Полина

У каждого человека в жизни всегда бывают такие моменты, когда хочется все бросить и уйти в закат. У меня такого желания не было, но кое-кто начинал изрядно подбешивать.

И даже не один, а сразу двое. Стас, Богдан...

Мы с Наташкой, той самой, что бросила меня перед самым вылетом, помирились и теперь она пила чай у меня на кухне и без умолку болтала, дрыгая ногой и бренча ложкой в стакане.

— Не бренчи...

— Хочу и бренчу.

— Ну тогда бренчи.

— Ладно-ладно, не буду...

Я закатила глаза и рассмеялась. И зря. Кашель вновь одолел, раздражая глотку и я поспешила сделать глоток теплого чая. Болезнь моя уже сходила на нет и Наташка, против моей воли, все же напросилась в гости, до этого три часа извиняясь всеми возможными способами. В итоге я взяла с нее обещание больше так не подставлять и думать не только о себе. Наташка, конечно, пообещала. Только я знала, что все это ерунда и сиюминутное желание прийти к согласию. А и ладно. Ну такой вот она человек, в остальном-то неплохая вроде девчонка. Для себя же я просто сделала вывод — важных дел с подругой не планировать.

— Ну рассказывай давай. Тот красавчик, что сегодня выходил от тебя — он кто?

— Богдан... мой шеф.

— Ммм...как мило, — ехидно прищурилась Наташа, — Может тебе глинтвейн сделать?

— Фу...

— Ладно-ладно, — она подняла руки, даже не пытаясь спорить, что для нее крайне несвойственно, — Так он тебе кто?

Я сердито качнула головой.

— Я же сказала — шеф.

Подруга явно не поверила и погрозила мне пальчиком.

— И давно у нас шефы по домам своих красивых сотрудниц ходят?

— Не знаю. Послушай, Нат... ты же ничего не знаешь.

— А ты думаешь зачем я тут?!

Я поплотнее укуталась в плед и закинула ноги на кухонный диван, подложив под голову подушку. Легла поудобнее и возвестила:

— Ну тогда ставь мне еще чаю и слушай.

Когда я закончила, подруга все еще улыбалась и ерзала на стуле в ожидании продолжения.

— Так кого ты в итоге выбрала? Вот этого красавчика шефа?

Я в негодовании покрутила головой и поднялась со своего места. На улице уже стоял вечер, и в тёмном дворе тихо скрипели, покачиваемые ветром, качели. Где-то жалобно мяукнул кот. А может это была кошка...впрочем, какая собственно разница? Вгляделась вдаль и тут внезапно ветка березы угрожающе стукнула в окно и я, чего-то испугавшись, тут же отпрянула.

Нервная я стала какая-то, и все из-за Влада. Будь он неладен!

— Нет, конечно... они оба очень симпатичнее и милые парни, но этого недостаточно, чтобы влюбиться. Стаса я уж точно ни за что не рассматриваю в качестве своего мужчины.

— А Богдана что, получается рассмотрела?

— Ну он... по крайней мере мужественный. И близок к моему вкусу.

— Ммм... а как же Влад?

Дернула плечом и прислонилась лбом к прохладному стеклу, тут же запотевшему от моего дыхания. Отвечать не хотелось, ведь тогда мне придется признать тот факт, что синеглазый для меня окончательно потерян.

— Я встречусь со Стасом и все выспрошу про Влада. Тогда и решу.

— А что ты хочешь выспросить? Ты же видела его с другой.

— Ну да, — упрямо ответила я, — Но мне интересно, он был с ней до меня?..

Будто со стороны услышала свой неуверенный и жалобный голос, который сразу же привел меня в чувство. Не хочу быть жалкой. Не хочу.

— А что, если он скажет то, чего ты больше всего не хочешь слышать? — тихо спросила Ната.

Обернулась и взглянула прямо в ее глаза.

— Ничего. Я просто буду жить дальше. Так же, как и прежде, только и всего.

* * *

— Полина, я давно хотел тебя спросить...

Богдан всегда приходил неожиданно, сам выбирая время, что меня тоже сильно бесило. Я пыталась с ним поговорить, но он на все находил аргументы и вообще... он меня будто подавлял своим авторитетом и несгибаемым характером. Богдан всегда находил поводы и отговорки, причины и следствия и всегда делал так, что я почти не сопротивлялась.

Вот и сейчас он на скорую руку приготовил обед и с удовольствием уплетал его за обе щеки, периодически хитро на меня поглядывая.

Я смотрела на его мускулистые сильные руки, и в голове сам собой возник вопрос: «Интересно, если он захочет взять тебя прямо на этом кухонном столе, за которым вы так мило пьете чай, ты тоже не будешь сопротивляться?»

— Может и не буду...

— Что не будешь? — удивленно спросил Фирсов, а я поняла, что сказала это вслух.

— Да так... ничего. Вы ешьте уже и идите, Бога ради. У меня бабушка должна приехать и...

— Она не должна видеть тебя с мужчиной, — скривился он, — Слушай, я все спросить хочу, но как-то...

— Спрашивайте.

— А где твоя дочка?

Кто?! Это он про Сашку что ли?

— Она как раз у бабушки.

— Скучает наверное...

— Очень, — ничуть не соврав, кивнула я в ответ.

Богдан оторвался от своей тарелки и серьёзно на меня посмотрел.

— А у меня тоже есть... сын.

Я подавилась и тут же зашлась в кашле. Богдан подлетел молниеносно и принялся колошматить меня по спине.

— Полегче, — мне удалось-таки прохрипеть, чтобы он перестал так яростно меня лупить. Вид у шефа был такой, будто глаза сейчас вот-вот вылезут из орбит.

