Я сидел в гостиной и думал о предстоящей встрече с генералом Гёргеем. От этой встречи зависело очень многое, если не всё.

Пришли Савва с Эркеном.

— Ничего серьёзного, командир. Не раз уже грабили, или хозяева спрятали добро вне дома, — доложил Эркен на мой вопросительный взгляд и положил сумку передо мной. — Заначка в хозяйском кабинете: письма и бумаги. Оружие старинное, очень старое.

— Жена с дочерью управляющего плачут, не в себе. Мужа и сына готовят к похоронам. Усадьбу вымели подчистую. Паша с Асланом кашеварят. В погребе вино, пару бочек вскрыли. Немного в бутылках сохранилось. Всё испахабили, гавнюки. — Проговорил Савва.

Двое бойцов моей охраны сидели в гостиной. Они ни на минуту не оставляли меня. Молчаливыми тенями сопровождали повсюду.

— Урядник, позови вахмистра.

Командир десятка моей охраны вошёл в гостиную.

— Вахмистр, к ужину возьмите вина.

Молча кивнув он вышел.

Савва стоявший у входа заметил ординарца сотника.

— Чего тут трёшься?

— Так это, господин сотник, командир мой тама. Мы с обеда не ели. Вот ужина ему принёс.

— Тебя Лёха кличут? — смягчился Савва.

— Так точно.

— Ты вот что Лёха сам поешь, командир твой не останется голодным. Или если неймётся то отнеси ему.

— Да ну его. Там сам шайтан Иван сидит.

— Ну и что с того? — удивился Савва.

— Да как-то боязно. Видал как сотника распекал, ну и нас заодно. Я второго немчуру придавил. Вдруг помрёт?

— Да и хрен с ним. Ладно устраивайся на ночлег. Сотник твой до утра будет в доме.

Паша с Асланом притащили котёл с варевом, поставили стол и стулья. Ели из своих котелков.

Дверь в комнату открылась, вышел Андрей.

— Андрей, корми своих девок и сам поешь.

— С чего это они мои? — пробубнил смущённый Андрей.

— Ну не мои же. Дай им вина — поможет.

Андрей наложил каши в тарелки и за две ходки отнёс в комнату.

— Да, похоже, влип сотник нешуточно, — усмехнулся Эркен.

Все угомонились. Я собрался идти спать в приготовленную кровать, как из комнаты вышел Андрей Сомов. Сел напротив.

— Что делать, Пётр Алексеевич? — спросил он.

— Знал бы прикуп — жил бы в Сочи, — вздохнул я.

— Чего?

— Не знаю я, Андрей. По уму было бы довезти её до города, где австрийцы стоят, и помахать ручкой. Но ты же не ищешь лёгких путей и думаешь повесить это ярмо на шею? Андрей, эта девочка не из простых. Привезёшь ты её в Пластуновку — и что?

— Так что делать, командир?

— Думай сам. Эркен, дай сумку.

Я достал из сумки серебряные талеры и тонкую пачку банковских билетов.

— Возьми. Сделай, как я советую: оставь денег и попрощайся. Всё — разговор окончен.

Утром приехала моя карета в сопровождении Кости с десятком разведчиков. В карете сидел полковник Ботяну.

— Здравия, командир! — поздоровался Костя.

— И тебе не хворать. Трогай, Аслан.

На козлах сидел человек полковника — видимо, проводник.

— Здравствуйте, ваше сиятельство.

Иштван не выглядел подавленным.

— Здравствуйте, полковник. Куда мы направляемся?

— В Вилагош.

— Иштван, почему вы не сказали, что Артур — ваш кузен?

— А что это меняет, ваше сиятельство?

— Вы правы: ничего.

До Вилагоша мы добрались за два дня. В дороге удалось избежать ненужных приключений. Очень помогло присутствие полковника Ботяну: он решал вопросы с патрулями и заслонами. Повстанцы, не понимая, чьи мы будем, особенно не придирались. Чувствовалась нервозность и упаднические настроения.

— Правительство бежало, многие начали дезертировать. Остался только Артур. Ему удалось сохранить армию, — сообщил мне расстроенный Иштван.

Наконец мы добрались до Вилагоша. Нигде не задерживаясь, проследовали к штабу генерала Гёргея. Я остался в карете, а полковник прошёл в штаб.

Он быстрым шагом миновал коридор и без стука открыл дверь. Генерал сидел за столом и что-то писал. Подняв голову, он увидел брата.

— Иштван! — встал он из-за стола и подошёл к брату. Они крепко обнялись. — Мне сообщили, что ты погиб в сражении с русскими.

— Как видишь, жив. Артур, я не один приехал. Со мной генерал-лейтенант князь Иванов-Васильев, полномочный представитель императора при ставке фельдмаршала Паскевича. Он хочет встретиться с тобой.

