Офелия

‒ Побудь здесь, ‒ попросила Моргана, прежде чем зайти в холодную комнату, где хранилось тело Роуз. Спорить мужчина не стал. Лишь потряс в согласии головой. Ему точно не было нужды смотреть на умершую девушку. Я же шла не за этим.

Легкий холодный призрачный шлейф тянул меня туда. Роуз, хотела она того или нет, звала меня к себе. И я была обязана откликнуться. Тем более, что душа могла нам помочь.

Дрожь пробежала по телу, стоило мне переступить порог, и я обхватила свои плечи руками, пытаясь тем самым удержать тепло. Небольшая квадратная комната была освещена маленьким пульсаром-светлячком. Вдоль стен разместились гладкие отполированные столы. Но все они пустовали, кроме одного.

‒ Ты пришла? ‒ как-то отстраненно спросила Роуз, сидевшая возле своего тела, свесив ноги с края стола и попеременно ими болтая. Туда-сюда.

‒ Ты думала, что не приду? ‒ задала встречный вопрос, подходя ближе и с глубокой печалью окидывая взглядом лицо умершей. Тогда в избе она больше походила на красавицу, забывшуюся глубоким сном. Здесь же сомнений в ее состоянии не возникало. Мертвая. Пустая. Выпитая до дна бездушной тварью.

Роуз неопределенно пожала плечами, избегая зрительного контакта. И я все поняла...

После смерти духи зачастую отрицают свое состояние. Потом сильно гневаются и злятся на то, что это случилось с ними. Кто-то даже пытается торговаться, обещая за возвращение к жизни любые сокровища мира. И вот после всего этого неизбежно приходят они... Апатия. Эмоциональное равнодушие. Безразличность.

‒ Роуз... ‒ позвала ее аккуратно.

‒ М?

Девушка подняла на меня пустые глаза. Грусть Роуз была не такой, как у живых. Она не выражалась в слезах или рыданиях. Это была скорее тихая, всепоглощающая печаль, которая пронизывала весь ее эфемерный облик.

‒ Как ты?

Такой простой вопрос заставил девушку встрепенуться. Рябь прошлась по призрачному телу, а в глазах мелькнул едва заметный блеск.

‒ Я... ‒ она открыла рот. Закрыла его. Стиснула губы. Расслабилась. И наконец, выдавила: ‒ Мне страшно.

Как же мне хотелось обнять ее. Прижать к себе и погладить по красивым мягким волосам, пообещав, что все будет хорошо. Но не могла. Ни дотронуться. Ни дать подобного обещания. Ведь уже случилось самое страшное. И все что было в моих силах ‒ лишь поддержать ее. Позволить выговориться.

‒ Роуз, милая, это нормально. То, что ты чувствуешь ‒ закономерно и логично...

‒ Правда?

‒ Поверь моему опыту, ‒ я едва заметно улыбнулась. ‒ Многим страшно. И если ты хочешь... Мы можем поговорить об этом.

‒ А если я не хочу говорить о... ‒ Роуз замялась, вновь пряча взгляд. ‒ О смерти?

‒ Значит, можем обсудить что-то другое. Что скажешь?

И платину отчужденности прорвало. Роуз, казавшаяся такой безразличной мгновение назад, вдруг обнажила свою уязвимость. Смерть, которая должна была ее освободить, наоборот, безмерно пугала и тяготила. Она не могла принять свое новое состояние, отвергая его, и потому говорила о своей жизни. Говорила так, словно была еще жива. Словно Пожиратель не встретился ей на пути.

‒ Знаешь, ‒ она чуть оживилась, ‒ До того, как... ‒ Роуз проглотила последние слова и нашла в себе силы продолжить: ‒ Ко мне посватался один молодой человек. Мы были знакомы с детства, и он всегда мне нравился.

Она слабо улыбнулась, но в ее глазах по-прежнему читалась печаль.

‒ Я планировала дать ответ на ярмарке. Мечтала, чтобы весь город праздновал вместе с нами. Радовался принятому нами решению. Ночами я то и дело представляла свадьбу, наш новый дом, детей... ‒ Роуз вздохнула. ‒ А теперь...

Она осеклась, опустив голову. Ее призрачные руки дрогнули.

‒ Я так и не успела... Сказать ему «да». Не успела стать его женой. Не успела... Ничего… ‒ голос Роуз оборвался, и она замолчала, пытаясь сдержать нахлынувшие эмоции.

А мое сердце разрывалось на осколки, царапая грудь изнутри стеклянной крошкой.

‒ Мне так жаль, Роуз. Очень-очень жаль...

Все что я могла ‒ стоять рядом, молча оплакивая несбывшиеся мечты девушки.

‒ Спасибо, ‒ прошептала она спустя несколько минут. ‒ Мне надо было хоть с кем-то этим поделиться. Я ведь даже матушке ничего не сказала. Она не любила Стива... А сейчас... Это уже и не важно. Он ведь даже не соизволил прийти ко мне, представляешь?

И столько было боли в этом вопросе. Столько отчаяния, что у меня руки от такой несправедливости непроизвольно сжались в кулаки.

‒ А ты ходила к нему? ‒ задала закономерный вопрос.

‒ Нет, ‒ девушка резко мотнула головой. ‒ Я не хочу видеть, его безразличие. Что ему все равно... Лучше сохраню в воспоминаниях его влюбленный образ, чем запачкаю его навсегда.

‒ Но... ‒ я аккуратно подбирала слова. ‒ Вдруг есть другая причина?

‒ Мне все равно! ‒ продолжать эту тему Роуз была не намерена. ‒ Давай лучше поговорим о Пожирателе. Я готова, ‒ заявила душа уверенно. ‒ Спрашивай, что хочешь.