Офелия

Это было больно слышать. Разум сразу стал рисовать мне картинки ужасного прошлого Альберта, лежавшего в кровати и неспособного сдвинуться с места. Маленького мальчика, прошедшего через такой кошмар и оставшийся в живых, но без возможности прикасаться к другим.

‒ И что же, ‒ прочистив пересохшее горло, спросила я. ‒ Нет никакой возможности снять проклятье?

Барон мотнул головой. Смиренно. В глазах мужчины не было грусти, однако в них как будто поселилась глубокая темная пустота. Именно ее я принимала за безразличие и холодность. Теперь же я поняла, что это взгляд человека, уверенного в том, что в его жизни ничего никогда не изменится.

‒ Я изучил всю возможную литературу. Отец привозил мне старинные талмуды из разных уголков всевозможных стран. Однако о Пожирателях мало что известно, ‒ после заминки сказал Альберт, неотрывно глядя на меня. ‒ Только то, что это вымирающий вид. И что никто не выживал после встречи с этим существом.

Между нами вновь повисла гнетущая тишина. Давящая. Царапающая крохотными ноготками душу. Мне до боли в руках захотелось пройтись подушечками пальцев по хмурому лбу мужчины. Разгладить появившиеся глубокие бороздки своей заботой и пониманием. И как же ощутимо резало осознание, что именно этого я себе позволить не могла.

Не потому, что мы были временными супругами. Чужими друг другу. Нет. Все это можно было легко опустить. Переступить через условности и поддаться притяжению. Но идти против проклятья я, увы, не могла.

‒ Но не это сейчас важно, ‒ наигранно беспечно отмахнулся Альберт, обретая равнодушный вид. ‒ Люди в опасности. Роуз была первой жертвой. Скоро будут и другие, учитывая, что тварь способна маскироваться под людей.

Волосы на голове встали дыбом от одной лишь мысли, что Пожиратель прячется среди обычных, ничего не подозревающих горожан. Воздух наполнился тревогой от липкого страха, сжавшего меня за плечи. А еще ледяной волной накрыло осознание. Горло перехватил спазм, и последующие слова дались мне с трудом:

‒ Это ведь кто-то из своих.

Барон хмыкнул. Но не удивился.

‒ Первым делом я проверил, кто переехал в Макинберд несколько месяцев назад. И как ты верно подметила, не обнаружил ничего подозрительного. Точнее, ‒ Альбер откинулся на спинку стула и сложил руки на груди. ‒ Никто не переезжал.

Я поёжилась, словно спину лизнул промозглый ветер.

‒ Тогда возникает другой вопрос: что изменилось?

Барон вздохнул и пожал плечами. Ни у него, ни у меня ответа не было.

‒ Нам предстоит это выяснить, Фея.

Ласковое прозвище заставило меня затрепетать. Наши взгляды встретились, и невесомое тепло разлилось в груди. И хоть мы говорили о жутких, кошмарных вещах, сидеть вот так рядом наедине оказалось... приятно.

‒ Есть еще кое-что, ‒ я прервала нашу зрительную связь, чувствуя, как тепло стало опускаться в живот.

‒ Что же? ‒ голос барона отчего стал ниже.

‒ Всегда ли тварям нужен контакт с человеком, чтобы питаться? Ты читал об этом? ‒ задала волнующий меня вопрос, отчего Альберт задумчиво выгнул бровь.

‒ У тебя есть предположения, Офелия?

Я кивнула, хотя меня гложили сомнения.

‒ Боль в голове ‒ это симптом воздействия, ‒ заявила я и притихла, ожидая реакции барона. Может звучало это дико, но мне казалось очень подозрительным такое совпадение. ‒ Роуз пропала. Люди стали болеть. Почти одномоментно. Это точно связано.

На душе стало спокойно, когда мужчина согласно кивнул.

‒ Так и есть. В книгах говорилось о спорах Пожирателей. О том, что они способны оставлять их на вещах и питаться энергией у тех людей, кто заразился.

Все внутри меня сжалось. Я потерла виски, пытаясь прояснить свой туманный разум.

‒ Споры объясняют, как Пожиратель смог заразить так много людей без прямого контакта. Но через что?

И вновь мы уперлись в стену. Количество вопросов росло, а ответов не было.

‒ Сейчас вся надежда на Лисандера, ‒ сказал Альберт и поднялся со стула.

‒ Ты уже уходишь? ‒ я поднялась следом. ‒ Мы ведь не обсудили самое главное...

Барон открыл рот, чтобы ответить, однако из холла раздался оглушающий стук в дверь. Мы с мужем переглянулись и не сговариваясь направились на шум.