Офелия

Лавка Джонны была полна чудес: от полок, уставленных банками с разноцветными зельями, до маленьких мешочков с сушеными цветами, которые аккуратно висели под потолком. Я огляделась по сторонам, вдыхая знакомые запахи, и мое сердце наполнилось теплом. Здесь я всегда чувствовала себя как дома.

‒ Принесла?

Женщина, кряхтя, вышла из-за лавки и, взяв в руки небольшой табурет, подошла ко мне почти вплотную. Разместив возле моих ног эту деревянную подставку, Джонна забралась на нее, и мы поравнялись взглядами. Да, хозяйка лавки была близким потомком гномов, что отпечаталось на всем ее облике. От маленького, почти детского личика с характерными ее возрасту морщинками до невысокого роста.

‒ Да, ‒ губы растянулись в довольной улыбке. ‒ Ты оценишь.

Достав из кармана бутылек, протянула его гноме, которая, проворно его перехватив, сразу подняла вверх, позволяя свету от пульсаров прикоснуться к содержимому емкости. Духи сразу же заиграли красивыми синими бликами, словно кто-то добавил в них горсть морской пены с примесью волшебной пыльцы.

‒ Даже феи позавидовали бы, ‒ хмыкнула женщина, продолжив дотошно проверять новый продукт. Откупорив пробковый колпачок, она приблизила его к носу и, зажмурившись, вдохнула содержимое, дабы полностью погрузиться в аромат. Я внимательно следила за Джонной, отчего заметила, как легкая дрожь удовольствия пробежалась по ее телу.

‒ О, это превосходно, — прошептала она, распахивая глаза и смотря на меня с восхищением. — Ты превзошла саму себя, Офелия. Этот аромат… он как заклинание, сплетенное из самой сути леса.

Гнома любила говорить витиевато, но именно такие ее слова заставляли меня гордиться собой пуще прежнего. Все же Джонна была единственной посвященной, которая могла сказать мне хвалебную речь прямо в лицо. Реакцию же горожан я обычно узнавала через слухи. Но ощущения были не те.

‒ Я надеялась, что они тебе понравятся. Эссенция содержит смесь редких цветов и трав, которые я нашла в самом сердце Хоквуда.

‒ Кто бы сомневался, ‒ тон Джонны изменился, и густые сребристые брови сошлись на переносице. ‒ Ты чтоль вглубь леса одна ходила? А? Признавайся!

‒ Не одна! ‒ возразила я, еле сдерживая улыбку. ‒ Со мной был мистер Карли.

Гнома недовольно всплеснула руками, а потом и вовсе начала трясти на меня своим коротким узловатым пальцем.

‒ Взрослая девка, а ведешь себя, аки лялька. Не мне тебе говорить, что лес несет в себе опасность темную. Такую, что тихой поступью идет за каждым путником. А ты одна туда ходишь…

‒ Не одна.

‒ С вороной! Нашелся помощник. Он тебя от волка не защитит!

‒ Он не ворона, а ворон. Это разные вещи!

И это была наша вечная песня. Была бы воля Джонны, она бы привязала меня к забору и не разрешала бы и шагу ступить за пределы двора. Огород был бы моим единственным спасением. Но на нем, как известно, много денег не заработаешь.

‒ Ну, Джонна, ‒ я словно котенок прижалась щекой к щеке женщины. ‒ Ты же знаешь, как для меня это важно.

Гнома вздохнула и сдалась. Долго злиться она не умела. И я этим, не стесняясь, пользовалась.

‒ Ладно уж, цела и хвала Бездне. Все равно, дуреха, слушать меня не будешь, пока по голове не получишь от судьбы.

Фраза больно царапнула, и я даже поморщилась, вспомнив, как сильно сегодня та самая судьба решила мне поднасолить. Да еще сверху острого перцу добавила. Чтобы наверняка.

‒ Идем уж, чего замерла? ‒ гнома поманила меня в заднюю комнату лавки, куда она никого никогда не пускала. Ну, кроме меня, конечно. Как-то уж так вышло, что я стала единственной во всем городе, кого Джонна пускала в свои святая-святых. А все потому, что она знала, что я точно не позарюсь на ее ларь с золотом, который та охраняла сильнее, чем любой горный дикий дракон.

‒ Какие хоть у них свойства? Надо же мне расценить бутылек по достоинству.

— Эти духи смогут облегчить даже самые сильные боли в голове, ‒ сказала с гордостью.

‒ О-о-о-о! Это же то, что надо! Ты же моя умница! Ты же моя догадливая. Слышала, видать, что в последнее время многие жалуются на головные боли из-за напряжения в городе. Твои духи могут стать настоящим спасением.

Я лишь кивнула.

‒ Потому и принесла.

Местная хворь очень сильно меня беспокоила. В целом именно поэтому я отправилась вглубь леса за коммелиной, придававшей духам красивый синий цвет, но не оставляющий на коже никаких разводов. О тайных свойствах этого растения мне рассказывала мама. И хоть воспоминания были смутными и размытыми, но я точно знала, что оно должно помочь.

В лавке хлопнула дверь, и тяжелые шаги скрипом разнеслись по небольшому помещению, заставляя нас вздрогнуть.

‒ Сиди тут, ‒ прошептала Джонна взволнованно и вышла из комнаты, не забыв прикрыть за собой дверь. И хоть меня от посторонних глаз она скрывала, я все равно могла слышать голос того, кто пришел.

‒ Госпожа Хорн, беда! У Руби снова приступ.

Это был Лисандер Колинс, местный лекарь.