Ответ из Надзора на княжеский запрос пришел практически мгновенно. Но ясности он не принес, поскольку составлен был так, что при желании можно было додумать что угодно. С одной стороны, указанные личности действительно служили в Надзоре, с другой — приказ о моем аресте не подтвердился, да и группа должна была находиться в другом месте. Оно, конечно, у группы была некая автономность в выборе приоритетных задач, но о таком решении, как арест представителя княжеского семейства, они должны были информировать начальство.

Но не стали, не иначе как посчитав, что ради такой мелочи, как еще один труп, не стоит беспокоить вышестоящих. Или как вариант все обсуждения в отношении меня велись только устно.

Болдыревские дружинники (а может, и сам Болдырев) решили, что представители Надзора злостно покушаются на права их князя, и выставили группу, приехавшую за мной из Святославска, лично сопроводив до дирижабля, проконтролировав, чтобы они купили билеты (с последним вышла небольшая заминка, потому что Валерон, как оказалось, лишил их всей наличности, пришлось выписывать вексель на сумму пяти билетов), сели на дирижабль и не слезли с него до отправления.

Компания из Надзора газеты не читала, поэтому была очень удивлена и тем, что они единственные пассажиры, и тем, что лететь им придется и без постельного белья, и без чая. А еще в кредит, чего раньше в истории Соколовской дирижабельной компании не наблюдалось.

Представители компании согласились на постоплату, поскольку ситуация с полетами на дирижаблях ничуть не изменилась. Скорее, даже ухудшилась. Соколовы попытались сохранить лицо и выступили с опровержением в газетах, уверяя, что они постоянно закупают новое белье, но оно волшебным образом исчезает. Их оппоненты уцепились за слово «исчезают» и ехидно напоминали, что в соколовских дирижаблях исчезают не только простыни, но и вообще всё, что только можно, включая пассажиров. И упирали на то, что дирижабли не проверялись вовремя и эксплуатировались до нынешнего аварийного состояния, при котором их уже пора отправлять на свалку, поскольку недалеко то время, когда иллюминаторы из корпуса будут вываливаться пачками, что приведет к новым жертвам.

Соколовы попытались заказать независимую экспертизу, но внезапно эксперты с именем оказались очень заняты — видно, побоялись, что не смогут обнаружить причину нынешних проблем дирижабельной компании, и пострадает уже их репутация. А экспертиза людей без имени никому и ничего не доказала, разве что позволила утвердиться во мнении, что у компании финансовые трудности, если она не может позволить себе оплатить мнение настоящих экспертов.

Желающих летать дирижаблями стало исчезающе мало. При покупке билета теперь пассажиры первым делом интересовались, кому принадлежит дирижабль, а уже потом решали, летят ли они или предпочтут более комфортный и безопасный наземный транспорт.

Соколовы терпели убытки. Пока не критичные для компании, но если им не удастся переломить общественное мнение в свою пользу, то они однозначно разорятся.

А с чего бы мнению меняться, если трудолюбивый Валерон возвращался в Верх-Иреть только для того, чтобы поспать? Правда, он пожаловался, что скверники совсем перестали летать дирижаблями. И непонятно, то ли закончились, то ли опасаются. Я ему предложил завязывать вообще с диверсиями, потому что основу он уже заложил, а дальше Соколовы начнут разоряться сами, уже без его активного участия.

Честно говоря, я опасался, что они инициируют полную проверку и установят ловушку в том числе и на призрачных помощников. В конце концов Валерон неохотно внял моим убеждениям, что Соколовы теперь покатятся по наклонной плоскости и без нас, и решил временно понаблюдать за этим со стороны. Как мне показалось, свою роль сыграло и то, что Валерон попросту уже устал от развлечения, а еще — что у компании закончились серебряные подстаканники. А остальное не представляло из себя значительной ценности. Да и летающие скверники уже закончились. А что за жизнь без фейерверков?

