Офелия

‒ Сегодня у нас на ужин салат из гулявника и картофеля, рыба, жаренная под клюквенным соком с медом. А на десерт печенье с корнем гравилата…

Дворецкий стоял у дальнего края стола и вещал о яствах с почтенной отрешенностью. Мне никогда не приходилось иметь в доме слугу, но именно таким я всегда и представляла главного управляющего поместьем.

‒ Спасибо, Веланд. Распорядись, чтобы леди Крокс подали ужин в ее комнату. И можешь быть свободен.

Альберт отпустил дворецкого и приступил к еде. Ни тебе восхваления Бездны. Ни минуты траурного молчания по почившей бабуле. В целом, это полностью подходило его натуре и в чем-то даже импонировало. Не в том плане, что я была за пренебрежение обычаями, но, по крайней мере, пока что барон был последователен в своих действиях. Что позволяло хоть как-то предугадывать ход его мыслей.

Морган же, почесав губу под усами, тихо и быстро зашептал молитву. Я последовала его примеру.

‒ Неужели веришь?

От неожиданного вопроса я вздрогнула и перевела внимательный взгляд на мужа.

‒ Что, прости?

‒ Веришь в Бездну?

‒ Альберт! ‒ Морган попытался одернуть друга, но тот привычно все проигнорировал. Он лишь нервно дернул плечом, продолжая буравить меня взглядом.

‒ А не должна?

Барон прищурился, а затем увел взгляд к тарелке и продолжил трапезничать, словно получил подробный ответ на свой вопрос.

‒ А ты? ‒ не удержала свое любопытство. ‒ Почему ты не веришь?

‒ А кто сказал, что я не верю? ‒ и снова взгляд-укол, от которого мурашки по коже. Было в нем нечто завораживающее и пугающее. Словно барон смотрел прямо мне в душу. И я как-то засомневалась в своих выводах. Альберту не нужно было верить в Бездну. Он сам был ею. Загляни в глаза и провалишься на самое дно.

‒ Как вам рыба, ‒ Морган вновь влез в разговор, перетягивая мое внимание на себя. ‒ Правда нежная? А кислинка… М-м-м… В самый раз. Зубы не сводит, но на языке чувствуется.

Я кивнула, отвечая Моргану, и, попробовав рыбу, зажмурилась от удовольствия. Он был прав, она была нежной, а кислинка клюквенного сока добавляла ей изысканный вкус. Я наслаждалась каждым кусочком, пытаясь не думать о странном разговоре с Альбертом.

‒ Рыба превосходна, Морган, ‒ сказала я, улыбаясь ему через стол. Мужчина ответил мне взаимностью.

И словно почувствовав, что атмосфера в столовой стала налаживаться, Альберт с шумом опустил приборы на тарелку. Тревожный звон пронесся по помещению, заставляя снова напрячься.

Барон встал в полный рост и подошел к кухонному стеллажу. Мне стало не по себе от его стремительных, уверенных движений. Казалось, что он готов взорваться от напряжения. Мужчина взял с полки небольшую коробочку, обернутую в темно-бордовый бархат, которую до этого я даже не заметила, и, подойдя ко мне, вложил в мои руки. Ладони предательски дрогнули, когда я приняла неожиданный дар.

Бархат был мягким и приятным на ощупь. Я осторожно развязала шнурок и открыла коробочку. Внутри лежали парные серебряные браслеты с застежками в виде крючка.

‒ Брачные браслеты рода Монгомери, ‒ холодно пояснил Альберт, хотя я и без того поняла, что лежит у меня в руках.

‒ Они передаются из поколения в поколение, ‒ продолжил он все тем же ледяным тоном. — И раз ты теперь моя жена...

Я молча смотрела на браслеты, не в силах вымолвить ни слова. Мне так не хотелось их надевать, что, видимо, отразилось у меня на лице и разозлила Альберта. Он взял брачную реликвию из коробки и, схватив мою левую руку, надел его на мое запястье. Холод перчатки, казалось, проник прямо мне в душу.

Я не смогла скрыть дрожи, пробежавшей по моему телу. Это было так неожиданно, страшно и немного волнительно. Совсем немного.

‒ Теперь ты часть моей семьи, Офелия, — сказал барон, вернувшись к моему стулу. ‒ Так что будь любезна и веди себя подобающе.

Фраза так и разила раздражением. Интересно, Альберт всегда такой или бывает хуже?

‒ Как скажешь, муж, ‒ съехидничала я, натянуто улыбнувшись. Но барон даже не обратил внимание на мое неучтивое поведение.

А следующие слова и вовсе заставили меня удивиться:

‒ И раз уж мы с тобой застряли в этой ситуации, то я хотел бы уточнить, все ли тебя устраивает в моем… нашем доме? ‒ на последней фразе Альберт нахмурил брови.

Что же, я могла тоже его удивить.

‒ В целом сойдет.

‒ Сойдет? ‒ барон сощурил глаза. ‒ Тебе чего-то не хватает?

‒ Да. Личного кабинета, где я бы могла продолжить заниматься любимым делом.

Мы буравили друг друга взглядом и Альберт, наконец, сдался.

‒ Если требуется только это, то… Будет тебе кабинет.