­этому да­же не пытались набрать высоту. В результате, это под­крепление све­ло­сь все­го к трём машинам.

У пилотов 2-го дивизиона было больше времени на набор высоты, а его коман­дир, старший лейтенант Ричард Кроммелин, на опыте Кораллового моря чётко запомнил, что в случае столкновения с «Зеро» лишней высоты не бывает. Поэ­то­му он на всякий пожарный забрался аж на 5500 метров, при этом почти не удаляясь от соединения. Однако на этот раз данное решение ока­за­лось ошибочным.

Первая обнаруженная им в разрывах облаков цель – группа из пяти японских пи­ки­ровщиков, в очередной раз сколоченная из разбитого строя кем-то из коман­ди­р­ов звеньев – шла всё на том же эшелоне около 3000 метров, так что Кроммелину и его ведомому лейтенанту Джону Бэйну предстояло долгое пикирование, в кон­це ко­то­рого они набрали такую скорость, что ни о каком прицельном огне речи не было.

Дав несколько очередей «в ту сторону» пара «Уайлдкэтов» проскочила японский строй и быстро набрала высоту для новой атаки. На этот раз они добились нес­к­о­льких попаданий, но «Вэлы» продолжали по­лёт, и американские пилоты впос­ледствии не претендовали на сбитие кого-то из этой группы.

Во время этого второго захода лейтенант Бэйн слишком сосредоточился на стр­е­льбе и в результате оторвался от ко­ман­ди­ра в самый неподходящий момент – на­чав набор высоты для третьего захода тот выскочил на сократившуюся до трёх машин эс­корт­ную группу «Зеро». Для старшего лейтенанта Кроммелина это означало повторение кошмара Кораллового моря – дог­файт с качественно и количественно превосходящими японскими истребителями, причём на изряд­но потерявшем в ма­нёв­рен­ных характеристиках F4F-4.

Но, к удивлению, на этот раз его не только не сбили, а он сам претендовал на по­­вреждение одного и уничтожение другого «Зеро». Так или иначе, расстреляв боекомплект невредимый Кроммелин вышел из боя, спикировав к са­мой воде, ему очень помогло то, что в этот момент внимание японцев отвлёк другой пи­лот его дивизиона, лейтенант Ричард Райт, тоже влетевший в эту свалку. В ре­зу­ль­та­те, подкрепление из трёх машин 2-го дивизиона не смогло сбить ни одного «Вэ­­ла» – все семь сохранивших бомбы пикировщиков продолжали лететь к «Йо­р­ктауну».

Приближение и отход японских пикировщиков с точки зрения эсминца «Хьюз» (Время по Гринвичу).

Но у командира авиагруппы «Йорктауна» капитана 3-го ранга Оскара Педер­со­на, исполнявшего обязанности диспетчера истребителей ПВО 17-го операти­в­но­го соединения, имелся последний козырь в виде опции «звонок другу». Стро­го говоря, за помощью к своему коллеге, диспетчеру ПВО 16-го ОС капитану 3-го ранга Леонарду Доу он обратился ещё в 11:57, сразу после того, как послал все свои истребители на перехват приближающейся групповой цели.

16-е оперативное соединение в тот мо­мент находилось в 30 милях [55,6 км] к юго-востоку от 17-го и имело в воздухе целых девятнадцать истребителей. Три из них были из де­жур­ного боевого охранения, почти выработавшими топливо, а остальные срочно подняли в воздух, чтобы полностью освободить палубы для посадки воз­вращавшихся ударных машин. Капитан 3-го ранга Доу решил отправить все вос­емь «свежих» истребителей с «Хорнета» на помощь соседу, в то время как вось­мё­рка с «Энтерпрайза» должна была занять блокирующую позицию на се­ве­ро-западном направлении на случай, если японские самолёты вдруг повернут к 16-му ОС.

