Делаю шаг, чтобы взять наши два бокала, а Беннетт размахивает перед моим лицом бутылкой «сладкого чая». Бросаю на него взгляд и качаю головой, а затем поворачиваюсь и смотрю на Шелби.

– Веди.

Она поворачивается и идет в конец комнаты. Пространство наполняет запах роз, и я оглядываюсь по сторонам, чтобы рассмотреть украшения.

– Не стану врать, – говорю я, когда мы проходим мимо белого танцпола с буквами «Ш» и «Д» посередине. – Вряд ли ты выбрала такой вариант для своей свадьбы.

Она останавливается и оглядывается на меня.

– Ты так считаешь?

– Здесь много белого, – продолжаю я. – В смысле да, не пойми меня неправильно, очень красиво, но, – я оглядываюсь, – столько белого.

Смотрю на нее и думаю, что обидел ее. Возможно, я не так уж хорошо ее знаю.

– Ну-ка поведай, как тогда, по твоему мнению, должна выглядеть моя свадьба? – Она складывает руки на груди и смотрит на меня.

– Ну, во-первых, я бы добавил цвет, например красный и персиковый, – отвечаю я, зная, что это ее любимые цвета. – А еще немного зеленого и убрал бы все это белое дерьмо. – Указываю на потолок, потом оглядываюсь на нее, она рассматривает помещение.

– Не стану с тобой соглашаться, – хмыкает она. – Потому что мои сестры потратили много часов, чтобы сделать все идеально. – Она поворачивается и начинает идти.

– Но я не ошибся. – Она оглядывается через плечо, и я замечаю ее ухмылку.

– Только скажи что-нибудь о платье, – говорит она, а я наблюдаю за ее походкой. Спина у платья прозрачная, но есть пуговицы от середины спины до талии.

– Ты отлично смотришься даже в мешке, – отвечаю, догоняя ее.

Мы выходим из помещения для мероприятий в коридор, ведущий к входной двери.

Когда мы идем по коридору, я слышу стук ее каблуков. Когда останавливаемся, Шелби толкает дверь сбоку.

– Это тайное логово? – Смотрю на дорожку, ведущую к задней части дома.

– Нет, – смеется она. – Просто тайный вход. – А затем приподнимает платье и, придерживая его, идет к дому. – Но, наверное, можно считать его логовом.

Небо окрашено в оранжевый, значит, солнце уже садится. Шелби открывает заднюю дверь дома, я захожу и сразу чувствую запах цветов.

– Что это? – Прохожу дальше. Везде расставлены горшки с белыми розами. – Боже, что это? – В центре комнаты стоит белый диван, а рядом еще две вазы с цветами.

– Номер для новобрачных. – Шелби подходит к тарелке с фруктами и берет клубнику.

– Здесь не намного лучше. – Указываю на дверь, через которую мы только что вошли, а сам прохожу к дивану и сажусь. – Ужас. – Ставлю бутылку виски и бокалы, затем снова беру бутылку и откручиваю пробку, после наливая нам выпить. – Это должно помочь. – Протягиваю Шелби бокал, она подходит и берет его.

Выпивает все до дна, а потом начинает кашлять.

– Почему даже после такого количества выпитого вкус по-прежнему ужасный? – И морщится.

– Думаю, стоит пить одну за другой и действовать быстро. – Щелкаю пальцами, а она качает головой.

– Мне нужна помощь. – Шелби поворачивается и указывает на спину. – Поможешь расстегнуть пуговицы? – Затем убирает волосы в сторону, облегчая мне доступ.

Встав, с дрожащими руками приступаю к делу, расстегивая первую белую маленькую атласную пуговицу. Сердце ускоряется, и я стараюсь сосредоточиться на своих действиях.

– Сколько у этого платья пуговиц? – спрашиваю я, разбираясь с десятой и стараясь не обращать внимания на то, что подбираюсь все ближе к заднице Шелби.

– Слишком много, – смеется Шелби, а я пытаюсь взять себя в руки. Уверен, все дело в виски, это он затуманил мой мозг.

– Все, готово, – объявляю я, когда заканчиваю с последней пуговицей, и полы платья скользят в стороны. Шелби быстро поднимает руки, придерживая переднюю часть.

– Упс, – говорит она, успевая поймать ткань до того, как останется топлесс. – Спасибо. – И отходит от меня.

– Хочешь, помогу снять его? – Слова просто вылетают изо рта, удивляя меня самого. Шелби оглядывается через плечо, ее глаза расширяются. – Оу, я имел в виду не это. Просто хотел сказал, что оно большое. – Опускаю руки, надеясь, что пол разверзнется и я провалюсь сквозь землю. – Не в смысле ты большая, я хотел сказать, что платье объемное.

– Ты закончил? – Она смеется, прижимая платье к груди.

– Пожалуй, посижу здесь и еще выпью, – говорю я, и она кивает, уходя в другую комнату. – Какого черта с тобой не так? – бормочу я себе под нос, а потом снимаю пиджак и бросаю его на пол. Сегодня он мне явно больше не понадобится. Сажусь и наливаю полстакана виски, делаю глоток и жду, когда Шелби вернется в комнату.

