Он нашел меня в пустой аудитории, куда я зашла перевести дух, звонок, оповещающий о начале новой лекции уже прозвенел, но мне было все равно. В голове стоял звонкий писк голоса Вики. Ревность, гнев, недоверие, какая-то дурацкая надежда, все это смешалось в сплошной, непонятный коктейль из чувств.

Я услышала щелчок закрываемой двери, а затем шаги, но не обернулась. Я знала, что это он.

— Лиза, — его голос прозвучал прямо за моей спиной. Я молчала, глядя куда-то вперед. — То, что было там, это не имеет ко мне никого отношения, я никогда не имело.

— Почему ты мне это говоришь? — наконец, обернулась я. — Почему?

— Потому что мне не все равно, — в его голосе послышалось отчаяние. — Я вижу, как ты смотришь на меня, и в твоих глазах все та же стена, и я не знаю, как ее сломать, как доказать.

— Никак! — выпалила я, и все мои сомнения вырвались наружу. — Ты можешь ничего не доказывать! Ты мастер слов, Лекс! Ты мог это все отрепетировать, как я могу тебе верить? Как? Как я могу поверить, что человек, который подарил мне сломанную куклу, который распускал слухи, исчез?

Он стоял, сжав кулаки, и дышал так тяжело, будто пробежал марафон.

— Хочешь доказательств? Хочешь увидеть, какой я настоящий? Без масок и всей остальной фигни?

Он резко шагнул вперед, не оставив между нами расстояния. Я инстинктивно отпрянула, наткнувшись на парту. Он был слишком близко, он был слишком большим, слишком подавляющим. Старый страх, кольнул в животе.

— Не подходи, — прошептала я, но было поздно.

Он не схватил меня, не причинил боль. Он просто обрушился на меня. Обе его руки уперлись в края парты, зажимая меня в ловушке. Его тело было в сантиметре от моего, я чувствовала его горячее дыхание, видела метающий молнии взгляд.

— Отстань, — попыталась я уйти, но он лишь плотнее придвинул руки.

А затем наклонился. Его поцелуй не был нежным, он не просил разрешения. Это был поцелуй отчаяния и собственности. Его губы были жесткими, почти грубыми. В этом поцелуе не было ничего сладкого, лишь горечь моих выплаканных слез, его вины, и неистовое требование. Требование сдаться ему.

Я застыла, не в силах пошевелиться, мои руки беспомощно уперлись ему в грудь, но я не могла оттолкнуть. Шок и ярость смешались с чем-то еще, с темные, запретным электричеством, которое пробежало по венам, я сжала его футболку.

Это была не игра, не манипуляция. Это был он. Весь его гнев, все его неумение выражать что либо, кроме силы. Он не умел просить, он умел только брать, и сейчас он наглым образом брал мое прощение, мое доверие, брал меня.

Наконец, он оторвался. Его глаза пылали совсем близко от моих.

— Вот, — выдохнул он. — Вот какой я настоящий, не пай-мальчик. Я тот, кто хочет тебя, и не знает другого способа это показать. Да, я — эгоист. Я — монстр, но я твой монстр, Лиза, и я никуда не уйду, хочешь ты этого или нет.

Он отступил на шаг, давая мне пространство. Его грудь вздымалась. Я должна была ненавидеть его, должна была кричать, что он все испортил, но я молчала. Я смотрела на него, на этого яростного, влюбленного в меня парня.

— Оставь меня, пожалуйста.

Он кивнул, затем резко развернулся и ушел. Я осталась одна, с губами, полными его вкуса, и с ужасающей уверенность, что его жестокость не тронула меня так, как этот поцелуй. Только что, он украл мою уверенность в том, что я его ненавижу.