Офелия

Меня как будто ударили тупым предметом по затылку.

‒ Что? ‒ язык не слушался, а в горле стало сухо, как в невероятно знойный день. ‒ Сестра?

Позади послышалось недовольное кряхтение.

‒ Неужто решил сознаться?

Роберт с трудом перешагнул через порог. Дышал он громко и тяжело. Видимо, ему пришлось бежать сюда прямо за мной. Но хворь забирала у ютильца все силы. Но сейчас я была так взволнованна и обескуражена, что думать могла лишь о новости, которую на меня вывернул Лисандер.

Лекарь, завидев Роберта, сокрушенно повесил голову и увел взгляд в сторону, слово стыдясь. А ведь было чего.

‒ Он и правда отец Офелии, ‒ в голосе Альберта слышалась сталь.

‒ Не думаю, что Кристал стала бы мне врать. Да и чеки… Лично я никогда этот вопрос не поднимал. Ни с ней, ни… ‒ поравнявшись с нами, Роб дернул в сторону лекаря подбородком. ‒ Ни у него. Не мое это дело. Я Фею принял как свою родную, и ничего другого значения не имело.

Чувства благодарности и любви заполнили грудь. Роберт еще никогда так открыто не признавал меня своей дочерью. Все всегда было понятно и без слов. Но сейчас его слова были и правда мне нужны.

‒ Но тогда Руби и правда моя сестра, ‒ осознание, что девушка является Пожирателем и моей родственницей, царапало иголками, оставляя на душе невидимые заносы. ‒ Но как же так, Лисандер?

Новоявленный папаша замотал головой, не собираясь ничего объяснять, но потом, громко всхлипнув, изрек свое признание:

‒ Я любил Кристал. Всегда любил. Всю жизнь… Но семья Нериган могла спасти мою от бедности. А Кристал со своим темным даром не могла мне дать ничего, кроме… ‒ он резко задрал голову и посмотрел на меня. ‒ Ничего, кроме тебя. Кристал знала, что вместе нам не быть никогда и приняла мой выбор. И родить решила для себя. А потом забеременела Нериган. Я решил оборвать все связи. Потому что жене нужна была моя помощь.

Лисандер резко оборвал свою речь и стиснул челюсти.

‒ Ну уж нет! ‒ Альберт подступил к лекарю и навис над ним. ‒ Не вздумай молчать! Продолжай!

Вокруг барона и Лисандера закружился ветряной вихрь, и лекарь, испугавшись, вскрикнул и сразу начал говорить дальше:

‒ Ладно! Ладно! Мне нет причин сейчас молчать…

‒ Нериган была Пожирателем? ‒ задала я логичный вопрос.

‒ Да, ‒ не стал скрывать мужчина. Он поерзал на стуле. Веревка впивалась в его кожу, но жалости я почему-то не испытывала. Лишь горечь. И отчего-то ‒ стыд.

‒ Какая ей нужна была помощь? ‒ Альберт вновь отошел от лекаря, однако глаза его горели праведным гневом.

Лисандер обвел комнату пустым взглядом, словно возвращаясь воспоминаниями на долгие годы назад. На пятнадцать лет назад. В тот год, когда умерла моя мать. В год, когда родилась Руби. И в год, когда на Альберта напала тварь. И сейчас я была уверена, что это была Нериган. К слову, дальнейший рассказа Лисандера подтвердил мою догадку.

‒ После родов жене, чтобы пропитать дочь, нужно было много сил. Детям сентифагов ‒ так они называют себя сами, требуется не только грудное молоко, но и человеческие эмоции. Страх, ненависть, зависть… И в таком невероятном объеме, что спорами обойтись не получалось. Год тогда выдался тихий.

‒ И Нериган вышла на охоту? ‒ вкрадчиво спросил Альберт, сощурив глаза. Он тоже пришел к тому же выводу, что и я.

Лисандер горестно вздохнул и кивнул. Неужели добивался жалости к себе?

‒ Безднов ты ублюдок, ‒ в сердцах ругнулся рядом со мной Роберт. Возможно, он не был в курсе всей ситуации. Но не сложно было догадаться и сопоставить все факты, чтобы понять, что сейчас лекарь проделывал то же самое. ‒ Так все это время ты не лечил нас?

Ютилец сжал кулаки и сделал шаг вперед. Его трясло от злости. И я не могла его винить. Внутри меня поселились те же чувства. И с каждой секундой они возрастали и возрастали.

‒ Я не мог отказать дочери! Из-за смерти Нериган она превратилась в калеку, так и не получив через нее нужную порцию энергии. Но сейчас у нее был шанс стать нормальной. Переходный возраст, всплеск развития. Все это требовало много сил. Все что я мог ‒ это распространить споры, чтобы ей не пришлось убивать.

‒ Но она сделала это, ‒ яростно воскликнул Альберт. ‒ Дважды!

Лисандео зажмурил глаза. Наверное, если бы мог, заткнул бы уши, чтобы нас не слышать. Но руки его были крепко связаны, а мы не собирались останавливать допрос.

‒ Как ее остановить? ‒ это все, что меня сейчас интересовало. ‒ Ты должен сказать, пока не пострадали другие.

‒ Никак! ‒ мужчина крикнул сквозь сжатые челюсти. Он прожигал меня ненавидящим взглядом. Слезы текли по его грязным от крови щекам. Мужчина боролся за жизнь своей дочери, наплевав на другую. Горькая ирония судьбы. ‒ Вы не сможете ее остановить.

‒ Ой ли? ‒ Альберт сложил руки на груди крестом и зловеще усмехнулся. ‒ Нериган же остановили. Забыл?

Глаза лекаря широко распахнулись, а барон решил его добить.

‒ А вот я не забыл!