– Вот так-то лучше, – говорит она, входя в комнату, на ней белые атласные пижамные штаны и подходящая рубашка на пуговицах с коротким рукавом. На левой стороне рубашки вышита надпись «Невеста».

– А здесь есть вещи, на которых не написано «Невеста»? – спрашиваю я, когда она опускается рядом со мной на диван. Наклонившись вперед, она наливает себе такую же порцию виски.

Подогнув ноги, делает глоток.

– Например, на татуировке, которую я сделала внизу спины.

Потрясенно смотрю на нее.

– Ты шутишь. – Не понимаю, говорит она правду или нет.

Когда Шелби закатывает глаза и громко смеется, я вздыхаю с облегчением.

– Конечно же шучу. – Поднимаю стакан с виски и отпиваю немного, а она добавляет: – Она ближе к моей промежности. – И виски вылетает у меня изо рта. Я давлюсь и кашляю, а Шелби даже не пытается помочь мне. Она ничего не делает, просто потягивает свой собственный виски.

– Я подавился, – выдавливаю между вдохами, а она лишь хлопает меня по спине.

– Просто пей, со временем станет лучше. – Снова отпивает виски, и кажется, будто ее сейчас вырвет. – Мерзость.

Делаю глоток, крепкая жидкость обжигает горло, но останавливает кашель.

– Рискну заявить, что сегодняшний день – худший в моей жизни. – Смотрю на нее, ожидая, что она согласится со мной.

Шелби кивает.

– Именно об этом я и думала, – замечает она, – вчера. – Снова подносит бокал ко рту и делает большой глоток.

– Почему не позвонила и не рассказала все мне?

– А ты бы смог сдержаться и не врезать ему? – спрашивает она, и я смотрю в потолок.

– Это вряд ли, – признаю я. – По правде говоря, если бы вчера вечером ты позвонила и все рассказала, не знаю, как бы повел себя с ним. Черт, всю прошлую ночь он сидел и пил, а я списывал все на простой мандраж.

– Больше похоже на панику, – шутит Шелби, и я смеюсь. – Прости, что не сказала тебе. Не знаю, почему так поступила, но я хотела сделать ему больно, прочитав то письмо. – Она кладет руку на спинку дивана и опускает на нее голову. – Хотела, чтобы он чувствовал то же унижение, что по его вине ощутила я. – Она смахивает слезы, стараясь не расклеиться.

– Честно говоря, у меня голова идет кругом. – Поднимаю руку, чтобы нарисовать в воздухе круг, но чувствую, будто она весит тонну, так что просто опускаю ее.

– Вот он, эффект виски, – смеется Шелби, и сейчас ее глаза кажутся необычайно голубыми.

– Без виски все было бы еще хуже, – усмехаюсь я. – Теперь все словно в замедленной съемке.

– Если это поможет, то мне жаль, что ты узнал обо всем вот так, – тихо, практически шепотом говорит она. – Мне безумно жаль, что это случилось с тобой. – На губах появляется грустная улыбка. – Ты такого не заслуживаешь.

– Что нам теперь делать? – спрашиваю я, снова поднимая бокал.

– Не знаю, как ты, а я завтра уезжаю, – четко отвечает она, и я сажусь ровнее, совершенно сбитый с толку.

– Завтра? – вскрикиваю я. – Какого хрена? Не такой ответ я ждал. Думал, ты скажешь что-то типа: давай забросаем их дома дерьмом. – Поднимаю палец. – Или давай напишем на их машинах «предатели». – Поднимаю второй палец. – Как вариант, обклеим дома бумагой, или, не знаю, еще что-нибудь, но отъезд… почему?

Она откидывает голову назад и смеется.

– Ну, во-первых, за минимум два таких поступка нас наверняка посадят в тюрьму. – Она подносит бокал к губам.

– И куда, черт подери, ты собралась? – спрашиваю я, удивляясь такому повороту. – И надолго ли?

– На неделю. – Она поднимает палец. – Меня ждет прозрачная вода и песчаные пляжи. – Теперь смеется. – «Пина колада» в шезлонге у бассейна. – Теперь я окончательно запутался.

– Подожди секунду. – Сажусь прямее, наконец до меня доходит. – Ты поедешь в свой медовый месяц? Одна?

– Нет, – хихикает она, значит, окончательно опьянела. – Дурачок, я поеду не одна. – Продолжая хихикать, Шелби наклоняется и чмокает меня в нос. – А беру с собой тебя.

Ставлю бокал на стол и снова смотрю на нее.

– Прости, но не пойму, что за хрень подмешали нам в виски? – спрашиваю я, и она снова хихикает.

– Я договорилась обо всем еще вчера вечером, – как ни в чем не бывало поясняет она. – Неделя отпуска «Все включено». И с безлимитным баром. – Шелби поднимает бокал с виски, но еле держит его, поэтому проливает жидкость на себя. Вытирает ее, вот только на белых брюках остаются коричневые пятна.

– Я не могу поехать с тобой в твой медовый месяц, – наконец говорю я, а она просто смотрит на меня. – Будет выглядеть странно.

– Как хочешь. – Потом она встает и смотрит по сторонам. – Я проголодалась. – Затем садится обратно и закрывает глаза, а после ложится, поэтому я двигаюсь к краю дивана. – Но если передумаешь, вылет в семь.