Альберт

Пожиратель простоял еще пару секунд, а потом рухнул прямо к ногам Офелии.

Бездна, она повергла тварь. Моя девочка смогла. Но какой ценой?

Я сорвался с места и кинулся к некромантке, тело которой уже прижал к себе пришедший в себя Роберт. Он гладил девушку по голове и выл:

‒ Девочка моя! Девочка моя...

Нет! Нет! Нет!

Я понимал, что некромантка ранена, но это ведь не серьезно. Так? Заторможено вспомнил глухой удар головы о землю. После такого выжить...

‒ Лекарь. Нам нужен лекарь, ‒ Роберт был не в себе. Единственный лекарь, который нам был известен, не стал бы помогать некромантке, он бы спасал чудовище, которое огромной серой глыбой лежало рядом.

Нет, тварь не ушла в Бездну, однако, как и в тот злополучный раз, что случился со мной пятнадцать лет назад, чудище было присмерти. Больше она не сможет никому навредить.

Но Офелия...

Я должен. Должен что-то придумать. Взгляд упал на выжженные магией перчатки, от которых остались лишь края рукавов. Ладони были свободны.

Да! Это выход! Единственный верный.

Офелия сегодня не умрет, даже если мне придется отправиться за грань вместо нее.

Медлить было нельзя. Опустившись около любимой, я не без усилий уговорил Роба отдать тело девушки мне.

‒ Сейчас только я могу ей помочь.

Ютилец не спешил даровать мне самое дорого, что было в его жизни. Он окинул затуманенным взглядом пустынную улицу, но желанной помощи не нашел.

‒ Медлить нельзя, Роберт.

И он сдался. Разжал трясущиеся руки, позволяя удобнее перехватить некромантку.

‒ Потерпи, дорогая. Сейчас тебе станет лучше.

Я провел пальцем по бледной щеке, смахнул пшеничный локон с ее лица и затем взял ее ладонь в свою и крепко сжал.

Энергия потекла полноводным ручьем. Из моего сердца в сердце той, кто его похитил. Боль стала охватывать тело: виски сдавило, пульс ускорился, онемели ноги, а в венах текла раскаленная лава.

Но я продолжал, хотя знал, что придется отдать всего себя без остатка.

Так будет правильно. Я не мог позволить себе остановиться. Каждая секунда была на счету, и я отдавал каплю за каплей, лишь бы спасти мою девочку.

Мое дыхание стало прерывистым, а перед глазами заплясали темные пятна.

Казалось, что я растворяюсь, теряю связь с реальностью. Боль становилась невыносимой, но я продолжал крепко сжимать ладонь Офелии, не давая себе ослабить хватку. Я должен спасти ее… Должен!

Мир вокруг начал меркнуть, а звуки доносились словно издалека. Я уже с трудом различал взволнованное лицо Роберта, застывшего рядом. Его губы что-то говорили, но я не мог разобрать ни слова.

У меня была лишь одна цель.

‒ Люди, Альберт! Люди…

Только я не понимаю, о чем говорит ютилец. Ведь все люди собрались на площади, чтобы казнить невинную Джонну. И никто… Никто не видел бой чудовища с самой прекрасной девушкой на земле. Которая так отчаянно хотела спасти город от зла.

Люди не могли сюда прийти. Их никто не мог позвать на помощь. Никто.

Веки стали тяжелыми, а боль вдруг превратилась в ласковые волны облегчения.

‒ Еще немного, ‒ прошептал я, готовый отправиться в Бездну.

Конец был близок. Очень. Но я ничего уже не боялся. Я отдавал свои силы Офелии и ее тело принимало их.

В какой-то момент глаза застелила серея пелена, а чувства и вовсе отошли на второй план, поэтому я не сразу почувствовал, как что-то цепко схватило меня за ногу. Вяло обернувшись, увидел, что Пожиратель каким-то образом дотянулся до меня, желая утащить в свое темное царство.

Однако вместо чудовищной серой плоти я вдруг различил очертания человеческого тела. Оно стремительно меняло свой облик, трансформируясь на глазах. И вот уже вместо твари на земле лежала Руби. Тоненькое хрупкое тельце девочки выглядело безжизненно, одна хватка ее была еще сильна.

