Валерон продержал в себе скверника недостаточно долго, чтобы тот совсем поплыл, поэтому обыск был коротким, главное — я проверил на тайники, чтобы и этот не умер от яда. После чего его быстренько отправили в Каменного стража, где он очухивался. А я просмотрел добычу на навыки и клятвы. И, признаться, был весьма озадачен. Потому что у этого типа клятва верности была, но вместо имени — непонятные символы, которые даже выглядели противно. Как сборище мелких ядовитых пауков. Меня аж передернуло от отвращения, и я помотал головой, чтобы отделаться и от вида символов, и от тех чувств, которые они во мне вызывали. Похоже, с существом, кому присягал данный скверник, мне точно не по пути.

Зато ясно, что о Базанине и Саморядове с ним можно говорить, не опасаясь скоропостижной кончины. Но спросил я, когда он уже совсем пришел в себя, у него совсем другое.

— Почему вы на меня охотитесь? Не лучше ли было предложить партнерство? Или Базанин на меня настолько зол?

Навыками я придавил, но не особо на них рассчитывал — сопротивление у этого типа превышало мой навык на одиннадцать уровней. Так что в лучшем случае почувствует лишь небольшое желание поделиться со мной информацией. Некоторая надежда была на навык убеждения, но слабая, хотя я и устроился для долгого разговора на раскладном стуле — собрал из остатков металла.

— Базанин? Кого волнует мнение обычного человечишки, — хрипло ответил скверник. — А почему охотимся, отвечу, как только выпустишь. Слово даю.

— Которое рассчитываешь исполнить, стоя над моим трупом, — усмехнулся я. — Нет уж, будем говорить на моих условиях. Не знаю, насколько тебя волнует мнение Базанина, но по его делам ты бегаешь как последняя шавка.

— Я бегаю по своим делам. Попутно сделать что-то еще — не зазорно. — Он широко улыбнулся, показав желтоватые крепкие зубы. — И на Базанина работать не зазорно, а правильно и прибыльно.

Держался он слишком уверенно, чтобы меня это тревожило. То ли рассчитывает умереть до того, как пойдут серьезные вопросы, то ли подбирает ключик к своей каменной тюрьме. И если подберет — мало тут никому не покажется. По навыкам мы с ним близки, но на его стороне куда более весомый опыт. Каменный страж не сигнализировал о попытках взлома, поэтому я немного успокоился. Но не настолько, чтобы не показать знаком Валерону, чтобы он был настороже.

— И в чем же правильность? На мой взгляд, Базанин — настоящий бандит, ради наживы легко лишающий других жизни.

— Да какая с тебя нажива? — ухмыльнулся он. — По сравнению с Базаниным, ты вообще нищий.

— Так, — заволновался Валерон, — отсюда поподробней. Где хранит ценности и в каком виде? А то нехорошо получится, если Базанина ликвидируем бесплатно. Неправильно и не прибыльно. А если не прибыльно — считай убыточно.

— Вот ведь мерзкая у тебя псина, — поморщился скверник. — Голос прям до печенок пробирает.

— Это потому что ты нехороший человек, — пояснил я. — Был бы хороший — тебе бы нравилась такая милая собачка, как Валерон. Добрая и честная, не то что твой Базанин. Он вон, утверждал, что все свои ценности передал Рувинскому. Оказалось, врал.

Скверник захохотал.

— Хочешь с меня информацию? А что мне за это будет?

— Пока делишься, каменюка тебя не жует, — предложил я.

— Что здесь происходит? — испуганно спросил невесть как появившийся здесь Лёня.

— Убийцу поймали, — пояснил я. — Допрос ведем.

Скверник опять захохотал. Жизнерадостный какой, однако.

— Врешь же, — бросил он, рисуясь перед свидетелем. — Отловили проходящего мимо человека и проверяют эффективность этой штуковины. Мил человек, не знаю, кто ты, но хочу сказать, что дела твой братец творит страшные.

— Если ты не знаешь, кто он, то с чего ты взял, что он мой брат? Когда врешь, надо продумывать хоть немного, — заметил я. — Или опять рассчитываешь на навыки? Не работают они.

Затем повернулся к Лёне и сказал:

— Тебе лучше уйти.

