— Вы слышали что-нибудь о так называемом МКУЛЬТРА?

— Смутно. Это были секретные эксперименты по контролю разума, которые правительство проводило на людях ещё в шестидесятые.

— Да. В девяностые, при администрации Клинтона, в конце концов признали это — и впервые раскрыли информацию.

— Насколько я помню, это был очень тревожный материал, — сказал Джоэл, — но программы МКУЛЬТРА были закрыты и прекращены ещё много лет назад.

— Уверены? — Что-то вроде улыбки дёрнуло его губы. — Лонни не был уверен.

Ошеломлённый, Джоэл привалился к машине. — Господи, это... я имею в виду...

— У Лонни был приятель, которого он знал ещё с молодых лет. Настоящий фрик, но он знал обо всём этом. Какой-то андеграундный тип, живший где-то на западе. Именно он и сказал ему, что, пока МКУЛЬТРА официально закрыли, несколько исследований превратились в другие проекты, которые продолжаются по сей день. Мы участвовали в одном из них.

Страх сжал внутренности, но Джоэл всё же задал вопрос. — Этот приятель Лонни. Его случайно звали Трент?

Фернандес кивнул.

— Лонни был в контакте с Трентом? С Трентом Пирсом?

— Не знаю его фамилии, никогда не знал этого парня. Слышал о нём только от Лонни.

— Мне говорили, что Трент пропал с радаров, и никто давно о нём не слышал.

Он нервно почёсывал щетину на подбородке. — Вы спросили — я ответил.

— Вы знаете, как с ним связаться?

— Нет.

— Вот почему его убили? Лонни знал слишком много?

— Мы все знали слишком много. Им всё равно. Это страшные истории в темноте. Вы понимаете? Что я реально знаю? Что вы? Что знал Лонни? Можете говорить сколько угодно — всё равно никто вам не поверит. — Новая волна слёз хлынула по щекам. — Я не могу вспомнить даже то, что делаю большинство дней, не то что то, что они с нами сделали там. Всё, что у меня есть, — сны. Они привели Лонни к правде, но я... не могу... не могу вспомнить... Я просто сплю, Уокер. Безумные, ужасные сны, ползающие у меня в голове, как змеи, которые не могут найти выхода.

— Тогда почему они убили его? — спросил Джоэл.

В сгущающейся темноте смуглое лицо Пита Фернандеса становилось всё труднее различимым. — Они с ним покончили.

Ответ ударил Джоэла как кулаком в солнечное сплетение.

— Они покончили со всеми нами. Мы не были для них даже людьми — просто подопытные крысы, расходный материал, ничто. Большинство других в нашей группе, наверное, тоже уже мертвы.

— Тогда почему вы ещё живы?

— Ненадолго, — ответил он ровно. — Если Лонни был прав — если мои сны реальны, — они отправили нас туда, куда никто не должен попадать. Но как бы глубоко они ни залезли к нам в головы, они знали, что могут нас вернуть. Может, не такими же, может, покалеченными, — но вернуть. — Он уставился в поле, как будто снова что-то заметил. — Чего они не учли — это то, что кое-что вернулось вместе с нами.

— У Лонни была тетрадь с числами, написанными в ней снова и снова, — сказал Джоэл. — Это было как-то связано с коротковолновыми радиостанциями и...

— Да, — сказал тот, кивая часто. — Числа, они... прокручиваются у меня в голове постоянно, они... никогда не останавливаются, я... пытаюсь их игнорировать, как и сны, но они всегда там, Уокер, всегда. Прямо сейчас я вижу их в голове, падающими рядами, как...

— Дождь?

— Да. И звуки тоже: я слышу их, когда тихо, когда пытаюсь спать, но... я не могу вспомнить, что именно они значат. Я знаю, что они пытаются мне что-то сказать, но... не знаю, что это, я... не могу вспомнить, Уокер. Но я не только вижу их в голове и в снах. Я слышу их — числа и звуки. Они говорят со мной.

— Кто, Пит? Кто говорит с тобой?

— «Числовые станции», — произнёс он, оборачиваясь к дороге. — Я видел их во сне. В голове крутились эти слова. Числовые станции. Я думал, они нереальны. Но они есть.

— Что это такое? Не понимаю.

— Анонимные коротковолновые радиостанции. Никто точно не знает, где они находятся и каково их назначение, — но они ведут трансляции из точек по всему миру. Поищите их и убедитесь сами. Я нашёл в Сети примеры их трансляций, и как только услышал — понял: именно это и было, потому что я их слышал раньше. В точности то же, что слышал в снах. — Он покосился в темноту, смотрел на дорогу. — Они используют их. Они используют их прямо сейчас — ведут трансляции. Просто никто не слушает. Ни вы, ни я, никто. — Фернандес резко повернулся и посмотрел на него с таким страхом и паникой в тёмных глазах, что казалось, он готов пуститься бежать в любую секунду. — Но это не значит, что не слышишь: просто не осознаёшь этого.

— Что они транслируют?

— Голоса — но я... не думаю, что это человеческие голоса. Они звучат искусственно.