— О чём он хочет поговорить? — насторожился генерал.

— Я не знаю, Артур. Но поговорить с ним ты должен. К тому же князь сказал, что этот разговор ни к чему не обязывает.

Генерал задумался.

— Хорошо, только давай поедем ко мне. Я стою на постое. Меньше лишних глаз.

Мои бойцы и сопровождение встали на постоялом дворе буквально в ста метрах от двухэтажного дома, где квартировал генерал.

Савва с Пашей и двое бойцов охраны остались со мной.

— Здравствуйте, генерал! — сказал я, войдя в комнату. Увидел молодого мужчину не старше тридцати лет. Уставшее лицо со следами бессонных ночей. — Надеюсь, ваш брат сообщил, кто я?

— Да, ваше сиятельство. Прошу, — указал он на кресло.

Я сел без всякой вальяжности.

— Не буду заходить издалека, генерал. Армия Дембинского разбита, Бем бежал в Бессарабию и пытается что-то замутить там. Правительство бежало. Остались только вы, генерал Артур Гёргей. Хочу сразу отметить тот факт, что вы — самый талантливый полководец среди всех ваших генералов. Это не только моё мнение. Его светлость фельдмаршал Паскевич весьма лестно отзывается о вас; в ответ на мои докладные его императорское величество неоднократно отмечал вас как хорошего тактика и стратега. Я это говорю не для лести, а для того чтобы обозначить своё отношение к вам, генерал.

— Я не хочу продолжения этой бойни. Вы проиграли. Ещё немного времени — и вас разобью, но сколько при этом прольётся крови? Ваши солдаты храбрые, но они не обучены. У вас катастрофическая нехватка боеприпасов. Ваши солдаты погибнут. Да, много позже их подвиг будут прославлять те, кто сейчас бежал. Это будет потом, а сейчас вся Венгрия залита кровью ваших соплеменников. Ваши правители поспешили низложить Габсбургов, не думая о последствиях, и сейчас позорно бежали, бросив вас одного отвечать за все деяния. Хотите, я вам расскажу, что будет потом?

Братья с тоской посмотрели на меня.

— Расскажите, ваше сиятельство.

— Варианта два, и оба грустные. Первый: вы сражаетесь до конца и благодаря вашему таланту продержитесь какое-то время, но конец неизбежен. Вас уничтожат — все пятьдесят тысяч. Вы герой, и ваши славные воины герои, но мёртвые. Вариант второй: вы сдаётесь, складываете оружие. Вас назовут предателем и тщательно обмажут дерьмом именно те ваши соратники, которые сбежали за границу и, пребывая в безопасности, будут усердствовать в этом увлекательном деле. Возможно, клеймо предателя останется до конца жизни. Но при этом вы сохраните жизни пятидесяти тысяч мужчин, которые нужны вашей родине. Как вам моё предсказание?

Братья молча сидели, не произнося ни слова. Было видно, что генерал задумался.

— Могу я подумать, ваше сиятельство?

— Конечно, генерал. Завтра утром я хочу услышать ваш ответ.

— Ваше сиятельство, — вмешался Иштван. — Не могли бы вы рассказать Артуру о том, что последует после его сдачи?

— Конечно. Я понимаю, что после сдачи в плен австрийцы устроят чистку и террор против вас. Вы можете негласно дать знать тем, кто опасается преследований, чтобы они тихонько дезертировали. На границе будет дано негласное указание пропускать венгров, скрывающихся от преследования властей. Но сначала они будут военнопленными и поселятся там, где укажут власти. После того как они докажут свою лояльность Российской империи, возможно их поселение в желаемых местах. Также — приём на государственную службу и в армию. Что касается непосредственно вас, я поставлю условие, чтобы вам дали возможность уехать за границу. Если возникнет желание, вы с братом можете переехать в Россию. Я окажу вам помощь на первых порах. Думайте, Артур, хорошенько думайте.

— Я принял решение, ваше сиятельство, — неожиданно заявил Артур. — Я готов отдать приказ сложить оружие, но при одном условии.

Я молчал ожидая продолжения.

— Сдаваться я буду только фельдмаршалу Паскевичу. — Твёрдо заявил генерал Гёргий.

— Ваше условие принимается. Я объясню ваше желание его светлости, фельдмаршалу Паскевичу.

Мы встали и пожали руки.

— Два дня до нас, день на согласование и два дня обратно. Итого у вас пять дней на решение ваших дел, генерал. Не буду задерживаться, сейчас тронусь в путь.

— Ваше сиятельство, не возражаете, если с вами поедет Иштван? Мне так будет спокойней.

— Нет, генерал, не возражаю.