— Думаешь, испугаюсь вида пытки?

— Думаю, речь пойдет о вещах, которые тебе не надо знать. Как говорится, во многой мудрости много печали; и кто умножает познания, умножает скорбь.

— Незнание иногда тоже бывает опасно.

— Не в этом случае. Лёня, это дело тебя не касается. Убить хотят меня, и я собираюсь выяснить почему.

— Почему, почему, — буркнул скверник, сообразивший, что его уловки не действуют. — Потому что приказ на твое устранение пришел с самого верха. Выше которого нет. Кто будет в здравом уме спорить с богом?

— С богом? — потрясенно переспросил Лёня.

— С одним из тех, кто выдает себя за божьих помощников, — пояснил специально для него я и спросил у скверника: — То есть, чтобы от меня отстали, придется уничтожить всех последователей твоего хозяина?

— Кишка тонка. — Он скривился. — Нас много, и с нами сама Скверна. Каждый день появляются новые.

— Ты от разговора про Базанина не уходи, — возмущенно тявкнул Валерон. — Центры подготовки скверников нам тоже интересны, но не настолько.

— Лёня, уйди, — повернулся я к брату. — Ты и без того уже услышал больше чем нужно. Как бы и за тобой не начали охотиться. Этого Юрий Владимирович мне не простит. И вообще, Георгий Евгеньевич, почему здесь посторонний?

— Посчитали, что приказ на вашего брата не распространяется, Петр Аркадьевич.

— Распространяется. Лёня, ты уходишь или?..

В этот раз брат меня понял и ретировался быстрее, чем Маренин догадался отдать приказ его вывести. Я подождал, пока Лёня отойдет за пределы зоны, накрываемой глушащим звуки артефактом, и продолжил, нет, не допрос, а разговор.

— Слушай, по-хорошему, мы всего лишь пешки. Нам и враждовать смысла нет.

— Ой ли, — усмехнулся он. — Ты меня знать не знал, но захватил и допрашиваешь.

— Да разве я это стал бы делать, если бы ваши не пытались меня постоянно убить? — возразил я. — Начали-то вы. Покушение за покушением. Признаю, заставить оплатить покушение на меня Антона было изящным решением, но это не отменяет того факта, что за ним стоите вы. Вопрос: зачем?

— Какой ты тугой по мозгам-то, — зацокал он языком. — Я ж сказал, от кого приказ был на твое устранение. Именно на твое, без разночтений. Не достигнем цели — бог гневаться будет. А разгневанный бог — это очень большие проблемы. Хотя откуда тебе знать? Твой-то вне игры.

— Какой мой? В отличие от тебя, я никому не присягал, — отрезал я. — В верности не клялся. Только подрядился выполнить задание, после чего свободен как ветер. После достойного вознаграждения, разумеется.

Во взгляде скверника наконец появилась заинтересованность. И жгучая зависть. Ему такого выбора не давали? Единожды присягнувший, он теперь будет до конца жизни держаться строго одного лагеря, даже если в другом вместо одной бочки варенья — две.

— Поэтому мне и странно, что за мной устроили такую охоту.

— Ты — ключевая фигура, — ответил он. — Устраним тебя — и перевес пойдет в нашу сторону. Наш бог обещал нам очень достойную награду, когда выиграем.

— А зачем вам награда, если всю землю захватит Скверна?

— Скажешь тоже, всю землю, — проворчал он. — Еще пяток княжеств — и достаточно.

— Аппетит приходит во время еды, — возразил я. — Поди, ваш бог и раньше говорил: «Еще одно княжество — и достаточно»? Только им никогда достаточно не бывает.

— Есть такое.

Убедительность скакнула до пятого уровня, и я понял, что навык-то работает, нельзя от него укрыться иммунитетом к воздействию на Разум.

— Вот и выйдет, что вознаграждение никто не получит, — продолжил я с деланой грустью, — потому что не установлены четкие критерии. Да и сейчас кто сколько выторговал изначально, столько и получает, ведь так? Хотя твой вклад куда выше вклада Базанина. Он вон даже не смог меня убить, хотя был хозяином в этом княжестве. А имеет больше тебя.

Это было чистой воды импровизацией, но сработало, хотя скверник попытался побрыкаться.