— И что говорят эти искусственные голоса? — спросил Джоэл.

— Они зачитывают числовые последовательности, иногда детские стишки. В других случаях проигрывают фрагменты песен или сигналы, похожие на электронные пищалки или морзянку. — Он поднёс дрожащую руку к голове, провёл по волосам и навязчиво почесал кожу. — Это до чёртиков жутко.

— В чём смысл?

— Некоторые думают, это шпионские дела. Нет. — Фернандес взглянул в поле, как будто снова что-то там заметил. — Они там, — пробормотал он. — В темноте.

— Пит, посмотри на меня, — сказал Джоэл. — Я тебе верю. Правда, хорошо? Но мне нужно спросить. Помимо этих числовых станций, которые могут иметь вполне разумное объяснение, и клейма на твоём теле, которое могло появиться любым числом способов, — можешь ли ты что-нибудь доказать из того, что сказал мне сегодня?

— Всё, что у меня есть, — мои кошмары, — ответил он. — Но если они неправда, то я — сумасшедший лжец. Как и Лонни. И как вы.

— Я?

— Вы.

— Почему они это делают?

— Как вы думаете, я не хотел бы знать? Я не просил об этом, я... не заслужил этого. Они не имели права делать с нами такие вещи, настолько гадить в наши головы, как они сделали. — Он ощутимо содрогнулся. — Я боюсь всё время. Всё чёртово время, чувак. Иногда я хочу, чтобы они просто закончили дело и сделали со мной, как с Лонни, — только чтобы у меня в голове наступила тишина. Беги от всего этого. И молись, чтобы они не преследовали тебя.

— Я однажды это уже делал, — сказал ему Джоэл. — На этот раз — нет.

— Ты проиграешь. Лонни рассказывал мне о том, что произошло с тобой в своё время. Это всё тот же Дьявол. Всегда был и будет. Просто сейчас в другом обличии, находит другой способ ожить у нас в головах. — Фернандес постучал револьвером по своему виску. — Ему не нужно искать туда дорогу. Он уже там.

Однажды взятый дьяволом не будет им отпущен.

— Ты уже шёл против него раньше. Как это вышло? — Фернандес засмеялся грустным и беспомощным смехом, потом медленно отступил назад, поднял пистолет и направил за плечо Джоэла — в сторону коттеджа. — Они идут.

Джоэл обернулся и посмотрел.

В темноте — он не мог быть уверен, — но на кратчайший миг казалось, будто что-то отделилось от теней и скользнуло мимо одного из передних окон.

Нечто меньше, чем человек...

Когда он обернулся назад, Фернандеса не было. Джоэл был сам по себе.

Но не один.

Глава четырнадцатая

Ночь обрушилась на него, как волны разъярённого океана. Джоэл по-прежнему не понимал, как Пит Фернандес исчез так быстро и бесшумно и что именно он видел, скользнувшее мимо окна коттеджа. Единственное, что он знал точно: два силуэта появились на поле — едва различимые, но несомненно стоящие там в темноте. Слежка, предположил он, — но задерживаться, чтобы разобраться, не стал. Вместо этого, охваченный нарастающим ужасом, он прыгнул в машину и рванул обратно на Шомут-авеню, ставя между собой и теми людьми, коттеджем и чем бы то ни было бродившим внутри него — как можно большее расстояние, как можно быстрее.

Вместо того чтобы возвращаться в гостиницу, он углубился в город. Признаков слежки не было, но ведь и к встрече с Фернандесом его тоже вели — значит, нельзя было больше быть уверен ни в чём.

Как и со многим в жизни, то, что нельзя видеть, — не обязательно отсутствует.

Остановившись на первом попавшемся баре — скромном, но оживлённом заведении, рекламировавшем местные группы, танцы и дешёвое пиво, — он въехал на стоянку и припарковался под большой неоновой вывеской, которая не только привлекала взгляд с дороги, но и освещала большую часть парковки. В тот момент Джоэлу хотелось — было нужно — оказаться среди как можно большего числа людей, а нервы были так натянуты, что выпить не мешало бы.

Он вышел из машины и позволил холодному воздуху привести себя в чувство, но не мог перестать прокручивать только что услышанное и пережитое у коттеджа Пита Фернандеса. Как и все те годы назад, он заглянул в темноту, и что-то в её глубинах посмотрело в ответ.

Это всё тот же Дьявол. Всегда был и будет.

Несколько минут спустя Джоэл сидел за оживлённой барной стойкой и опрокидывал виски со льдом, пока ужасная трибьют-группа восьмидесятых мучила старый хит Def Leppard и изо всех сил старалась удержать выходившую на площадку публику — преимущественно людей средних лет.

Когда примерно час спустя он вернулся в гостиницу, чемодан оказался нетронутым. Алкоголь несколько выровнял нервы, но напряжение никуда не ушло, так что он запер все замки на двери, а потом встал под самый горячий душ, какой только выдержал.

Позже, завернувшись в полотенце, он лёг на кровать, не потрудившись откинуть покрывало. Глядя в потолок и наблюдая, как тени и свет от телевизора играют на стенах, позвонил домой.

