Полина

Шло время и я все отчетливее понимала, что наше с Владом лето осталось где-то позади, там, куда и оборачиваться-то не стоит.

Именно так — не оборачиваться и не вспоминать. Так проще и легче стираются ночи. Можно вообще сделать вид, что ничего не было. Ведь ничего и не было, правда?

Мои чувства к нему конечно же не прошли по щелчку пальцев, но все больше притуплялись за повседневными делами и заботами. К тому же обида никуда не делась, да и осознание того, что Влад не один и у него есть любимая вмиг охлаждало голову, если мне изредка приходило в эту самую голову идея хандрить. В общем, как обычно говорят в таких случаях, жизнь налаживалась, и я нисколько этому не препятствовала.

Стас звонил теперь уже совсем изредка, про тот поздний разговор с последующим посылом меня не вспоминал. Я тоже отмалчивалась, не желая вновь выяснять так и не начавшиеся, но уже горячие и бурные отношения.

С Богданом все тоже было не совсем понятно. Он по-прежнему, как и обещал, был ненавязчив. Иногда он делал милые подарки и сюрпризы, ничего не требуя взамен и не настаивая на ответных чувствах. Порой мы вместе ходили в кино и театры, и я допускала, что эти дружеские, немного романтические походы могут развиться в отношения. Почему нет? Мне нравилась эта мягкость и спокойствие Фирсова, и я всякий раз недоумевала, ну куда делись эти его хамские замашки.

Однажды я спросила его об этом. Богдан даже не сразу понял о чём я говорю, а когда сообразил лишь отмахнулся.

— А, ты об этом... ну знаешь... бутылка Хеннесси, или что я там пил тогда, и из английской королевы могут сделать нечто непотребное. Забудь!

Я и забыла. Вплоть до того дня, как Фирсов пригласил меня в ресторан на «серьёзный разговор». Усмехнулась, чувствуя, что-то обязательно будет. Слишком уж напряжен был его голос. Накануне он впервые поцеловал меня по-настоящему и лишь усилием железной воли я смогла сбежать, оставив его возле подъезда в одиночестве.

— Форма одежды? — все же спросила я.

— Сама догадайся...

И вот я теперь гадала — что же он мне приготовил на этот раз и стоит ли мне отныне опасаться за свою свободу.

Пятничный рабочий день закончился рано и уже к трем я была дома. В четыре я стала готовиться к встрече с Фирсовым, рассчитывая, что отправлю Сашку к бабуле в шесть и она пробудет там до утра воскресенья, так как я не знала, во сколько приду домой.

Но с самого начала все пошло совсем не так, как я рассчитывала.

В пять позвонила бабуля и сказала, что посиделки с внучкой отменяются, потому что ее подруга «достала» по дешёвке билеты в театр и между телевизором и сценой она выбирает второе. Возразить мне было решительно нечего, и я тут же набрала Богдану.

— Не сможешь? Ну хорошо, давай перенесем... — спокойно ответил Фирсов, и меня это даже несколько задело.

Сашка от радости, что я никуда не иду и буду весь вечер играть с ней в монополию, принялась танцевать, изображая из себя маленькую обезьянку, и вмиг подняла мне настроение.

Первым делом мы заказали пиццу, и пока ее ждали, нашли какой-то жутко слезливый фильм о собаке.

В семь в дверь позвонили и я, подумав, что это курьер привез пиццу, поспешила открыть. На пороге стояла Нина Михайловна и что-то гневно бурчала себе под нос.

— Ой, это вы? А что, спектакль уже закончился?

Нина Михайловна решительно вошла в квартиру и оглядела меня с ног до головы.

— Да полный отстой этот ваш спектакль! — грозно припечатала она и сняла пальто.

Я не нашлась, что ей на это ответить, даже несмотря на то, что это не я ее туда отправляла.

— А ты почему в пижаме? — все так же грозно бабуля прошла на кухню, окидывая ее недовольным взглядом. Ну начинается.

— Как почему? Насколько я помню, вы пошли в театр, и поэтому я осталась дома...

— Ну так я же пришла, а ты все еще стоишь тут в своей страшной пижаме. Собирайся и дуй к своему этому!

В этом вся бабуля. Отношения у нас не близкие, потому что человек она не то, чтобы лёгкий, но порой она проявляет вот такие подвырверты, что диву даешься.

— Да куда я теперь пойду? Поздно уже...

— А я сказала дуй!

— Не могу. Я уже отказалась, к тому же пиццу жду...

— Ну и отлично. Мы с Сашенькой ее дождемся вместо тебя. Иди звони своему хахалю...возвращай все как было.

— Он не мой. И не хахаль!

— Звони давай!

Делать нечего, от Михалны так просто не отвяжешься и даже Сашка это понимала. Подошла и шепнула на ухо:

— Иди лучше, а то она до утра с тебя не слезет.

— А ты? Ты как же?

— А что я? Нина тоже неплохо играет, — улыбнулась моя Сашка и крепко меня обняла.

В сомнении я покрутила телефонную трубку. Сюрприз что ли ему сделать?

Нажала на вызов. Богдан ответил почти сразу.

— Привет... что делаешь? — спросила я.

— Да вот, задержался в офисе, сижу — разгребаю ворох макулатуры. А ты?

— Я? — замешкалась и ответила, — С Сашкой пиццу заказали, сейчас будем фильм смотреть.

— Жаль, что не вышло встретиться сегодня.

— Ну да, жалко...но ничего не поделаешь.

Он вздохнул, мы о чем-то еще поболтали и мило попрощались.

В офисе значит...

Я надела легкое платье, накинула пальто, завязала волосы в высокий хвост и вызвала такси.

— Нахимова пять, бизнес-центр...

В окне шефа свет был приглушен, будто работала только настольная лампа.

Вышла из машины, еще сомневаясь, стоит ли мешать Богдану работать. Впрочем, пора бы и отдохнуть в конце концов. Держа в одной руке бутылку шампанского, вошла в здание. Показала охраннику пропуск, впрочем, он и так меня прекрасно знал. Тот удивленно взглянул и отвернулся, потеряв ко мне всякий интерес. На лифте поднялась на свой этаж. Сердце отчего-то отчаянно колотилось. Происходящее казалось безумием. Я поздним вечером тащусь в офис к собственному начальнику с бутылкой шампанского. Это точно со мной происходит?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

У двери выдохнула и вошла. Из-под двери шефа лился тусклый свет, раздавились приглушенные голоса и какой-то стук. Почему я не постучалась? Вошла, слегка толкнул дверь рукой и уставилась на чей-то белый упругий зад. Хозяйка зада сидела на коленях и что-то там делала прикрывшему в блаженстве глаза Богдану. Бутылка выскользнула из рук и с огромным грохотом упала на пол, но, как ни странно, даже не разбилась. Она покатилась к столу под истошный визг белозадой и ошарашенный взгляд Фирсова, пытающегося оторвать от себя девушку.

— Это не то, что ты подумала, — начал было он, но я лишь покачав головой, развернулась к выходу.

Напоследок все же обернулась, сама не знаю зачем и поняла, почему голос девушки показался мне знакомым. На меня, довольно улыбаясь, взирала полуголая Светка и всем своим видом будто говорила: «Дура ты, Полинка!»