— Да с чего ты взял, что он больше имеет?

— Ты сам сказал. Или наврал?

— У него ответственности больше.

— Он хоть за что-то ответил?

— Всё еще впереди.

— Что впереди? Он получит из рук бога твою долю награды?

— Это уж как бог решит, — скривился он. — Не мне обсуждать и осуждать его решения.

— Но их можно немного подправить, если ты скажешь мне, где Базанин базируется.

— Ограбить хочешь? — прищурился он.

— Не без этого. Но мне главное — Базанин. Должок у него передо мной.

— А у меня тоже должок?

— Ну, прости, ты поставил не на того бога. Я против того, чтобы зона захватывала земли, а твари — убивали людей.

— Все мы — только корм для божьих тварей и ступеньки для возвышения бога, — насмешливо сказал он. — Ежели суждено мне умереть, то так тому и быть.

— Умереть тоже можно по-разному, — заметил я. — Можно легко и быстро, а можно — через пережевывание твари, в которой ты сидишь. Она будет тебя переваривать заживо. А это несколько неприятно.

— Перспектива так себе, — согласился он. — Но что торг возможен в принципе, уже радует. За информацию о Базанине — легкая смерть. А за что можно будет выкупить жизнь?

— Даже не знаю, — ничуть не удивился я. — Боюсь, нет у тебя такой информации, за которую я мог бы тебя отпустить. Что-то важное ты сказать не сможешь — умрешь, а неважное… Так оно на то и неважное, чтобы ничего не стоить. Кстати, удовлетвори мое любопытство. Сам князь Молчановский — из ваших? Или только Саморядов?

— Откуда знаешь про Саморядова?

— Его люди на меня в поезде напали, — пояснил я.

Похоже, навык убедительности давал откат, заставлявший меня выбалтывать то, чего я не собирался никому говорить. Но этому типу я не сказал ничего такого, о чем не догадывался бы сам Саморядов.

— Слишком часто на тебя безрезультатно нападают.

— Я их не приглашал. Так что Молчановский — из ваших?

— Разумеется, нет. Его княжество — одно из следующих. И обещано Саморядову.

— В каком смысле «обещано»?

— В том же, что и вороновское — Базанину. Править они там будут, когда наши выиграют.

— Не «когда», а «если», — поправил я. — Только не будут, потому что не выиграют.

— Ну, они и без того неплохо наварились на княжествах, — заметил он.

— А деньги при себе держат? — нетерпеливо спросил Валерон.

— Что это он всё тявкает и тявкает?

— Интересуется, где деньги Саморядова и Базанина.

Скверник заржал, приняв мои слова за шутку.

— Именно он?

— Мне достаточно информации, где сам Базанин.

Убедительность внезапно скакнула до шестого уровня. Странный навык. И работает странно. Похоже, в связке с Влиянием на разум, причем оба навыка усиливают друг друга. Иначе непонятно, с чего я пробиваю человека с неслабой такой защитой от ментального влияния. Но если учесть, что и Интуиция поднялась до тридцать первого уровня, то и разговор этот неспроста. Скверник явно не хочет умирать и попытается выторговать себе жизнь за информацию. Вот только нет у него такой информации, ради которой я бы согласился поступиться своей безопасностью. Это сейчас он откровенен, а если его отпустить, живо сообразит, что придавило навыком. Сложит со своим неожиданным перемещением от базы к поместью и поймет, что у меня есть призрачный помощник. Если уже не понял. И вот эта информация никуда уйти не должна, потому что Валерон дает мне значительное преимущество в моем противостоянии со скверниками.

— Ну, положим, дам я эту информацию. А мне что?

— Чувство глубокого удовлетворения от того, что соперник уйдет сразу после тебя. Ну и легкая смерть. Поверь, мне самому не нравится пытать. Но приходится.

— Такой молодой, а такой бессердечный.

— Кем вы меня сделали, тем и стал. Заметь, не я развязал эту войну.

— Мы тоже люди подневольные, — буркнул он. — Что приказывают, то и делаем.

— Погнался за силой — получил ярмо на оставшуюся жизнь? — предположил я. — И помогла тебе твоя Скверна?