— Ты бы себя видела... — наконец смог произнести он, а я не смогла сдержать улыбки.

— Вы бы тоже...

Внезапно шеф вновь оказался слишком близко, так близко, что макушкой я почувствовала его горячее дыхание. Обхватил меня за талию и прижал к себе.

— Ты была бы отличной матерью для моего сына.

Отскочила от него, словно ошпаренная, пребольно стукнувшись локтем о стол. Тихо ойкнула и всмотрелась в серьезные, как никогда, глаза Богдана и подумала, что, наверное, все-таки ослышалась. Но он слегка кивнул, как бы подтверждая, что нет, я все услышал правильно.

Нет, это конечно большая честь для меня и все такое... но... я на это не подписывалась.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Так ему и сказала.

— Ну не прямо сейчас, конечно...

— А когда?

— Может и никогда. Забудь. Это я так неудачно пошутил. Тем более, что у него есть мать.

Я вновь опешила от такого заявления. Если у мальчика есть мама, то зачем шеф вообще говорит такие вещи? Ничего не понимаю.

Фирсов вмиг уловил мое настроение, будто прочитав мысли.

— Не ломай голову. На самом деле все просто — Анжелика — кукушка.

— В смысле птица? — попыталась пошутить я, но вышло так себе. Вернее как всегда — не смешно.

Но Богдана на удивление кивнул, соглашаясь.

— В каком-то смысле да, моя бывшая — вольная птица. Это если красиво метафорами говорить. А по сути, она обыкновенная женщина легкого поведения. Это если культурно выражаться.

Я промолчала, да и что тут можно сказать?

Богдан прошелся по кухне, совсем по-хозяйски. Встал возле фоторамки, провел по краешку и задумчиво спросил:

— Это кто?

Сглотнула ком в горле.

— Мои родители.

— Их ведь нет, да?

— Да.

Говорить на эту тему совсем не хотелось.

— Расскажешь мне о них?

Я глубоко вздохнула и, как можно спокойнее, ответила.

— Нечего рассказывать. Папа попал в аварию и погиб на месте. Мама не смогла пережить его утрату, заболела и ушла через полгода вслед за ним. Это все вопросы?

Богдан молчал, уставившись в одну точку на стене и, кажется, даже не моргал.

— Мне в тебе это и нравится — ты одна воспитываешь сестру, несмотря на все трудности...

— Так ты знал? — перебила я Фирсова.

Он улыбнулся краешком губ.

— Ну конечно знал. Это не так трудно выяснить в отделе кадров. Только я не понял, зачем ты врала?

Я пожала плечами, не зная, что ответить. Действительно, почему я так сказала тогда? Теперь уже и сама не могла вспомнить.

— Ну ладно, — Фирсов поморщился, словно жалел, что был столь откровенен, — Все это дела давно минувших дней. Мне кажется пора.

Я кивнула, не зная, что теперь делать. И вдруг, когда он уже стоял у порога, смущенно позвала.

— Хочешь поговорим?

Он удивлённо уставился на меня, в замешательстве стоя у двери, уже обутый.

— А давай...

* * *

Выпитое давно закончилось и Влад успел уже дважды сбегать в магазин за угол дома, пока я отваривала картошку и жарила котлеты. Гулять так гулять...

— Сколько лет твоему сыну?

— Четыре. Он знаешь какой интересный...хотя что я тебе рассказываю, сейчас фотки покажу.

Фирсов полез в карман за телефоном, попутно задев локтем стакан, который тут же упал на пол, вдребезги разбившись и обрызгав все вокруг красными пятнами.

— Ой... я все уберу, — пьяновато начал он, но я отмахнулась.

— Потом... давай фотки.

На фото — голубоглазый и кудрявый, словно херувимчик мальчик, грустно смотрел в объектив. Сердце от жалости буквально рвалась на части — я никак не могла взять в толк, как можно взять и бросить такого ребёнка? Да и любого, с кудрями или без, как? У меня хомяк сбежал, так я по нему еще долго тосковала, а тут собственное дите. Это какое каменное сердце надо иметь, чтобы жить в свое удовольствие, лишая матери малыша? Разве есть что-то важнее этого?

Слезы сами навернулись на глаза, и Богдан пальцами вытер их с моего лица.

— Ты ведь могла бы стать ему мамой. Да? — разлил остатки вина по бокалам, с вселенской печалью осматривая дно бутылки.

В тот момент я все что угодно могла, поэтому закивала в ответ, словно китайский болванчик.

— Хороший ты человек, Полина Филина!

— Знаю, Фирсов, знаю. Только никто это не це-е-енит, — жалобно простонала я, и шеф тут же подсел рядышком и сказал, глядя прямо в глаза.

— Я ценю, Филина.

И не предупреждая приник губами к моим. Кровь бурлила по венам, а мозг отказывался соображать. Нет, вообще-то я знаю свою меру и в принципе употребляю не так уж и часто. Редко даже я бы сказала. А тут сама не знаю, что на меня нашло.

— Погоди... — еле отстранилась от шефа. Он тяжело дышал и, кажется, готов был на многое, в то время как я, даже в подпитии к этому готова не была. Слишком свежи были воспоминания о ДРУГОМ. Слишком хорошо я помнила ЕГО поцелуи и нежные руки.

— Что такое?

— Я.… прости, я пока не готова. Мне нужно время. Извини...

В голове резко посветлело, отвернулась к окну и услышала, как он поднялся и вышел из кухни.

— Я подожду... я умею ждать.

Щелкнул замок двери. Богдан ушел, а я тихо заплакала.