Джоэл был ещё в нескольких шагах, когда мужчина поднял голову.

Трент.

Нет больше «ирокеза», пирсинга и панковских нарядов, — но лицо и грустные синие глаза — те же, только старше и жёстче. Кожа смуглая и задубевшая — так выглядит тот, кто проводит непомерно много времени на солнце; морщины на лице глубже и многочисленнее, боль в нём более явная и очевидная, чем в юности. Из-под шапки торчали пряди — почти полностью серебристые.

— Времени немного, — произнёс он тем же тихим голосом, который Джоэл помнил.

— Начинаю думать, что его всегда было немного.

— Как плечо?

— Болит. — Джоэл подошёл ближе. — Это был ты?

Трент смотрел мимо него на холм.

— Ты спас меня под дождём?

— Я держался на расстоянии до тех пор, но они бы тебя убили.

— Ты теперь такой крутой?

Трент оттолкнулся от «Джипа» и, ни слова не говоря, обнял Джоэла крепко. Для Джоэла это было неожиданно, — но он принял объятие, ответив тем же. Иначе было нельзя.

— Почему ты не пришёл ко мне раньше? — спросил Джоэл.

— Время должно было созреть. — Трент отпустил его и снова устремил взгляд на холм. — Ты ещё не был готов меня видеть.

— Что за существа там, наверху?

— Как, по-твоему? — Он направился к «Джипу». — Пошли.

— А моя машина?

— Оставь.

— Но—

— Оставь. — Он обернулся — лицо невозмутимо. — Нужно двигаться. Сейчас.

— Куда мы едем?

— Прямо сейчас.

— Извини, если я не в самом доверчивом настроении, — сказал Джоэл, дрожа — от холода или от чего-то большего. — Но только что разговаривал с женщиной, которая умерла два года назад.

Если эта информация его и задела, Трент не показал вида.

— Поэтому спрошу ещё раз. Куда мы едем?

— Немного глубже в кроличью нору.

— Прямиком в Страну чудес, да?

— Не совсем то же самое путешествие, — сказал Трент, — но тебе нужно знать то, что знаю я.

— А потом?

— Дьявол нуждается в смерти.

Джоэл искал в лице Трента хоть намёк на иронию — не нашёл. Ничего не ответив, он обошёл «Джип» с пассажирской стороны, открыл дверь и залез внутрь.

Они уехали с кладбища — Трент за рулём, быстро и хаотично, как Джоэл и представлял. Езда была далека от плавной: старый «Джип» трясло и подбрасывало, и боль в плече вспыхивала снова. Внутри — голо и нечищено уже давно, — пахло несвежей едой из фастфуда и выпивкой. Что бы ни лежало за сиденьями — было укрыто тёмным шерстяным одеялом.

— Печка сломана, — пробурчал Трент, глаза лихорадочно мелькают между лобовым стеклом, зеркалом заднего вида и боковыми зеркалами. — Извини.

— Вот почему мы до сих пор видим своё дыхание.

«Джип» несётся через город, который уже окончательно проснулся, — невзирая на снегопад, улицы становятся всё загруженнее. Трент больше не произнёс ни слова, пока не въехал в южную часть.

Желудок Джоэла сжался. — Трент, куда мы едем?

— Всё нормально, — ответил тот, поворачивая на безлюдную дорогу у воды.

Но Джоэл прекрасно знал, где они. Заброшенная боковая улица с полуразрушенными заводами и мельницами — дорога, ведущая к Tuser Industries. — Трент—

— Мы едем не туда, куда они возили тебя. Успокойся.

— Ты был там?

— Я был неподалёку и наблюдал.

— Почему же тогда ничего не сделал? Они могли меня убить.

— Если бы хотели тебя убить на тот момент — ты бы уже был мёртв.

— Барни…

Трент бросил на него взгляд. — Бездомный дед?

Джоэл кивнул.

— Побочный ущерб. Я ничего не мог сделать.

— Мог. Мог спасти жизнь этого старика.

— Я говорил тебе: время должно было созреть. Мне нужно было показаться тебе тогда, когда ты был готов меня видеть, готов верить тому, что я расскажу. — Он свернул на заросший сорняками участок перед старой мельницей и объехал здание, преодолевая бездорожье, пока не нашёл место, достаточно скрытое от улицы. — Выходим. — Он заглушил «Джип» и спрыгнул.

Джоэл последовал за ним через разбитую дверь в задней части здания и оказался в тёмном коридоре, пропитанном запахами рвоты и мочи. Прикрывая нос, он вместе с Трентом поднялся по разбитой лестнице на второй этаж и в большую комнату с рядом преимущественно разбитых окон, выходящих на улицу. Среди обломков и мусора стояли несколько старых предметов мебели, и Джоэл заметил спальный мешок и стопку личных вещей — судя по всему, принадлежавших Тренту. Рядом — газовая горелка и другое туристическое снаряжение; по всему было видно, что тот обосновался здесь давно.

