Офелия

Колокольчик на дверях издал красивую трель, и я, отерев руки о рабочий передник, поспешила выйти из коморки, где готовила очередную эссенцию. Заказов было очень много, и в последнее время справляться одной становилось все сложнее.

‒ Ну и что я тебе говорила?

Хрипловатый голос Джонны пронесся по помещению, заставляя все внутри потеплеть. Гнома стояла посредине лавки, окидывая все вокруг любопытным внимательным взглядом. Она не упустили ни одной полки с флакончиками. Ни одного застекленного стеллажа.

‒ Вот скажи мне, Офелия, я должна была почти погибнуть, чтобы ты, наконец, открыла свое дело? Такова была твоя задумка?

И если бы не лукавый взгляд, я бы решила, что женщина держит на меня зло. Однако мы уже столько раз обговорили эту ситуацию, а я такое бесчисленное количество раз просила прощения, что Джонна стала мне угрожать. Говорить об этом она не желала. Однако Харпер все же выслушала, когда я привела девушку к ней с повинной.

Надо сказать, что после всего случившегося кузина Альберта разительно изменилась. Взялась за ум и стала следить за делами Эденхолла. А Морган вызвался ей помогать, когда стало известно, что Альберт больше не сможет заниматься имением. И мы с мужем подозревали, что рыжик проявляет столь сильную инициативу не просто по доброте душевной. Свои отношения они пока не афишировали, но явно были к этому близки.

‒ Ты была права. Но я же не могла бросить Роба.

‒ Ты единственная, кто видел это в таком ключе. А дела-то вон как поменялись.

И гнома была права. В то злополучное утро мы не добрались до площади, однако люди добрались до нас. Это было удивительно, потому что я долгое время не могла объяснить, как именно это произошло. Глаза мне открыл Могран. Мистер Карли прилетел за ним к кострищу и, вцепившись в волосы, стал тянуть в переулок.

И надо отдать другу должное, он все понял. Они с Харпер тут же созвали людей и кинулись на зов ворона. Тогда-то все и для всех стало очевидно. Трансформацию Руби видели многие.

Нас с Альбертом прозвали «спасителями» и дни Раферти во главе города были сочтены. Он потерял все привилегии и чуть не угодил в темницу. Однако успел сбежать с семьей в неизвестном направлении, не успев прихватить награбленного.

Выборы нового главы Макинберда прошли буквально на следующие сутки. Единогласно горожане проголосовали за Альберта Монгомери и у барона не осталось выбора. Хотя, если уж говорить совсем откровенно, то он и не собирался покидать город в ближайшее время.

Днем он работал, а ночами…

Щеки опалило румянцем. Мысли вновь убежали не в то русло. Но если кратко, разводиться я передумала. И мы как-то уж очень поспешно решили закрепить наш брак положенным образом.

‒ Выделил же твой муж Роберту помощника. Любо-дорого смотреть на то, как преобразилось похоронное бюро.

Я едва сдержала смешок. В устах гномы это звучало очень потешно.

Но да, она была права. Мои страхи себя не оправдали. Роберт совершенно не нуждался в моей помощи. Он во всю сейчас обучал нового помощника своему дело и активно ухаживал за местной булочницей. Что безмерно меня радовала. Отец начал жизнь с нового листа.

‒ Так чего я пришла, ‒ гнома стукнула себя по лбу и достала из кармана небольшой сверток трав. ‒ Ты просила принести.

‒ Спасибо, Джонна! ‒ обрадовалась я, хотя и ощутила небольшой прилив печали.

‒ Ну наконец-то, ‒ раздался над ухом счастливый голосок Роуз. ‒ А то я уже думала, это не произойдет никогда.

Душа, в отличие от меня, ликовала. Недостающий ингредиент для ритуала был у меня в руках, а значит, пришло время прощаться.

Альберт

Мистер Карли постучал клювом по стеклу в моем новом кабинете. Оторвавшись от бумаг, я только сейчас понял, что уже наступил вечер. Ворон принес весточку, и мои губы растянулись в улыбке. Офелия очень любила напоминать мне, что рабочий день окончен и пора бы возвращаться домой к любимой жене.

Только в этот раз в записке говорилось о другом.

Время настало.

Через полчаса я стоял у дверей лавки Офелии. Когда я думал о том, как бы порадовать девушку, выбор упал именно на это место. Ее страсть к духам не должна была быть спрятана за стенами дома. Нет. Я хотел, чтобы она радовала своим любимым занятием всех. Тем более, что после спасения города мрачная некроматка вдруг для всех стала тем самым светом, что спас их в период темных времен.

Люди стали к ней тянуться. А когда сбежали Тернеры, больше некому было пускать о ней грязные слухи. Простить я всего этой семейке я не мог, поэтому разослал повестки во все близлежащие города, так что поимка бывшего городничего была лишь делом времени.

Что же до Лисандера ‒ он сейчас находился под присмотром столичных лекарей. После смерти Руби он неожиданно как будто очнулся. И я подозревал, что все это время он находился под влиянием сначала жены, а потом дочери, которой требовались силы для жизни. Мужчина много не помнил, зато неимоверно сильно желал наладить связь с дочкой. То, что он, несмотря на влияние Пожирателя, посылал ей деньги, как будто говорило о внутренней борьбе и желании быть настоящим отцом.