Соколовы мое письмо проигнорировали, и младший Масленников планировал подать на них в суд уже на следующей неделе, если они своего мнения не изменят. Но делать это он будет не в Верх-Ирети, а в столице, где находится главная контора Соколовской дирижабельной компании.

Казалось бы, можно было возвращаться в Святославск, но нынче для меня не только дирижабли, но и поезда были нежелательны. Нет, железнодорожная компания мне писем не присылала, но я и сам понимал, что вряд ли поездка пройдет без того, чтобы не пропал еще какой-нибудь пассажир, а то и группа, — слишком плотно меня обложили скверники. А при поездке на автомобиле все исчезновения происходили тихо, без сопутствующего шума. Разумеется, если не останавливаться в гостиницах на ночь, чего я делать не собирался.

К сожалению, машина из поместья так и не приехала, поэтому я продолжал сидеть в доме отчима и клепать паучков. А еще поставил-таки Живые печати на все входы и доделал Каменных стражей. Я бы и утюгом для Моти занялся, если бы был доступ в кузню. В конце концов, не так много на это дело ушло бы металла, чтобы переживать, а Ниночка перестанет на меня дуться.

Поскольку паучков нужно было готовить, Валерон сгонял в Святославск за Митей. Я активировал всех при живейшем участии паука, а потом эта компания отправилась обратно в столицу, чтобы пройти там уже полное обучение и влиться в общую паучиную сеть. Функционал я ставил весь доступный для малышей, кроме ядовитых желез. По последним нужно было еще решить, кому их можно будет ставить, а кому нет, поскольку это оружие довольно опасно при отсутствии мозгов. Митя уверил меня, что за неделю будет понятно, кто подойдет для столь ответственного дела, а кто окажется способен только на наведение суеты.

По 001 было похоже, дефект при создании потом ничем не исправить, кроме установки новых мозгов, а это — стирание личности. В случае мелких паучков такие дефекты приведут к быстрой гибели — восстановить раздавленного будет невозможно.

Пока я готовился к отъезду, мы с отчимом договорились о кодовых словах в разговоре по телефону. Легализацию магии решили отложить до того времени, как что-то прояснится со Старцевым. Потому что сообщать об обретении источника при условии, что рядом находится человек с клятвой Саморядову, было неразумно. Значит, следовало сначала решить что-то либо с клятвой, либо с Саморядовым. Второе было реальней, и я склонялся как раз к этому варианту.

Смысла его беречь не было. Он постоянно действует против меня, а его связи отследить у меня возможностей нет. И без того понятно, что ниточки уходят к императорскому дядюшке. Он среди скверников почти наверняка главный. И он главный бенефициар заигрывания со Скверной. Во всяком случае, больше ни у кого я не обнаруживал навыка, похожего на мое Сокрытие сути.

Убрав Саморядова, я убираю одну из опор конструкции, выстраиваемой скверниками. В идеале бы извлечь из нее великого князя с сыночком, но, боюсь, с ними обычный прием Валерона не сработает. Хотя попробовать можно.

Автомобиль наконец приехал, и даже с двумя контейнерами, забитыми металлом механизмусов, и я на следующее же утро отбыл из дома Беляевых. Расстроены были все, особенно Глаша, смотревшая на Валерона с таким трагическим выражением на лице, как будто он умер и оставил наследство не ей. Не думаю, что после моего разноса она отказалась от идеи выкрасть песика, но надеялась захватить его вне моей комнаты. Сейчас надежды таяли как дым — всё пропало, мы уезжаем, и доступа к собаке у нее теперь не будет, а значит, законная княжеская награда проплывает мимо.

Маменька попрощалась со мной с вечера, а вот Ниночка сделала это лично, порывисто обняла и заплакала — так ей было жалко со мной расставаться.

— Петя, ты приезжай почаще. Бог с ним, с этим утюгом.

— Утюг нужен. Как без него? Еще щипцы, — вставила Мотя. — Со щипцами и утюгом мы тебе будем куда сильнее рады, чем без них.

— Мотя, что ты говоришь? — возмутилась Ниночка. — Я Петю и без подарков люблю.

