Мила

——

— Вспоминай, дура, что было ночью, ну же! — Мои руки дрожали, пока я пыталась натянуть на себя узкие синие джинсы. Голова трещала, отказываясь соображать. Я ни черта не помнила, вообще, напрочь. Дурацкая текила, чтоб она провалилась!

Обнаружив себя в чужом доме и в чужой одежде, я запаниковала. Но увидев мирно спящего Бертова в кресле-качалке в паре метров от меня, ошалела ещё больше. Как я тут оказалась вообще? Он меня силой сюда притащил? В здравом уме ни за что бы не поехала к нему. Но самый главный вопрос был в другом — он переодел меня? Неужели у нас что-то было? Но если, да, тогда, наверно мы бы оказались в одной постели и явно без одежды? А Рос был одет так, словно только что с улицы вернулся. Да и на мне пижама.

Недолго думая, я разбудила этого умника, налетев на него с единственным что попалось под руку. Колошматила подушкой, но он быстро проснулся и моментально среагировал. На этом мои потрясения не закончились. Из соседней комнаты вышла какая-то блондинистая девица, недовольно шикая на нас. Его девушка? Возможно. Но, каким надо быть идиотом, чтобы притащить меня к своей девушке?! Хотя для влюблённой в него по уши, реакция была странной, будто она и не против, чтобы я находилась здесь, полуголая возле её парня, лишь бы не шумела. Полный бред.

Краем глаза уловила знакомый фатин, что торчал из стиральной машины. Осторожно потянула за ткань. Мне хватило пары сантиметров, чтобы разглядеть весь ужас того, во что превратился выпускной наряд. И кое-какие обрывки начали всплывать в памяти. Боже, меня стошнило! Рядом на бельевой корзине валялись мужские брюки, очевидно, Роса. Тоже не в лучшем виде. Я что, ещё и его заблевала? Куда мне зарыться от стыда? Может, сбежать в другой город, а лучше в другую страну? Потому что такого позора мне не пережить. Добавим сюда то, что я только что наговорила Бертову про мой внешний вид, и тогда можно сразу улетать на Луну.

В дверь тихо постучали, и я замерла.

— У тебя всё в порядке? — настороженно спросил Бертов по ту сторону. Нет, блин, у меня не всё в порядке! Я не помню прошлую ночь, меня стошнило прямо на улице, и я очнулась в квартире своего бывшего, где он живёт со своей новой пассией. Какое тут может быть в порядке?

— Да, — выдала я в итоге. О моих самобичеваниях ему знать не обязательно.

Включила воду и смыла остатки макияжа, тщательно прополоскала рот водой несколько раз и как смогла разобрала пальцами спутанные волосы. Сделала несколько глубоких вдохов и вышла из ванной. Благо Бертов не караулил меня под дверью, а сидел в комнате всё в том же кресле-качалке, уставившись в телефон.

— Один вопрос, — неуверенно начала я, — что вчера случилось?

— Тебе нельзя столько пить, Снежинка, особенно крепкое, — слишком мило произнёс Рос. Для того, кто якобы оскорблён моей изменой он слишком мягок. Всего несколько дней назад он орал прямо у могилы моего отца, что это я предала его и во всех подробностях рассказывал, как сладка была месть. Но сейчас передо мной был всё тот же Рос, с которым мы провели вместе столько счастливых мгновений. Лучше бы он до сих меня ненавидел. Тогда бы моё сердце было в относительной безопасности. Смириться с его ненавистью ко мне стало проще, чем видеть вновь его заботливый взгляд.

— Просто скажи, что у нас ничего не было, — взмолилась я.

Взгляд Бертова потускнел.

— Ничего не было, за это можешь не переживать. Я не из тех, кто пользуется неадекватным состоянием девушки, — угрюмо произнёс он, будто мои слова его оскорбили.

Знала, что Рос не из таких, но не была уверена в самой себе под действием алкоголя.

— Я возил тебя в больницу, промывать желудок, подумал, что у тебя серьёзное отравление или ещё что похуже. — Мои глаза округлились. — Нужно было бросить тебя там? Или отвезти на порог к матери, чтобы у неё сердце встало?

Дурацкий Бертов, конечно, был прав. И в глубине души, я была благодарна за помощь. Но семнадцатилетняя влюблённая дурочка внутри меня ни с того ни с сего начала тешить себя пустыми надеждами, которые мне лично никуда не упёрлись. От этого я злилась на Роса сильнее.

— Есть что-то ещё, что мне следует знать о сегодняшней ночи? — не без страха в глазах задала я вопрос.