Голос я делал как можно участливей, хотя скверник и без того плыл. На лице его уже была готовность рассказать мне всё и почти не было сопротивления. Оставалось дожать самую малость.

— В такой ситуации мало чего поможет, — хмыкнул он. — Разве что верные друзья, которые придут и изрубят тварь.

— А они у вас есть, верные друзья? Тот же Базанин запросто жертвует любым человеком, стоящим рядом. Скверна разобщает.

— Дык не только Скверна. Любая сила ставит человека наособицу.

— Наособицу человека ставит не сила, а идея. Ваша идея — самоубийственная. Не остановится ваш бог, пока не захватит зоной всю землю. Ты же сам понимаешь, что это так? Не дурак же ты в самом деле?

— Были такие мысли, — признал он. — Только мы и в зоне выживаем.

— И долго вы выживете? Как пропадет в вас нужда, бог вас всех под корень уберет.

— Э, нет, мы ему нужны для управления тварями, — возразил скверник. — Мы как прослойка между ним и неразумными созданиями.

— А зачем ему нужна будет прослойка, если человечества не останется? Отдельные люди сами вымрут, даже если ваш бог не натравит на них своих созданий.

Он молчал. Удалось ли мне доковыряться в его душе до чего-то человеческого? Кто знает. Может, он размышлял, как эффективнее меня обмануть? Мне бы сейчас пригодился любой навык по выявлению лжи.

— Но вернемся к Базанину, — сказал я, так и не дождавшись от него ответа. — Где он сейчас?

— Под Святославском поместье есть. Его личное.

— О, поместье — это хорошо, — обрадовался Валерон. — У нас как раз бланки есть для фальшивых документов, нотариусом заверенные. Будет наследство.

Пока он радовался, скверник рассказывал, как туда добраться и сколько человек в поместье. А еще — где Базанин хранит деньги и другие ценности. Обо всех он, разумеется, не знал, но для поиска тайников у меня есть хороший навык.

— Спроси, на кого записано поместье? — внезапно очнулся от составления своих планов Валерон.

Этот вопрос меня интересовал мало, потому что владение поместьем скверников — слишком токсичный актив. Вызовет многовато вопросов, на которые у меня желания отвечать нет. Да и проверять документы будут куда серьезнее, чем на измененных лошадей. Разве что прикормленного скверниками нотариуса убивать тоже?

— У Саморядова много подчиненных ему скверников? — перевел я вопрос на вторую персону, активно против меня злоумышляющую.

— Меньше, чем у Базанина. И он аккуратнее действует, потому что Молчановский контролирует.

Вставал вопрос, почему не контролировал мой дед. Не влияние ли это охранников Марии Алексеевны?

— Охранники, которые подчиняются лично княгиням, все из носителей Скверны?

— Неожиданный вопрос. Не все наши. Но большинство.

— Для облегчения доступа к реликвиям?

— В том числе. Правильно обработанная княгиня имеет сильное влияние на князя. Да и охранник с нужным навыком рядом с князем тоже имеет влияние.

Он хохотнул, намекая на то, что князь без ментальной защиты очень уязвим, если он не увешан артефактами. А дома это делает не каждый.

— А на той стороне тоже есть реликвии?

— Реликвии?

— С этой стороны участки контролируются реликвиями, не пускающими зону. Вот мне и интересно, нет ли со стороны зоны чего-то аналогичного, формирующего нужные условия для существования тварей зоны.

— А, ты про дольмены? — сообразил он и тут же захрипел и умер.

Ну вот, так хорошо разговаривали — и на тебе. Наткнулись на очередное стоп-слово. Хорошо, я хоть имя его бога догадался не спрашивать. Впрочем, не факт, что он его вообще знал. Я вот понятия не имею, как зовут моего работодателя. Не пришло в голову спрашивать, когда мы с ним встречались. Не до того было.

Я попытался встать и понял, что не могу этого сделать. По телу разливалась противная слабость. Навык, используемый вроде в пассивном режиме, вытянул из меня все силы. Во время разговора я на это внимания не обращал, но, похоже, поговори мы еще минут пять — и я бы отключился. Нужно будет это учитывать в дальнейшем. Разговоров такого типа, похоже, будет очень и очень много.