Тейлор ответила мягким, сонным голосом. — Алло?

— Привет, — сказал он, уверенный, что её голос — самое красивое из всего, что он когда-либо слышал. Как всегда, он заставлял всё снова становиться нормальным — пусть и ненадолго.

— Джоэл, привет.

— Я тебя разбудил?

— Я на диване; должно быть, задремала. Ты в порядке?

Он почувствовал, как улыбается. — Да, всё нормально, — сказал он, надеясь, что ему удалось скрыть беспокойство, которое по-прежнему не отпускало.

— Как там дела? Что-нибудь выяснил?

— Работаю над этим.

— Есть что выяснять?

Он выиграл несколько секунд глубоким вдохом. — Сложно сказать.

— Ну, это звучит уклончиво.

— Не пытаюсь уклоняться.

— Нет?

— Я пока не очень много знаю, — неуверенно произнёс он. — Посмотрим, как пойдёт.

Она помолчала. — Ты точно в порядке? Ты звучишь...

— Детка, я в порядке.

— Если тебе нужна одна из таблеток — возьми её, и...

— Возьму. — Он зажмурил глаза, пока мучительное лицо Фернандеса не потускнело. — Как прошёл твой день?

— Обычные дела — не буду тебя утомлять.

— Прошу.

— Правда?

— До последней детали. Лишь бы слышать твой голос.

— Скучаешь?

— Невыносимо.

— Тогда приезжай домой.

— Скоро.

Ни один из них несколько секунд не говорил. Просто слышать дыхание друг друга было почему-то утешением.

— Тейлор, — наконец произнёс Джоэл, — может, несколько дней не будет весточки от меня.

— Почему?

— Буду работать допоздна и, может, не смогу звонить каждый вечер. Так что если не объявлюсь — не паникуй; всё в порядке. Выйду на связь, как только смогу, хорошо?

Снова тишина, а потом: — Мне это совсем не нравится, Джоэл. Совсем.

— Мне самому не очень.

— Знаю, что ты пытаешься делать то, что считаешь правильным, — сказала Тейлор. — Но тебе не обязательно спасать мир. Это не твоя ответственность.

— Если мы сами себя и друг друга не спасаем — кто же это сделает?

— Это попытка позднего романтического поэтического экспромта?

Он представил её улыбку. — Ну, почему нет? Хоть и жалкий.

— Лучше твоих обычных «Роз», наверное.

— Ирландец из Нантакета?

— Встречалась с ним. Был склонен преувеличивать — поверь мне.

Джоэл тихо засмеялся и прижался к телефону, желая, чтобы это была Тейлор. Всё зло в мире казалось куда менее страшным — разоблачённым, как трус, которым и было, в свете их любви. — Иди ложись, выспись, — сказал он. — Свяжусь, как смогу.

— Будь осторожен, Джоэл. Пожалуйста, родной. Обещай мне.

— Обещаю, — сказал он. — И люблю тебя.

— И я тебя.

После того как они попрощались, Джоэл больше всего хотел провалиться в сон — но был абсолютно бодр, и мысли снова понеслись вскачь.

Магия реальна, вы знаете?

— Да, — тихо произнёс он. — Как ни странно — да.

Он лежал и думал, голова была занята событиями вечера и всем, что рассказал ему Пит Фернандес. Всё это происходит на самом деле? Именно поэтому был убит Лонни? И тот поддерживал связь с Трентом? Как такое случилось и что, чёрт возьми, Трент мог знать обо всём этом? Когда он в последний раз знал Трента, тот был злым панком, бунтарём и антисистемным человеком, да, — но никак не экспертом по контролю разума и секретным правительственным программам. С другой стороны, всё меняется. Люди меняются. Ничто и никто не остаётся прежним. И с тех пор как он видел Трента, прошло очень много времени, — так что это вполне вероятно.

Годами до этого Джоэл наталкивался на несколько оккультных групп, которые утверждали, что используют техники промывания мозгов в своих ритуалах и практиках для контроля над участниками и влияния на них определёнными способами. Никогда не было ясно, работало ли что-нибудь из этого или было ли вообще реальным, — но те, с кем он говорил об этом, клялись, что это весьма эффективно и применяется регулярно. Однако сомнительные оккультные группы были далеко не единственными, кто якобы занимался подобным. Хотя он не исследовал это напрямую — скорее наталкивался на это в ходе расследования жёсткой сатанинской деятельности годами раньше, — правительство, военно-промышленный комплекс, а также шпионские и разведывательные группы имели долгую историю слабых связей с оккультом и различными оккультистами и оккультными организациями. Даже самый поверхностный поиск мог дать примеры этого — если потрудиться поискать. Также не вызывало сомнений, что в прошлом правительство проводило чудовищные эксперименты над ничего не подозревавшими людьми, а порой и над обществом в целом. Они это признали, и обширный массив верифицируемой информации был доступен в Сети и в других источниках — снова же, если потрудиться поискать. Настоящими вопросами были: существуют ли эти связи до сих пор, продолжаются ли программы по сей день — как предполагал Фернандес?