Не говоря ни слова, Трент присел и принялся рыться в старом рюкзаке на полу. Достал бутылку воды, жестяную банку и две металлические кружки, потом достал небольшой баллончик с пропаном и поджёг горелку.

— Господи, — сказал Джоэл, голос гулко отдался в огромном пустом пространстве, — ты что, здесь живёшь?

— Бывало и хуже.

— Как давно ты здесь?

— С тех пор, как незадолго до убийства Лонни. — Трент насыпал кофе из банки в обе кружки, залил водой, размешал и поставил на горелку. — Я пытался ему помочь, но...

— Почему ты вернулся?

— То же, что и ты: не было особого выбора. Только вид делается, что он есть.

— Ты убежал много лет назад.

— То же самое можно сказать о тебе, мой друг.

— Я женился, переехал в Мэн.

— Только это было не так просто, ведь так?

— Я старался жить своей жизнью, Трент, стараясь забыть—

— Но так и не забыл по-настоящему. Никто из нас не забыл. — Он убрал бутылку воды и банку с кофе в рюкзак, потом встал и вытер руки о плащ. — Я пробовал то же самое. Женился, зажил обычной жизнью — но не мог отделаться от остального. Сны, кошмары... воспоминания и страх.

Джоэл повернулся к окнам, наблюдая за снегом и одинокой дорогой за ними.

— Я уехал как можно дальше отсюда. Оказался на другом конце страны. Мне нужно было понять, что с нами произошло и почему. Нашёл других людей — жертв, таких же, как мы. Они сделали это с большим количеством людей, чем ты думаешь. И становится хуже — годами они наращивали это. Раньше всё было в подполье: трудно найти, ещё труднее расшифровать и почти невозможно доказать. Потом появился Интернет, и всё изменилось. Информация и её обмен стали несравнимо доступнее. Я провёл исследование и пошёл за этим кроликом прямо в нору. Страна чудес существует, Джоэл. Она вся в огне, и мы горим в ней уже много лет, — но она существует.

— Я говорил с Сэлом и Дорси.

— Знаю.

— Оба в плохом состоянии.

— С чего бы иначе?

— Почему ты не дал им знать, что ты здесь?

— Речь никогда не шла именно о них. Даже о Лонни, в сущности.

Джоэл обернулся к нему. — Не понимаю.

— Это задело всех нас — потому что в той или иной мере мы все умели делать то, что им было нужно. Но в конечном счёте Лонни, Сэл и Дорси не были для них главными. Они были не теми учениками, на кого ставили. — Трент поморщился. — Ты и я были.

Глава двадцать четвёртая

Они стояли в тишине заброшенного здания.

— Хочешь, посмотрю на плечо? — спросил Трент.

— Ты ещё и доктор?

— Когда уходишь в глубокое подполье, как я, учишься делать многое самостоятельно. — Он небрежно кивнул на другой рюкзак в нескольких шагах. — У меня есть медикаменты.

Прежде чем Джоэл успел ответить, дребезжание жестяных кружек отвлекло их обоих. Трент выключил пропан, взял обе кружки. — Без сливок и сахара, надеюсь, не возражаешь. — Он протянул одну Джоэлу.

— Ты понимаешь, что так не варят растворимый кофе? Нужно сначала вскипятить воду, а потом добавлять кофе.

— Спасибо, «Домашний очаг». Берёшь или нет?

Джоэл взял. По крайней мере, грело руки. — Плечом займёмся потом. Ты сказал, что мне нужно знать то, что знаешь ты. Я слушаю.

— Немного предыстории. До конца Второй мировой войны разведывательными и шпионскими функциями для правительства занималось Управление стратегических служб, известное как УСС. После войны, с наступлением холодной войны, появился Закон о национальной безопасности 1947 года, и родилось Центральное разведывательное управление. Идея состояла в том, чтобы ЦРУ расширило и улучшило то, что начало УСС, и создало официальную организацию, которая могла бы контролировать и управлять всеми тайными шпионскими и разведывательными операциями в глобальном масштабе.

Джоэл отхлебнул кофе. Ужасный. — Всё это мне знакомо.

Трент продолжал, не обращая на это внимания. — Одним из первых дел ЦРУ было погружение в то, что называлось поведенческой инженерией. Контроль над разумом и всё с этим связанное. Насколько известно, это началось в начале 1950-х годов. Программа получила название MKULTRA. Официально она продолжалась следующие двадцать лет. Многочисленные испытуемые — в основном граждане Америки — подвергались опытам без их ведома: с наркотиками, сенсорной депривацией и различными формами пыток и насилия. Всё это было санкционировано во многом из-за того, что ему предшествовало. Во время Второй мировой войны американские офицеры разведки и бывшие нацистские учёные впервые проводили эксперименты такого рода. Это называлось «Проект Скрепка». Они экспериментировали с контролем над разумом и применением пыток для его достижения — и хотя результат оказался хуже ожидаемого, это открыло двери для более масштабных и глубоких экспериментов в будущем. Таких как MKULTRA.