Правда, Офелия пока не могла принять этот факт. Возможно, пройдут годы, и все изменится. А пока пусть все идет своим чередом.

‒ О, ты уже пришел? ‒ Офелия выпорхнула из лавки, закрыла дверь и, подойдя ко мне, легонько коснулась моих губ быстрым поцелуем. И я тут же отреагировал. Бездна, к этому невозможно было привыкнуть. Я постоянно хотел трогать ее, обнимать, целовать. И я мог это делать. А ведь когда-то думал, что всю жизнь проведу в одиночестве.

‒ Я не мог не прийти.

Сегодняшний вечер был очень важен для жены. Сегодня она собиралась проститься с Роуз и Нирамом.

‒ Тогда идем.

Взяв за руку, девушка потянула меня в сторону леса. Уже знакомой дорогой мы дошли до того самого дома, где некогда чуть не погиб. И где простилась с жизнью Кристал и Роуз.

Именно это место, по словам Офелии, выбрала призрачная девушка и ее жених для того, чтобы уйти за грань. Единственное, чего не хватало для ритуала ‒ цветом сирени. И вот сегодня Джонна принесла последний элемент.

‒ Сорви, пожалуйста. вон тех цветов, ‒ жена указала пальчиком на поляну. ‒ Целую охапку.

После того, как необходимое количество растений было собрано, Офелия стала плести венки. Она клала цветок на цветок, то и дело прислушиваясь. Как она объяснила, Роуз желала провести свадебный обряд, который иногда использовали влюбленные девушки и парни в том возрасте, когда еще до свадьбы далеко, но вы уверены, что ваша любовь не закончится никогда.

И вот Роуз хотела хотя бы таким образом связать свою жизнь со стекольщиком. Чтобы шагнуть в бездну, как муж и жена.

Офелия сосредоточенно плела венки, вплетая в них нежные сиреневые цветы. Ее пальцы двигались быстро и ловко, словно она делала это множество раз. Я наблюдал за ней, затаив дыхание, чувствуя, как замирает сердце от нежности к этой удивительной девушке.

Вскоре все было готово для ритуала.

‒ Ты готов? ‒ тихо спросила она.

Я кивнул, подходя ближе. Офелия протянула мне один из венков, и я осторожно принял его, чувствуя, как нежные лепестки касаются моих ладоней.

Некромантка повернулась к невидимым для меня призракам и обратилась уже к ним:

‒ Роуз, Нирам, сегодня в этом месте вы сможете наконец-то соединить ваши судьбы. Пусть этот венок станет символом вашей вечной любви.

Офелия бережно возложила венок на землю, а затем повернулась ко мне.

‒ Теперь твоя очередь, Альберт, ‒ мягко произнесла она.

Я шагнул вперед и опустил венок рядом с тем, что положила Офелия. Какое-то время мы стояли в тишине, словно давая время призракам насладиться этим ритуалом.

А потом жена взяла меня за руку и запела. Ее голос, чистый и проникновенный, разлился в вечернем воздухе, словно кристальный ручей. Она пела на древнем языке, и я не понимал слов, но каждая нота звучала так проникновенно, что у меня по коже бежали мурашки.

А затем пение резко оборвалось, и девушка заплакала. Роуз и Нирам ушли.

Я притянул Офелию к себе и крепко обнял, чувствуя, как она доверчиво прижимается ко мне. Этот ритуал был наполнен такой глубокой печалью и одновременно таким светлым чувством.

‒ Знаешь, ‒ тихо проговорила Офелия спустя некоторое время. ‒ Очень странно, но я за них рада. Не за то, как они ушли из жизни, но хотя бы за то, как они вошли в послесмертие. Они выглядели такими счастливыми и влюбленными. Будто у них еще все впереди.

Я хмыкнул:

‒ Кто знает, что таит в себе Бездна. Возможно, там их действительно ждет бесконечность в любви.

‒ Я бы очень хотела в это верить. Но что я точно знаю, ‒ девушка оторвалась от моей груди и заглянула в мои глаза. ‒ Наша любовь точно будет жить дольше, чем мы.

И так она это загадочно сказала, словно пыталась натолкнуть меня на какую-то мысль. Но только после того, как она положила мою ладонь к себе на живот, я потихоньку начал догадываться, о чем именно она говорит.

‒ Помнишь, почему брак с некроманткой нельзя разорвать сразу… Ну так… Вот.

Я не мог поверить своим ушам. Офелия беременна! Это известие обрушилось на меня, словно гром среди ясного неба. Сердце зашлось в бешеном ритме, а в душе разлилось невероятное, переполняющее чувство радости.

Не в силах сдержать эмоции, я подхватил Офелию на руки и закружил, смеясь от счастья. Она ахнула, но тут же обняла меня за шею, прижимаясь всем телом.

‒ Офелия, любовь моя! Ты делаешь меня самым счастливым человеком на свете! ‒ воскликнул я, осыпая ее лицо горячими поцелуями.

Девушка смеялась, ее глаза сияли, а на щеках играл румянец. Она выглядела такой красивой и невероятной, что у меня перехватывало дыхание.

И я понял, что этой новостью Офелия навсегда очистила от тьмы это место. Все осталось в прошлом, а впереди нас ждало только светлое будущее. Будущее, где наша любовь будет жить в наших детях.