У каждого есть что-то, постоянно напоминающее о себе: люди или вещи, на которые все время натыкаемся или которые сами снова и снова сваливаются на нас самым неожиданным образом. Для нас это Стамбул. Будь то пересадки в аэропорту, рабочие поездки или путешествия на машине по всей стране, вместе или порознь, но за последний год на двоих накопилось не меньше сорока билетов до этого города. Безумие. Бываем там настолько часто, что в какой-то момент сотрудники проката машин начали узнавать, обращаться по именам и интересоваться, как жизнь и семья.

И все же… стоит всего лишь оказаться на улицах этого города – и чувствуем себя дома. Есть свои кафе: в одни ходим поработать, а в другие заглядываем перекусить; свои шутки, своя лавка с футболками, свои дешевые, но такие живые рыбные ресторанчики и бесконечные прогулки по ночному городу на каблуках, да, с мозолями, но еще с тем ощущением счастья подростковых лет, когда можно было гулять под звездами, не думая ни о работе, ни о семье, ни о какой-либо ответственности. В каком-то смысле это наш город, неотъемлемая часть нашей истории, наш таинственный сад (и не только Мнемозины[6]), где провели не один день. Такое длинное путешествие по Турции, как сейчас, без Стамбула ощущалось бы как незавершенное, поэтому неожиданное отклонение от маршрута, пусть и на машине, а не на самолете, было принято с радостью.

Разумеется, поскольку дорога обычно занимает целый день, начинаем утро в Кемере с дополнительной задачи – еще одной встречи с Терминатором и его женой-моделью, чтобы убедиться, что планы, которые обсуждали уже семнадцать раз, поняты правильно. И конечно же, просто необходимо познакомиться еще и с экспертом по кухням, приехавшим прямо с рыбалки, и он, а как иначе, задает миллион вопросов о том, как именно хотим оформить мебель.

Не поймите неправильно: мы ценим их внимание к деталям, и результат, который в итоге получим, обещает быть впечатляющим. Но в то же время не можем не думать о том, что уже полдень, а впереди ждет путь через всю страну, и в Стамбуле до сих пор нет забронированного отеля. Когда наконец выезжаем, хватаем кофе навынос, а еще печенье с шоколадной крошкой, потому что нужна была (не слишком) секретная доза энергии на случай, если произойдет что-то ужасное (например, придется ехать двенадцать часов, чтобы добраться от побережья Средиземного моря до бывшей Византии), и отправляемся в путь.

Метехан и серый волк, Бурдур

Я за рулем всю первую часть маршрута, через горные дороги вокруг Кемера, и, хотя сегодня воскресенье, К. все равно должна хотя бы немного поработать. Где-то в два часа дня останавливаемся в Бурдуре на обед. Идем по улицам города, стоящего в одной из древнейших колыбелей человеческой цивилизации: первые поселения здесь появились еще около 6500 года до нашей эры, разрастаясь вокруг центрального озера. К сожалению, нет много времени на осмотр, нужно перекусить и после можем быстренько пройтись вдоль берегов одноименного озера: бескрайняя гладь лазурных вод, окруженная полосой белого песка.

Подходим к краю пирса, наслаждаясь ветром, рассекающим жаркий летний воздух, и крадем у вечности пару поцелуев и минут, чтобы немного оглядеться. Мимо проходят местные, прогуливаясь по пляжу с собаками, и слышно, как волны мягко разбиваются о берег. К. между делом читает мини-лекцию о банках и кредитных линиях (улыбаюсь, вспоминая, что познакомились в приложении для знакомств, где прежде встречались сплошные криптопроповедники). А потом снова отправляемся в путь. Сколько часов еще проведем в дороге – никто не знает. Но это не имеет никакого значения: впереди ждет Стамбул.

К. садится за руль, а я бронирую отель в самом центре, прямо под Галатской башней, в пешей доступности от ее турецкого офиса. Оказалось, что там даже есть своя парковка, причем бесплатная, что было просто жизненно необходимо после такого изнурительного пути. Движемся на северо-запад, снова погружаясь в янтарные лучи заката. Такое небо мы видели впервые, когда ехали в Измир, в ноябре прошлого года. Дорога, посеребренная дождем, лениво тянулась меж гор, спускавшихся к Эгейскому морю, мимо облаков, расступившихся после короткого ливня и открывающих небо, воспрянувшее золотым куполом над черным, как тушь, пейзажем. В этот раз редкие лучи света пробивались сквозь рассеивающиеся облака, ложась желтыми пятнами на леса вокруг и озаряя ночной пейзаж иначе, чем в прошлый раз. Дорога тянется долго, временами почти замирает, превращаясь то в бесконечную колонну машин и грузовиков, празднующих свадьбу, то в череду ремонтных коридоров. Листаю соцсети, комментируя несколько постов Майкла Уэлана, и тут К. приходит в голову идея – одна из тех, что поражает своей логичностью и очевидностью, ведь она будто всегда лежала на поверхности, просто никто, кроме нее, не мог ее увидеть:

– Напиши этому парню и попроси сделать обложку для книги, которую пишешь про Вивиани.