Рос молчал, буравя меня своими льдистыми глазами. Кажется, его ответ мне не понравится.

— Ничего.

Неожиданно, однако. Я была уверена, что выкинула какую-нибудь хрень в состоянии алкогольного опьянения.

— А с чего ты вообще снова появился у клуба? Ты же уехал. — Я с подозрением разглядывала знакомые черты, которые спустя пять лет стали более мужественными и чёткими. Острый подбородок, упрямые тонкие губы, яркие голубые глаза, источавшие сейчас всё что угодно, только не ненависть. Скорее боль или разочарование.

— Ты сама позвонила.

— Я? Тебе?

Всё-таки натворила какую-то хрень.

— Именно, Снежинка. Очевидно, твой кавалер споил тебя и кинул, да? — От меня не ускользнуло презрение во взгляде Роса. Но было и что-то другое.

Ревность.

— А может, это я его кинула? — дёрнула плечами. — Непонятно только, почему я позвонила именно тебе.

Вопрос был задан больше самой себе, чем Росу. Я и правда не понимала, зачем набрала его номер. Он ведь последний человек, с которым я должна желать общаться, разве нет?

— Ты тоже это чувствуешь, вот и позвонила. Всё просто, Снежинка.

Рос оставался на месте, но я всем телом ощущала его бешенную энергетику, которая летела через всю комнату, с воплями стуча в моё сердце.

Нет! Не пущу, ни за что! Для Ростислава Бертова мои сердце, душа, тело и всё, что к нему прилагается закрыты на тысячу замков. Так оно и должно оставаться.

— Всё это неважно. — Крепче прижимая к себе сумочку, я попятилась к выходу. — Передай спасибо своей девушке за вещи. Постираю и верну.

Его девушка.

Мне всё ещё была непонятна вся эта ситуация и её реакция, но думать об этом больнее, чем о том, что Рос перестал меня ненавидеть и снова превратился в кого-то до колик родного.

— Она не… — он замолк на полуслове. — Я передам.

— Спасибо.

Я вылетела из квартиры со скоростью света, лишь бы больше не смотреть в эти чёртовы голубые глаза напротив.

Домой добиралась на такси. Каким-то чудом зарядки на телефоне как раз хватило, чтобы вызвать машину. Мама уже давно не спала и ходила из стороны в сторону, видимо, нервно ожидая моего возвращения. По пробуждению я обнаружила в телефоне несколько пропущенных звонков. Ненавижу её расстраивать. Но сегодня у меня даже оправданий нет. Рассказывать ей историю про алкогольное отравление и моё бессознательное состояние точно не стоило. Так что по дороге домой придумала вполне убедительную легенду.

— Привет, мам, — робко начала я, высовываясь из прихожей.

— Мила! Где ты была?!

Ой-ой, брови максимально сведены к переносице, руки упёрты в бока, под глазами тёмные круги. Боевая поза моей мамы, которую она принимает только в самых крайних случаях. В последний раз такое было в восьмом классе, когда я поставила телефон на беззвучный режим и умотала с Ксю кататься с горки после школы. Мама была в шаге от того, чтобы обратиться в полицию и начать обзванивать все больницы. И только папа тогда тормознул её от кардинальных мер и предложил сначала самим поехать меня искать. Так как Ксю тоже не брала трубку, заявились сначала к ней домой. Екатерина Валерьевна заявила, что понятия не имеет, где «шляется» её дочь и захлопнула дверь прямо перед носом папы. Тогда они начали объезжать все детские площадки в нашем районе. Там и нашли нас. Довольных, раскрасневшихся и промокших, но очень счастливых. До того момента, пока я не увидела маму, которая стояла вот прямо как сейчас и буравила меня взглядом янтарных глаз.

— Встречала рассвет, ты сама сказала мне не возвращаться до утра, — как можно беспечнее пожала я плечами.

— Сейчас два часа дня. И ты ни разу не взяла трубку, когда я звонила. Могла хотя бы ответить и сказать, что с тобой всё в порядке.

Моя мама никогда не была слишком строгой, не получалось. Её недовольства хватало буквально минут на пятнадцать, а потом мы обнимались, и ссора сходила на нет. Кажется, сейчас такое уже не прокатит.

— Не слышала твой звонок, извини. — Наверно, я сейчас выглядела как тот кот с глазами из «Шрека».

— Я волновалась. — Мама начала сдавать свои воинственные позиции, и я заметила в уголках глаз слёзы. Меньше всего хотела расстраивать её. Особенно после смерти папы.

