Не хотел отпускать Виолетту.

Мы провалялись в постели до самого обеда. Солнце уже высоко стояло, а я все еще не мог оторваться от ее тела. Виолетта лежала на моей груди, теплая, сонная, с растрепанными светлыми волосами, и тихо посмеивалась, когда я проводил ладонью по ее спине и ниже.

– Гриша… – прошептала она хрипло, когда моя рука снова скользнула между ее бедер. – Нам надо работать…

– Работать можно и потом, – ответил я, целуя ее в шею.

Девушка застонала, выгнулась подо мной, но потом уперлась ладонями мне в грудь.

– Нет. Хватит. Я серьезно. Мне нужно снимать контент, а тебе – работать. Иначе заказчик мне голову оторвет, а если не он оторвет, то мой босс.

Тяжело выдохнул и нехотя отпустил ее. Она встала с кровати совершенно голая, и я снова почувствовал, как во мне все закипает. Ее тело было покрыто следами: легкими засосами, отпечатками пальцев. Она выглядела чертовски соблазнительно.

– Прекрати так смотреть, Суровый. Я сейчас не выдержу и останусь, – Виолетта поймала мой взгляд и улыбнулась.

– Вот и оставайся, – пробормотал я.

– Увидимся, – Виола только рассмеялась, надела мою футболку, взяла свои вещи и вышла из комнаты.

Через час она зашла ко мне в мастерскую и была полностью собрана. Легкий короткий белый сарафан, который едва прикрывал бедра, панамка, солнцезащитный крем, бутылка воды, фотоаппарат и штатив. Выглядела она так, будто сошла с обложки журнала про летний отдых.

Я как раз стоял у верстака без футболки, когда она вошла. Подошла молча, обняла меня сзади, прижалась щекой к спине.

– Я пошла, – тихо сказала она. – Буду через пару часов.

Развернулся, взял ее за талию и притянул к себе. Поцеловал жадно, глубоко. Сарафан задрался, и я почувствовал под пальцами голую кожу. Виола застонала мне в губы, прижимаясь сильнее.

– Суровый… – выдохнула она. – Если ты сейчас меня не отпустишь, я никуда не пойду…

Сжал ее ягодицы, приподнял и посадил на край верстака. Она обхватила меня ногами, и на секунду я действительно был готов взять ее прямо здесь, среди стружки и инструментов.

Но девушка отстранилась, тяжело дыша, и уперлась ладонями мне в грудь.

– Нет… – прошептала она с улыбкой. – Я должна работать. И ты тоже. Вечером… вечером я вся твоя.

Она поцеловала меня быстро, но горячо и соскочила с верстака.

– Не скучай слишком сильно, – бросила она уже от двери и исчезла.

Я остался стоять посреди мастерской с бешеным сердцебиением и очень заметной эрекцией.

– Черт… – выдохнул, проводя рукой по лицу.

Работа шла тяжело, я пытался сосредоточиться на столе, но мысли постоянно возвращались к ней. К тому, как она стонала ночью и утром. Как выгибалась подо мной, как смотрела мне в глаза, когда кончала. Как шептала мое имя, когда я входил в нее снова и снова.

Я ударил молотком по пальцу так сильно, что выругался вслух.

– Сукин сын… – прошипел, тряся рукой.

Все потому, что я думал не о работе, а о том, как ее тело обхватывало меня, как она царапала мне спину и как сладко кричала, когда я доводил ее до оргазма. Отложил инструменты через пару часов. Руки дрожали, а в голове было только одно: почему Виола не отвечает?

Я написал ей. Потом позвонил. Тишина. Еще раз. Еще раз. Телефон был вне зоны или выключен. Начала подниматься тревога. После вчерашнего случая в лесу я уже не мог спокойно относиться к тому, что она не отвечает.

Вышел из мастерской и быстрым шагом направился к реке, она говорила утром, что хочет поснимать там. На берегу дальней заводи, где вода была спокойной и глубокой, я увидел ее вещи.

Белый сарафан лежал на траве. Рядом кеды, сумка, фотоаппарат, штатив, сумка, в ней телефон и бутылка с водой. Самой Виолетты не было.

Сердце ухнуло вниз.

– Виолетта! – крикнул.

Тишина. Я огляделся. Вода была спокойной, но течение здесь сильное. Если она решила искупаться…

– Виолетта!!!

Никакого ответа. Страх ударил так сильно, что в ушах зазвенело. Я представил, как она зашла в воду, как течение подхватило ее, как она не успела выплыть… Я скинул футболку, кроссовки и кинулся в реку.

Вода была холодной, но я почти не чувствовал этого. Плыл к середине заводи, нырял, кричал ее имя, снова нырял.

– Виолетта!!!

Легкие горели, сердце колотилось как сумасшедшее. Я нырял снова и снова, ощупывая дно руками. Ее нигде не было. Вынырнул, тяжело дыша, и в этот момент услышал где-то с берега знакомый голос:

– Григорий! Ты что делаешь?!

Я резко обернулся. На берегу стояла Виолетта. В купальнике, с мокрыми волосами. Она смотрела на меня круглыми глазами.

– Ты… ты жива… – выдохнул.

– Конечно, жива! Я просто искупалась и пошла за земляникой чуть дальше по берегу. А ты что здесь устроил?!

Вылез из воды, весь мокрый, и в два шага оказался рядом с ней. Схватил ее за плечи, прижал к себе так сильно, что она пискнула.

– Я думал, ты утонула… – хрипло сказал ей в волосы. – Вещи на берегу… сарафан… телефон… я подумал…

Она замерла, а потом обняла меня в ответ.

– Я здесь, – тихо сказала она. – Я здесь, Гриша. Я никуда не делась.

Отстранился, взял ее лицо в ладони и поцеловал. Вышло жадно, отчаянно, с остатками того дикого страха, который я только что пережил. Она ответила мне так же горячо. Когда мы оторвались друг от друга, я прижался лбом к ее лбу.

– Никогда больше так не делай, – сказал я хрипло. – Никогда.

– Не буду, – шепнула она и улыбнулась. – Обещаю.

Я подхватил ее на руки прямо в мокром купальнике и понес к деревне.

– Григорий, я могу идти сама!

– Нет, – ответил я твердо. – Сегодня ты будешь только на моих руках.

– Вещи, надо забрать наши вещи, – она засмеялась и крепче обняла меня за шею. – Ты точно сумасшедший, Суровый!

– Еще какой, скоро узнаешь, буду в бане тебя сегодня пытать.