— Я не о любви, а о радости. Радость полнее с подарками, — уверенно сказала Мотя подняв манипулятор с зажатым в нем зеркальцем. — И вообще, о близких надо думать постоянно.

Пока меня не подрядили на что-то еще (конечно, я не сделал даже обещанное, но это не значит, что список не вырастет и укорять меня не будут еще больше), я торопливо попрощался, сел в автомобиль — и даже не за руль, и мы выехали.

Холодало, в свои права вовсю вступала осень, небо оплакивало потерянное лето, и вообще пейзаж был мрачноватым из-за отсутствия солнца. Когда мы выехали из города, я переместился за руль, потому что стала понятна причина, по которой автомобиль так долго ко мне ехал — водитель осторожничал, не желая сильно разгоняться. Я же планировал вечером быть уже в Святославске, и без того задержался.

Валерон некоторое время просидел у меня на коленях, потом тявкнул, что он проверит, что там с базой, и будет ждать меня в Святославске, после чего исчез. Ехали мы быстро, останавливаясь только пару раз, чтобы поесть и размяться, причем делали это не в населенных пунктах.

Подсознательно я ожидал нападения, но нас в этот раз никто не пытался убить. Валерон слишком сильно проредил противников? Или же я опять не заметил, как нас пытались убить, потому что артефакты на машине слишком хороши, но не включают систему оповещения о покушениях.

В Святославске мы появились уже в полной темноте, но в доме меня ждали. И Наташа, с которой мы сразу же обнялись. И Николай Степанович пообещавший завтра выдать полный отчет. И Валерон, разумеется, который сразу же принялся отчитываться, не дожидаясь завтра.

— Нашел я воздуховод, но он тоже защищен. Мне не пролезть. Но…

Он принял такой важный вид, наверняка собираясь мне о чем-то сообщить, что я чуть не расхохотался, глядя на него. Еле сдержался, понимая, что сорвусь — и помощник обидится, надуется и не факт, что простит даже после ящика сгущенки. Кстати, этот ящик нужно купить прямо завтра или поручить кому-нибудь.

— Но что? — поторопил я Валерона.

— Я вернулся сюда за 007, и он свободно пролез внутрь — ячейки защиты позволили. И он нашел, где защита отключается. Быстро отключил, чтобы я мог проникнуть внутрь, а потом включил — и никто ничего не заметил, представляешь? В нормальных местах это должно вызывать срабатывание сигнализации. Это я тебе говорю не потому, что возмущаюсь их непредусмотрительностью, а чтобы ты держал это в голове, когда будешь ставить защиту на свое имущество.

— У меня защиту отключить кто попало не может ни снаружи, ни изнутри, — напомнил я. — Так что ты там выяснил?

— Иммунитет к яду примерно у трети, — сказал Валерон. — Причем у части он слабенький, наш яд может пробить. Но у нас нет столько пауков, чтобы экспериментировать. Может, будем их приносить и выносить партиями? Устроишься в убежище рядом и будешь заправлять тех, кто отработал. Если 007 будет мне точечно отключать защиту, то мы обработаем всех быстро и качественно. Останется только трупы выбросить.

— Их всё равно живых много остается, причем самые сильные.

— Я их по одному в центр Камнеграда оттаскаю, у меня еще твое зелье сохранилось для привлечения. Правда, оно уже совсем слабо работает. Может, новое попытаешься сделать?

— У нас под боком подходящего сортира нет, — напомнил я.

— Ради такого можно временно в Озерный Ключ переехать. Ради полезных экспериментов. Там безнадзорных сортиров много.

К сожалению, это было так. Народ из города уезжал, потому что зона продолжала двигаться и люди опасались, что вскоре она захлестнет и город.

— Это моя территория, — напомнил я. — И мне не хотелось бы, чтобы мои сортиры взрывались. Куликовский не жалко. Да и не факт, что у меня опять получится нужное, там же результат непредсказуем. А если снесет половину города? А вторая окажется в ошметках дерьма, привлекающего тварей зоны? При таком расстоянии от границы они просто повалят на привлекательный запах.