Джоэл устроился на опрокинутом ящике поблизости.

— Разумеется, всё делалось в секрете, — но использовались не только государственные учреждения. Речь идёт о многочисленных фармацевтических компаниях, университетах, больницах, тюрьмах и частных фирмах — все они финансировались ЦРУ и использовались как прикрытие для проведения этих злодейских опытов над ничего не подозревавшими людьми. В некоторых случаях всё было настолько засекречено, что сами исследователи не знали, на кого работают, — и даже некоторые оперативники ЦРУ не знали ничего сверх своего отдельного проекта.

— Изначально речь шла о том, чтобы влиять на разум и таким образом извлекать информацию в ходе допросов, ведь так? — спросил Джоэл. — Я немного читал и изучал тему, и—

— Изначально — да. Речь шла об этом, а также о проверке возможности создания «Маньчжурского кандидата» — убийцы или агента, которого можно было бы включать и выключать для выполнения определённых задач без его ведома или памяти. В теории такой субъект мог бы также получать секретную информацию без риска её раскрытия — даже под допросом или пытками противника — потому что он сам не подозревал бы о её наличии. Результатом стал бы, пожалуй, идеальный убийца, идеальный шпион, идеальный солдат — в их тайной войне. Но всё шло гораздо глубже. Это были только стартовые проекты. Когда начали применять ЛСД — всё стало страннее. Он появился ещё в 1938 году, но даже к 1950-м о нём почти ничего не знали. Им были нужны испытуемые с низким порогом сопротивления, поэтому начали с пациентов домов престарелых и психиатрических больниц, заключённых и тому подобных. Многими из жертв были дети с психологическими или физическими недугами. Дети, Джоэл.

— Как мы.

— Им нужны были испытуемые, которые не заговорят, — или которым никто не поверит, если заговорят. Кто поверит ребёнку — больному ребёнку — с историями, звучащими как кошмары? Кто поверит наркоману или законченному алкоголику, бездомному, заключённому, проститутке или человеку с историей психических заболеваний? Никто. Применяли и другие препараты: мескалин, тиопентал натрия, даже марихуану. Но звездой был ЛСД. В одном исследовании его давали испытуемому каждый день на протяжении 174 суток. Только подумай об этом. В голове этого бедолаги мало что осталось к тому времени, когда с ним закончили. И это — ещё ничто по сравнению с тем, что делали с некоторыми другими. — Трент отхлебнул кофе. — Позже, в 1990-х, хотя большинство документов предположительно давно было уничтожено, правительство признало эти злодеяния — многие, хотя и далеко не все — и объявило американскому народу и всему миру, что эти программы были прекращены и брошены много лет назад. В 1973 году, — сказали они, — но, конечно, это было лишь прикрытием, и многие проекты продолжались. Многие продолжаются по сей день.

Джоэл заставил себя проглотить ещё один глоток кофе. Ужасен, но он замерзал. Он попытался найти хотя бы след того панк-рокера, которым когда-то был Трент, хотя бы маленький кусочек того парня, которого знал, — но та версия Трента давно исчезла. Перед ним стоял опустошённый мужчина средних лет — такой же, как остальные: нервный и мрачный, видевший тьму вблизи. Живший в ней.

— Помимо шпионского угла, — продолжал Трент, — были и другие направления. Одно — изучение контроля: возможности создания покорных и легко управляемых людей, которых при необходимости можно использовать в шпионаже, но также и иными способами — в том числе как сексуальных рабов. Третье — изучение тех, кто в этих условиях и ситуациях мог проявлять способности, выходящие за рамки нормы.

— Способности? — переспросил Джоэл.

— В одной из программ испытуемым давали ЛСД — но в массивных дозах, которые постепенно увеличивались за короткий период времени. Их также не давали спать — иногда сутками напролёт, — и субъекты начинали сходить с ума. Начинались галлюцинации, но к тому времени они находились в таком ужасном состоянии, что уже не могли отличить галлюцинации от реальности. Лишение сна и ЛСД в сочетании с непрерывными залпами странных звуков и образов разрушали их ещё сильнее. Через несколько суток один за другим испытуемые начали сообщать, что видят существ. Это не было особенно удивительным — пока врачи не поняли, что испытуемые независимо друг от друга описывают одних и тех же существ. Поначалу их сочли устойчивой галлюцинацией — ведь все подопытные подвергались воздействию одних и тех же стимулов. — Трент умолк на мгновение, провёл рукой по щетине на подбородке. — Пока врачи и персонал сами не начали их видеть.