Но, как обычно, «гладко было на бумаге». Из восьми «Уайлдкэтов» с «Хорнета» лишь половина услышала этот приказ и по­ле­те­ла на северо-восток. В район боя они прибыли как-раз во время начавшейся свалки с «Зеро», и одно из звеньев под ко­ман­до­ва­ни­ем капитан-лейтенанта Уоррена Форда, пользуясь преимуществом в высоте, сразу же спикировало на тройку японских ис­т­ре­би­телей. Судя по заяв­кам пилотов, все три «Зеро в ходе этой атаки были сбиты, что явно было неко­то­рым преувеличением, потому как один из этих «сбитых» вскоре вышел в лоб­о­вую атаку набирающему высоту Форду.

Обменявшись очередями, са­мо­лё­ты разминулись и начали крутить «ножницы». Японец за счёт гораздо мень­ше­го радиуса виража легко «сел на хвост» своему противнику, и первый в жизни воздушный бой капитан-лейтенанта Форда мог стать по­с­лед­ним, если бы не искавший своего командира лейтенант Бэйн из 2-го дивизиона 3-й истребительной, который в свою очередь незамеченным сел на хвост ув­лёк­ше­му­ся атакой японскому пилоту и прицельно расстрелял его бен­зо­баки.

Между тем пятёрка японских пикировщиков, которую не удалось проредить ст­аршему лейтенанту Кроммелину с его ве­до­мым, уже находилась внутри ордера 17-го ОС и именно их выбрало целью второе звено истребителей с «Хорнета» под ко­ман­до­ва­нием лейтенанта Джорджа Форманека. Результатом их атаки стали два падающих горящих самолёта, замеченные с на­хо­див­шегося рядом эсминца «Хьюз».

Однако одним из них был «Уайлдкэт» лейтенанта Стивена Грувза, ведомого Фо­р­ма­не­ка. Он стал единственным американским самолётом, потерянным в этом бою, причём командир звена утверждал, что это был «дружественный огонь» – на выходе из атаки истребитель влетел в разрыв 127-мм зенитного снаряда. Но так или иначе, количество японских пикировщиков с бомбами сократилось до семи.

А на тяжёлом крейсере «Портланд» видели другие части атакующей группы, заходившие с западного и южного направлений. (Схема повёрнута на 70° против часовой стрелки).

Роль пресловутой «кавалерии», что прибывает в последний момент и всех спа­са­ет, могла сыграть ещё одна четвёрка «Уай­л­д­кэтов», на этот раз из 6-й истре­би­те­льной «Энтерпрайза». Командир этого дивизиона, капитан-лейтенант Ро­д­жер Ме­ли был поставлен на блокирующую позицию на полдороги между 16-м и 17-м оперативными соединениями. Однако вместо того, что­бы нарезать круги в ука­занном районе, он с каждым новым кругом смещался в сторону «Йоркта­у­на», периодически за­п­ра­ши­вая диспетчера, пока, наконец, не получил разреше­ние присоединиться к веселью.

Четыре свежих американских истребителя появились над районом боя в самый по­следний момент и атаковали всё ту же «бессмертную» группу «Вэлов», котор­ую от­де­ля­ли от «Йорктауна» уже считанные сотни метров. Мели вывел свою группу на идеальную позицию для атаки сверху-спереди, взял в прицел головной пикиро­в­щик, вышел на дистанцию эффективного поражения, нажал на гашетку и... Пу­лемёты молчали. Командир дивизиона крикнул по радио «Про­дол­жать ата­ку!», а сам ушёл в крутой вираж, чтобы освобободить линию огня, а заодно по­пыта­ть­ся перегрузкой «ожи­вить» пулемёты.

Однако подчинённые не услышали его команды, а кроме того, прямо за их гру­п­пой начали рваться сна­ря­ды очередного залпа корабельных зениток. Пилоты решили, что командир выполняет манёвр уклонения от зенитного огня и вме­с­то атаки дисциплинированно последовали за ним. Времени для второго захода у них уже не было.

Таким образом к 12:10 последний шанс уничтожить все японские пикировщики был упущен. Семь «Вэлов» уже выходили на точки вхо­да в пикирование. А прав­и­ль­ней было бы сказать – целых семь !