Я думал, она попытается испить последние крупицы, которые я желал подарить Офелии, однако все развернулось иначе.

‒ Спасибо, ‒ прохрипела Руби, и из ее рта потекла струйка крови. ‒ Спасибо, что освободили меня от этого бремени. А вам… Вам надо жить…

Импульс невероятной силы пробежал по моей ноге, будто молния ударила в тело, заряжая его энергией. Я ощутил, как по моему телу пробежала волна невероятной силы. Это был не просто импульс энергии ‒ он наполнял каждую клетку моего организма, заставляя чувствовать себя сильнее и выносливее.

Мышцы налились мощью, а тело будто окрепло и стало легким. Я словно обрел второе дыхание, почувствовав, как прилив сил переполняет меня. Казалось, я способен свернуть горы или одолеть любого противника.

Эта энергия пронизывала меня насквозь, заставляя сердце биться быстрее. Я ощущал, как она перетекает в Офелию, передавая ей частицу этой невероятной мощи. Ее тело наполнялось этой силой, будто она черпала ее из меня ковшом.

Я был так ошеломлен, потому до конца не осознавал, что со мной происходит. Еще мгновение назад я был пуст. Но Пожиратель… Руби отдала мне свои последние силы, чтобы мы с Офелией могли жить дальше. Человеческое в ней все-таки победило тьму.

А в это время некромантка расцветала на глазах: краснели ее щеки, уходила смертельная бледность.

Миг ‒ и веки девушки распахнулись.

А затем все вокруг взорвалось шумом людских голос.

‒ Вы видели! Монстр повержен.

‒ Это же Руби…

‒ Она нас всех чуть не погубила.

‒ Срочно освободить Джонну!

‒ Этого быть не может…

‒ Некромантка нас всех спасла…

Но мне было плевать на все то, что говорили люди, ведь прямо сейчас на меня смотрели самые прекрасные глаза в мире.

‒ Что… Что происходит? ‒ сипло спросила она, оглядываясь на шумную ликующую толпу. Затем ее взгляд зацепился за безжизненное тело Руби, которое подхватили несколько человек и понесли в неизвестном направлении. ‒ Мы что… Победили?

Я медленно кивнул, не способный оторваться от созерцания Офелии. Она была так прекрасна. И мне так много нужно было ей сказать.

‒ Ох, Бездна, как же я тебя люблю, ‒ единственное, что сорвалось с моих губ, и что-то влажное скатилось по щеке, смывая все горести и былые страхи.

Офелия была жива.

И я был жив.

А еще я мог теперь прикасаться к своей жене. Что и делал в данную минуту, стирая с ее лица влажные дорожки от слез. Глаза некромантки тут же округлились. Она резко отстранилась, перевела взгляд с руки на мое лицо. Затем обратно, будто боялась, что ей показалось.

‒ Но…

Позже. Я объясню ей все позже. А пока:

‒ Ты разве не слышала, что я сказал?

Неужели мои чувства все это время были невзаимными. Конечно… Ведь я именно этого и добивался. Был груб. Холоден. Отстранен.

‒ Слышала, но…

Сердце пропустило удар.

‒ Но?

‒ Ты не мог бы повторить это еще раз, ‒ в хитрых глазах поселились искорки.

Бездна, какое же невероятное облегчение я испытал в тот же миг.

‒ Я люблю тебя. Люблю, Офелия. Невероятно люблю и…

‒ Т-ш-ш, ‒ девушка приложила к моему рту палец, заставляя замолчать. Вокруг происходил хаос. Радостный, но хаос. Однако мы как будто огородились от людей толстой стеной. ‒ Я тоже люблю тебя, Альберт.

Схватив меня за ворот, Офелия потянула меня на себя, и наши губы соединились. Долгожданный поцелуй. Сладкий. С капелькой горче. И без грамма боли.

Проклятие спало. А значит, у меня была вся жизнь впереди на то, чтобы уговорить некромантку не разводиться. И я был уверен, что справлюсь с этой задачей. Теперь моих сил хватит на все.