В обратный путь решили выехать рано утром. Генерал не советовал ехать на ночь глядя.

— Ваше сиятельство, не все командиры подчиняются мне, особенно те, кто присоединился недавно. Это остатки разбитых армий и крупных отрядов. Среди них много добровольцев из польского легиона. Вот кто будет не рад тому, что я прикажу сложить оружие.

Генерал как в воду глядел. К вечеру следующего дня начиналась дорога вдоль опушки Богушского леса. Что-то у меня начало свербить в одном месте. Я не стал испытывать судьбу.

— Костя!

Он подъехал к карете.

— Неспокойно как-то на душе. Очень. Вот что. Скоро лес начнётся, ты со своими параллельно нам пройдись. Если засада или что-то похожее, вали не раздумывая, мы поддержим. Главное — не дать им первыми по нам стрельнуть. Понял мой план?

— Исполню, командир.

Разведка спешилась и оставила лошадей с одним коноводом.

— Отставить. Полковник, с лошадьми справитесь? Каждый боец на счету, особенно разведчик.

Разведчики Кости вошли в лес и растворились в нём. Мы, выждав полчаса, тронулись, напряжённо ожидая нападения. Вахмистр со своими бойцами, помимо всего, были одеты в легкие бронежилеты, которые не особенно выделялись на них.

Дорога вышла почти вплотную к опушке. Не больше двадцати метров.

— Здесь… — Кольнуло в сердце.

В лесу раздался нестройный залп. Послышались крики. Я со своими и охраной, рассыпавшись цепью рванули на выстрелы. Добежав до линии деревьев спрятавшись за стволом я заметил мелькающие фигуры между деревьями. Открыли выборочный огонь по готовности. Медленно, с осторожностью стали углубляться в лес.

— Командир, — коснулся моего плеча Паша. — Не лезь на рожон.

Паша был прав. Постарался сбить азарт боя. Выстрелил два раза. Попал, видел падающие тела.

Через двадцать минут стрельба утихла. Из глубины леса послышался крик.

— Командир, свои, не стрелять! Осторожно, сходимся.

— Добро Костя, сходимся! — ответил Савва.

— Зачистка, контроль! — раздалась команда Кости.

Через час всё закончилось. Насчитали сорок девять трупов. Собирать всех не стали — забрали ценные трофеи. Разведчики захватили тридцать семь лошадей, остальные разбежались, как и несколько нападавших. Аслан и Эркен категорически отказались бросать лошадей. Да и признаться, жалко было оставлять — отличные строевые лошади, по статям много превосходящие наших. Немецкие штуцера, качественное холодное оружие, хорошая телега с фуражом.

Костя притащил двоих раненых.

— Савва, работай.

Я сел в стороне, наблюдая за его действиями. Оба молодые мужчины, лет двадцати пяти, может, чуть младше. Один ранен в ногу, другой — в плечо. На первые вопросы — молчание и злые взгляды.

— Игла, — коротко скомандовал Савва.

Эркен и Паша скрутили раненого в ногу и вывернули руку. Савва медленно ввёл иглу рядом с локтем.

Тут началось такое! Допрашиваемый заорал благим матом — на польском, немецком и ещё на каком-то языке. За эти двадцать секунд он успел и повыть, и заплакать, и пустить слюни, и потерять сознание.

Савва вытащил иглу и повернулся к другому пленному. Тот, ошалевший от ужаса, увиденным быстро заговорил, отвечая на вопросы без утайки.

— Остатки отряда пана Ястремжинского из Галиции. Польский легион. Командование объединённого польского легиона узнало о прибытии русского посланника к генералу Гёргею. Опасаясь, что генерал пойдёт на переговоры с русским командованием, приказало пану Ястремжинскому с остатками эскадрона напасть и убить русского посланника. Богушский лес — место, которое нельзя миновать.

Савва посмотрел на меня. Я качнул головой — давая понять, что пленные мне не нужны. Разведчики короткими ударами ножа ликвидировали обоих.

Миновали Богушский лес и остановились на ночлег в поле.

— Ты зачем балаган устроил? — тихо спросил у Саввы.

Он молчал.

— Хотели посмотреть, как оно без кляпа будет, — виновато признался Паша.

— Чурки с ушами, б…ть, — со злостью сквозь зубы тихо прошипел я. — Ну что, насмотрелись? Полковник чуть не обоссался от жути такой. В следующий раз на себе попробуете, натуралисты хреновы.

Бойцы сидели с опущенными головами, понимая, что накосячили конкретно и заслужили разнос командира.

— Интересно, как оно, без кляпа? — ехидно передразнил Эркен Пашу, инициатора эксперимента.

Паша промолчал, осознавая свою вину.

— Слышь, Савва, а чё такое нат…таррр…лист?