Пауза.

– Никаких но, а?

И конечно, она права. Они работали вместе, и, возможно, он не согласится или загнет цену, но ведь если не спросишь, то не узнаешь. Едем еще немного, и я все время смотрю на нее. Да, она объективно красива. И обаятельна, и забавна. Но ни одна из этих причин не цепляет так, как ее образ мышления, уникальный своей странностью, блестящий в своей глубине. Не думаю, что когда-либо встречал кого-то, похожего на нее. Она соединяет все с молниеносной скоростью, строит целые миры из пары предложений. Со своим взглядом на все: на мир, на жизнь, на ценности.

Как мы вообще выбираем людей, с которыми хотим прожить жизнь? Ищем годами. А потом в какой-то момент большинство просто делает какой-то выбор либо становится тем, кто соглашается быть кем-то выбранным. Но иногда, по загадочной воле Вселенной, находим того, за кого не приходится принимать решение и кто не решает за нас, – сокровище, которое ценим больше всего на свете. Того, кого действительно искали и звали на протяжении всей жизни. И в этот момент жизнь наполняется смыслом и совсем неважно, длится ли история несколько дней или несколько десятилетий.

Дорога переходит в скоростную трассу; судя по знакам, Бурса где-то рядом. Хотим заехать туда на ужин, а потом сделать последний рывок и добраться ночью до Стамбула. Прибытие осложняется гигантской аварией, перекрывшей движение: перевернувшаяся машина занимает три полосы, скорая помощь еще тут, а затор из машин только усиливается. Осторожно проезжаем мимо, стараясь не смотреть на последствия катастрофы, тайно благодарные за то, что оказались здесь сейчас, а не полчаса спустя, ведь тогда, возможно, пришлось бы ночевать на дороге.

И затем набираем скорость: проезжали Бурсу уже столько раз за последний год, с тех пор как начался поиск нашего дома. Пересказываем старые истории, чтобы скоротать время и немного посмеяться в конце длинного дня. Например, про того парня Сами, который дважды заблудился, совершив разворот на односторонней двухполосной дороге, а после пяти часов безнадежных показов недоквартир, в поисках которых приходилось расспрашивать прохожих, умудрился пригласить на ужин.

В очередной квартире неподалеку были обнаружены собачьи пирамидки известного цвета, прямо в центре гостиной (и как их никто не заметил?), а еще узнали, что обещанный бассейн может быть достроен за какие-то три года, а пока «есть другой, весьма хороший, всего в миле ходьбы» (ведь именно этого и хотели: чтобы дети в одиночку шли милю пешком до бассейна, который не можем видеть, пока работаем из дома).

А потом была квартира в перспективе, которую видели только на чертежах и один раз на стройплощадке, где, кроме бетонных стен, ничего не существовало. И та, что на тридцати пяти квадратных метрах должна была вместить семью из четырех человек и собаку. Не говоря о доме на пляже, продавец которого встретил в подпольном офисе прямо под крышей автозаправки с зажженной сигаретой – играть с огнем, по-видимому, было его работой – и предложил весьма удобный способ покупки дома, включавший первоначальный взнос в сто двадцать тысяч евро и затем «комфортные платежи по пятнадцать тысяч евро в месяц в течение шести месяцев».

Таких вариантов было настолько много, что при пересказе складывается впечатление, будто искали жилье годами, хотя на самом деле это продлилось всего лишь несколько месяцев, в течение которых мы буквально исколесили полстраны.

Наступила ночь, когда мы въехали в Бурсу. Припарковались возле азиатской грошовой забегаловки с невероятны количеством хороших отзывов и заказали суши. Ужин безусловно, заслуживает обзора, объясняющего, почему «грошовой забегаловке». Но голод не тетка, а времени, чтобы добраться до Стамбула и хотя бы немного поспать перед завтрашней работой, почти не оставалось. Так что едем дальше. Поздно ночью, через самый ужасный трафик, который когда-либо видели в Турции: непрерывная река машин, захватывающая все три полосы, движущаяся как чрезвычайно быстрая змея. Ныряем в поток, стараясь держать приличную скорость и сохранить жизни.

Когда добираемся до Стамбула, К. дремлет в машине, а поток, который тянется с автомагистрали, превращается в зыбучие пески: бесконечная колонна из машин, направляющихся к туннелю «Евразия», чтобы проехать на европейскую сторону города, приправленная скоплением идиотов, пытающихся вклиниться в невклиниваемое. Время тянется безумно медленно, хочется кричать, и я не делаю этого, чтобы не разбудить К.

Уже полночь, наконец добираемся до отеля и находим обещанную парковку. Сопровождают до номера, где роняем багаж, отправляем тела в душ, а головы – на подушки. Справились. Мы пересекли Турцию за один день, половину которого заняли вопросы, связанные с ремонтом дома. Морфей[7] берет в свои объятия, и мы проваливаемся в царство снов.