— Прости. — Я подошла к ней и уткнулась в плечо, крепко обнимая. Мама окончательно сдалась и обвила меня руками в ответ.

— А где твоё платье?

Блин! Этот факт в своей легенде я не продумала.

— А мы заехали к Машке перед клубом, и я переоделась. В этом корсете совсем дышать невозможно, — нервно усмехнулась я. Ненавижу врать маме. Но это для её же блага.

— Ну ладно, иди мой руки и садись за стол. Я сейчас обед накрою.

Быстро чмокнула её в щеку и умотала к себе в комнату.

***

Вишневский явился на следующий день с огромным букетом белых хризантем. Извинялся, что напоил меня и пропал из виду. Но по факту, мне не за что было его прощать. Я сама дала зеленый свет на крепкий алкоголь. Да и если честно, в ту ночь мне явно было плевать, куда делся Илья, раз я вызванивала бывшего. Но визит Вишневского с цветами был мне приятен.

— Как насчёт свидания? — спросил он, пока я разглядывала белые шапки цветов. Красивые и пахнут вкусно. Увы, как с розами и пионами, он снова не угадал. Я люблю белые тюльпаны. Но, попытка засчитана, пусть старается дальше.

— Почему бы и нет.

Мне определённо нужно было отвлечься от последних событий, и Илья отлично подходил для этого. Нет, он и правда мне симпатичен. Ровно настолько, чтобы разрешить ему свозить меня покушать и погулять. Не более того. Пока что. А дальше видно будет.

— Супер. — На губах Вишневского расцвела обаятельная улыбка. Красив, подлец, ничего не скажешь. — Тогда завтра в семь я за тобой заеду, идёт? И одень свою самую удобную обувь.

— Заинтриговал, — улыбнулась я, — договорились.

Я разрешила ему чмокнуть меня в щёку, после чего упорхнула домой. Мама была на работе, так что обошлось без утомительных расспросов о моём поклоннике. Она ещё на выпускном заметила, как Илья стреляет в меня глазами, а потом видела, как мы разговаривали. Ей он почему-то не сильно понравился, но мама заявила, что поддержит любой мой выбор, если он будет от сердца. Знать бы ещё, чего моё сердце хочет.

На следующий день я перевернула всю квартиру в поисках удобной обуви. Оказалось, что у меня такой нет. Одни кроссовки сильно натирали мизинец, другие были буквально неподъемными. Мысленно дала себе пару подзатыльников за тупой выбор обуви. А мои старые школьные кеды выглядели настолько жалко, что мне стыдно было даже показываться в них Илье, не то, что ехать в них куда-то на его роскошной тачке. Весь остальной летний ассортимент состоял из балеток или босоножек, которых удобными тоже можно было назвать с большой натяжкой. К тому же представления не имела, куда он меня повезёт. А спросить отчего-то стеснялась. Я обречённо застонала.

— Милаша, ну что ты ноешь?

Мама возникла на пороге моей комнаты, осматривая беспорядок, что я устроила.

— Мам, ну почему в моей дурной голове есть столько бесполезной фигни, но информации о том, что при покупке вещей нужно учитывать, что мне придётся их носить не один раз, нет ни капли. За что я такая тупая? — Я была готова разрыдаться.

— Ты не тупая, просто не слишком продуманная.

— Это и называется тупая, мам.

— Ну возьми мои, у нас же один размер, в конце концов, — усмехнувшись сказала она.

— Говорю же, непроходимая тупица. Сама-то не додумалась до этого.

Мама звонко рассмеялась, и я следом.

Когда проблема с удобной обувью была решена, а наряд (не менее удобный, на всякий случай), был выбран, время начало тянутся катастрофически медленно. Я то и дело выглядывала в окна, чем немало раздражала саму себя. Но мне было до жути интересно, что придумал Вишневский.

Ровно в девятнадцать ноль-ноль уже знакомая иномарка плавно въехала в наш двор, а на мой телефон пришло сообщение от Ильи.

Илья:«Жду тебя внизу, красавица».

Приторно мило гласило его послание. Попрощавшись с мамой и схватив сумку, я выскочила за дверь.

— Привет. — Илья вышел из машины и приобнял меня за плечи, оставив невесомый поцелуй на щеке.

— Привет, — улыбнулась в ответ.

— Готова?

— Вполне.

И это было правдой. Я была готова. Не только поехать с ним на свидание, но и вычеркнуть из головы имя того, кто так бесцеремонно ворвался в мою жизнь и начал портить её своим присутствием.

Не в это раз, Бертов. Не в этот раз.