Наиболее часто задаваемыми вопросами от друзей и знакомых как до отъезда, так и во время этого долгого путешествия, были: «Вы в безопасности в России?», «Чувствуете ли себя в безопасности там?», «Не находитесь в зоне возможной атаки дронов?» Один друг даже говорил, что меня могут взять в плен на границе и отправить на Украину в качестве добровольца для российской армии. Это казалось маловероятным, но не могу сказать, что я не волновался.

И часто, в течение предыдущих месяцев, обсуждал это с К., как обстоят дела, и она всегда отвечала: «Более-менее так же, как у вас. Никто не причинит тебе вреда, а паспорт – это просто документ, а не предмет, который можно использовать как оружие». Но при этом я продолжал видеть на сайте итальянского правительства большую и четкую инструкцию, что гражданам Италии не следует въезжать на российскую территорию, а если они там – нужно немедленно покинуть ее. Затем новости, затем история Бриттни Грайнер и все остальное, что публиковалось в СМИ.

Все, что ощущали за эти годы, анализировалось под увеличительным стеклом событий. Это и реальность, и одновременно лишь часть более широкой, сложной картины с историей, культурой и традициями, не обязательно совпадающими с политической повесткой. Когда проходил границу, прибывая из Грузии, эта тревога еще была со мной. Когда проверяли паспорт, маленькая часть меня думала: «Ладно, они либо отправят меня обратно, либо депортируют куда-то». Потом это ощущение со временем исчезло.

Дом Московского купеческого общества

Красная площадь

Не утверждаю, что прогулка по Москве или России – то же самое, что по Трафальгарской площади в центре Лондона. Здесь милитаризация заметна гораздо сильнее, чем на Западе. Контроли между регионами, через которые проходили, всегда осуществлялись в присутствии вооруженных офицеров, как и должно быть, но поскольку в постшенгенской Европе это встречается нечасто, то воспринимается как враждебное.

Тени в голове окончательно рассеиваются после нескольких дней в Москве. В последождливый полдень иду от нашего офиса к Красной площади. Воздух легкий и чистый, цвета горят в запахе озона и огнях пяти часов вечера, и в тихом городском движении удается попасть в центр города без контроля и остановки полицейским. Оказываюсь там окруженным обычными толпами туристов, желающих сделать фотографию себя и/или Кремля и/или собора Василия Блаженного, и множеством детей, играющих вместе, мирно бегающих, без каких-либо признаков того, что в этом мире что-то не так.

Собор Василия Блаженного

И ощущаю глубокий покой, который не испытывал уже очень давно. Поездка в Милан за визой была сложнее и рискованнее, чем путешествие из Турции сюда. Делаю несколько снимков собора, кратко пишу другу, с которым ездил в Москву два десятка лет назад на концерт:

– С тех пор ничего не изменилось. Ф., помнишь?

– Я помню, но неужели уже прошло двадцать два года?

Это заклинание времени и парадокс памяти, и все же солнце яркое, день продолжается и движемся в его ритме.

А как город? Зеленый. Первое, что приходит на ум. Парки повсюду, прорезают город вдоль главных артерий, чтобы приносить красоту и тень летом. Камеры тоже везде. Ощущение двоякое: с одной стороны, постоянно контролирует местный Большой Брат (по-видимому, оригинальная версия), с другой стороны, постоянно защищают.

И в некотором смысле это ощущается. Люди ведут себя правильно. Не видишь мусор на земле. Не видишь, чтобы кто-то обгонял другой автомобиль по сплошной линии. Камеры зафиксируют это, и водительское удостоверение будет изъято (не приостановлено, а изъято). И так далее. Правильно ли это? Не мне это судить, да и тема слишком сложна для этих страниц. Работает ли это? Да, и это объективно заметно. Разница, по сравнению с моей страной проживания, огромная.

Всегда буду помнить историю, которая произошла с моим другом С. Однажды он вышел из дома на десятиминутную прогулку, а в квартиру проникли воры. У них не было много времени, чтобы украсть многое, но забрали ожерелье, принадлежавшее недавно ушедшей маме С. Ничего особо ценного – просто вещь, дорогая сердцу. С. пошел в полицию с видеокассетой, на которой внутренние камеры зафиксировали воров. Полицейский спросил, была ли табличка с надписью, что помещение находится под видеонаблюдением. Нет. Тогда с этим ничего нельзя сделать, потому что это бы нарушало право на личную жизнь самого вора. Кассета была уничтожена в полиции вместе с надеждой на правосудие.

Конечно, для каждой истории, рассказанной с одной стороны, найдется другая, вращающая колесо в противоположную сторону. Это можно отнести к обеим странам, но все же системы разные, и это ощущается. Здесь можно выйти в парк в три часа утра и прогуляться по лесу, ничего и никого не боясь. Аналогично девушка может идти ночью, не опасаясь насилия или домогательств. Все иначе. Как психика отреагирует на это в долгосрочной перспективе, узнаю в ближайшие месяцы.

Еда тут очень разная и интересная. Почти все, что захочешь, можно найти, пусть и с местным акцентом на вкус. Так, фантастическая пиццерия может приготовить пиццу «Кремлевская звезда» с превосходным тестом и невероятным количеством чеснока – большим, чем любой итальянец положил бы на пиццу, а рикотта смешана с травами и трюфелями. Супы, овощи, мясо: все с намеком (или больше) на специи и подается со сметаной и/или различными соусами. Сыр почти везде, даже просто для связывания разных ингредиентов. Хлеб не считается полноценной едой (к моему ужасу и к их ужасу – от моей реакции) и часто подается с приправами. Едят за очень маленькими столами, обычно без напитков. Чай, вода и кофе идут позже. За едой обычно не разговаривают – это воспринимается как неуважение к повару и еде.

Дни здесь проходят согласно повторяющемуся расписанию. Встаем рано, выгуливаем собаку, завтракаем в центре города, затем в офис, иногда до поздней ночи, потом домой. Час в одну сторону и час обратно – за неделю накапливается немало. Могло бы быть хуже, но все равно, когда наступает пятница, чувствуешь усталость; когда недели складываются одна за другой, это ложится тяжелым бременем.

Однажды вечером были вынуждены задержаться так надолго, что возвращение домой кажется бессмысленным. Перекусываем в офисе, затем отправляемся на ночную прогулку. Проходим Красную площадь и под стенами Кремля, мимо фонтана Четырех сезонов в Александровском

саду и далее мимо Третьяковской галереи, чтобы послушать уличных музыкантов, очаровывающих ночь своими серенадами, и через парк Горького, за мороженым и рассказами о юности К. Время летит незаметно, и вот уже одиннадцать часов вечера, когда переходим Андреевский мост через Москву-реку и начинаем искать машину, чтобы вернуться домой. Найдена, еще несколько миль по опустевшему городу, и батареи медленно подзаряжаются.

До пятницы все обсуждаем и планируем. Хочется куда-то съездить на выходные, исследовать что-то рядом. Обсуждаем, ехать ли в Поволжье или куда-то дальше на Север.

Потом обратно в Москву еще на пять дней и финальный выезд в Петербург для последнего приключения: коснуться берегов Балтийского моря, хотя меньше месяца назад коснулись Средиземного. В этот момент маленькое окно совместного времени закроется и придется паковать вещи и лететь обратно, чтобы следующая глава нашей истории могла быть написана и мы снова могли стать одним целым.