— А хрен его знает. Что-нибудь непристойное, наверно. Командир всегда так: обзовёт и смеётся втихаря, а ты гадай, как он тебя обозвал. — С досадой ответил Савва. — Угораздило послушать тебя.

Остаток пути проехали молча. Полковник не лез с душевными разговорами после наглядного допроса пленных и их ликвидации. По его взгляду было понятно, что Иштван задумался над тем, кем я являюсь на самом деле. Его отношении ко мне и моим людям в корне поменялось.

Ставка командующего армией, фельдмаршала светлейшего князя Паскевича.

— Здравия желаю, ваша светлость.

— Здравствуйте, князь. И как ваша задумка?

— Генерал Артур Гёргей готов сложить оружие и сдаться.

— Вот как! — оживился Паскевич. — Признаться, не чаял такого оборота, Пётр Алексеевич. Мыслил, что генерал продолжит сопротивление и даже готовил ответ императору: почему задерживается кампания. Если всё пройдёт, как вы говорите, не премину отметить вас перед его величеством и просить достойно наградить. А вот чем — решать уже не мне.

— Не ради наград службу справляем, ваша светлость, а ради блага отчизны нашей. Но коли заслужил, будь добр, отдай, что положено.

Паскевич не выдержал и рассмеялся.

— Хорошо сказано, князь. Кратко и по делу.

— Ваша светлость, Фёдор Иванович, у генерала Гёргея одно непременное условие.

— И какое же?

— Он соглашается сдаться непременно вам, Фёдор Иванович, и никак иначе.

— Отчего же так? Чем австрийцы плохи?

— Фёдор Иванович, он уверен: если бы не вы, ваша светлость, во главе русской армии, австрийцы непременно потерпели бы поражение.

Почему не сделать человеку приятное, тем более если это почти правда?

— Хорошо, я выполню просьбу генерала. Он заслужил, чтобы я пошёл ему навстречу.

Паскевичу явно понравилась мысль быть победителем и спасителем Австрийской империи. Конечно, главный — император Николай, но блестящий исполнитель и победитель — светлейший князь Паскевич-Эриванский.

Как я и предполагал, светлейший князь не стал затягивать и в сопровождении драгунского полка, гвардейского эскадрона, сотни казаков и горцев отправился в Вилагош. Остальная армия двинулась следом.

Двенадцатого августа мы прибыли в город, тринадцатого генерал Гёргей передал свою саблю в руки светлейшего князя Паскевича и приказал своей армии сложить оружие.

Официально Венгерский поход русской армии закончился. Австрийцы, крайне недовольные подобным исходом дела, приступили к фильтрации и чистке пленных. Армия генерала Гёргея только на бумаге насчитывала пятьдесят тысяч человек; в действительности же в плен попало не более девяти тысяч. Австрийцы до самой зимы выискивали и добивали мелкие отряды повстанцев.

Фельдмаршал-лейтенант Кессель не пытался скрыть своего недовольства и всячески старался вытребовать генерала Гёргея себе, чтобы доставить его в Вену. Я настоял на том, чтобы австрийцы дали гарантии не причинять генералу вреда, а после суда позволить ему выехать за границу. И только дождавшись гарантийного письма за подписью императора Франца Иосифа, мы передали генерала Гёргея в руки австрийцев.

С огромным облегчением я расслабился и принялся писать два длиннейших доклада — его императорскому величеству и Бенкендорфу в первую очередь.

— Командир, к тебе курьер, — сообщил Паша.

Я вышел из своей кареты.

— Ваше высокопревосходительство, вам пакет.

Курьер передал мне пухлый пакет и, отдав честь, удалился. Я аккуратно вскрыл его и первым делом обнаружил срочную депешу генерал-майора Леднёва.

Секретно

Его сиятельству

князю Иванову-Васильеву

от генерал-майора Леднёва

Донесение

Ваше сиятельство,

с прискорбием сообщаю вашему сиятельству нижеследующее:

Сего июля 23-го дня, в 9 часов утра, на господина генерал-адъютанта, начальника Третьего отделения Собственной Его Императорского Величества канцелярии, графа Александра Христофоровича Бенкендорфа было совершено злодейское покушение посредством взрыва.

От полученного смертельного ранения граф Бенкендорф, не приходя в сознание, спустя три часа скончался.

Вследствие сего печального события Его Императорское Величество высочайше повелеть соизволил назначить начальником Третьего отделения и шефом жандармского корпуса, графа Орлова Алексея Фёдоровича.

О чём вашему сиятельству донести за долг поставляю.

С совершенным почтением и преданностью имею честь быть,

Вашего сиятельства покорнейший слуга

генерал-майор Леднёв

Июля 24-го дня 1849 года. Гурово.

Конец 12 книги.