Ночью они куда дольше существуют вне зоны. И вообще, я недавно подумал: если у нас возникает устойчивость к зоне, то и у тварей той стороны она может быть, только являться уже устойчивостью к нашему миру. Просто развиться не успевает, потому что всех вываливающихся к нам мы слишком быстро прибиваем.

— Довод, — вздохнул Валерон. — Тогда другой вариант. Сундук Макоши у нас теперь есть большой. Я его даже наполовину не заполнил. И тех, на кого твари агриться не будут, отправим в него.

Это уже было похоже на план действий. Оставалось только добраться до базы так, чтобы никто по дороге не заметил и не предупредил скверников.

— А что в наблюдательных пунктах?

— Не проверил в этот раз. Прошлый раз никого не было. И позапрошлый. И вообще, мне показалось, они больше решили не рисковать, размещая там наблюдателей.

— И всё равно проверить надо.

— Проверю, — согласился Валерон. — Когда отправляемся?

— Наверное, через неделю, — прикинул я. — Нужно еще с десяток паучков сделать и их обучить хотя бы пару дней.

— Да что там обучать? Я выплюну на штанину к нужному, ему останется только укусить, — возмутился Валерон. — С этим любой идиот справится.

— Рисковать, отправляя идиотов, мы не будем, — ответил я. — А если не укусит, а затаится где-нибудь вместе с ядом?

— Мы можем подождать, пока закончится заряд.

— В неактивном состоянии заряд будет заканчиваться очень медленно.

— В конце концов, если на каждого поставить метку, я их потом соберу. И вообще, нам важна не база, а чистота в ней. Хотя… — Валерон почесал лапой за ухом. — База тоже важна, а если оставить там трупы скверников, она провоняется. Зачем нам вонючая база?

— Это как раз не самая большая проблема. Ты точно так же можешь вытащить наружу трупы, как и живых.

— Трупы носить в себе мучительно, — не согласился Валерон. — Знаешь, как я настрадался с Софией?

— В этот раз их всего лишь нужно будет выбросить наружу. И вообще, мы просто решим, кому можно давать яд, а кому нельзя. Митя определит.

Митя не только определял, но и вызвался сам поучаствовать в операции, поскольку, являясь членом общей паучиной сети, мог обеспечить точность по отключению-включению защитного контура базы, принимать и передавать доклады. Идею создать еще десяток паучков он поддержал, но сказал, что им нужно минимум три дня, чтобы адаптироваться. Поэтому нужно отсчитать три дня от даты выезда, после чего новых не делать.

Я сразу вспомнил, что у меня в планах была переделка паука под транспортное средство, и спросил у Мити, что он думает по этому поводу, предупредив, что управлять этим гигантским пауком будут изнутри, а не он сам.

— А как он тогда у тебя будет ходить? — скептически спросил Митя. — Для контроля водителя будет мало. С полетом проще: задать высоту и направление будет легко. А вот координацию движений на земле осуществлять куда сложнее.

— Ему, скорее всего, и не придется ходить, — прикинул я. — Он мне нужен для полета, потому что в зоне полет с навыков глушится, а вот полет по принципам механики может пройти.

— А если нет? Изделие так и застрянет в зоне. Предлагаю дать возможность управлять внутри нам, обычным паукам, в том числе и мини. У них мозгов на это хватит, а если еще поставить внешний голосовой модуль, то они захотят всё.

— Подумать надо. Займусь я всё равно только после изготовления мелких паучков.

Хотя сама идея мне понравилась, но нужно просчитать, как она будет выглядеть на практике. Потому что это выходит что-то типа автопилота, а у меня не было уверенности в достаточном для этого интеллекте мелких паучков. Да, на что-то простое они способны, но кто знает, как они поведут себя в ситуации, когда им будут доступны уже все Митины улучшения — и плевание жидким металлом, и лазер, а возможно, что-то еще, потому что из большого летающего паука я теперь подумывал создать настоящую боевую единицу.