Кабинет министров обсуждал сложившуюся ситуацию с заложниками ОПЕК всю ночь. Канцлер Австрии Бруно Крайский перешагнул 60-летний рубеж, пережил и власть фашистов, и тюремное заключение. Он был убежденным социалистом и поэтому всегда старался дать высказаться как можно больше партнерам, не навязывая своего мнения, стремился всегда к согласию и противился жестким методам. Силовики настаивали на проведении силового захвата. В какой-то степени это была с их стороны игра. Они прекрасно понимали, что гражданские этих действий категорически не поддержат. Тому было несколько причин. Австрия всеми силами желала показать себя страной, расположенной к миру, согласию со всеми странами. Крайский сочувствовал палестинцам и осуждал агрессивное поведение Израиля. Все еще помнили кровавые последствия неудачного штурма по освобождению заложников на мюнхенской Олимпиаде. Ни в полиции, ни в армии не было специально обученных бойцов с терроризмом. И не надо сбрасывать со счетов, что до Рождества оставалась пара дней. Политики всегда помнят о выборах и не хотят портить избирателям главный праздник года. Главное требование, выдвинутое правительством Австрии в обмен на предоставление самолета и беспрепятственный вылет, было освобождение всех граждан Австрийской Республики, вылетать могли только иностранные граждане. Бурная дискуссия шла вокруг вопроса, куда выпихнуть создавшуюся проблему. Министр иностранных дел и сам канцлер обзванивали лидеров арабских стран с просьбой принять самолет с заложниками. Карлос настаивал на Ливии, но ливийцы категорически возражали. Часть стран боялись последствий, запуганные жесткими угрозами из Саудовской Аравии и Ирана. Согласие выразил только Алжир. На том и порешили.

К семи часам утра к выходу, непосредственно к дверям, подали автобус с занавешенными окнами. Полиция оттеснила всех от входа. Сначала вышел Карлос. Он картинно встал перед проходом, явно позируя перед многочисленными журналистами. Со всех сторон защелкали фото- и кинокамеры. Широко расставив ноги в армейских бриджах, в кожаном темно-коричневом пиджаке, сдвинутом набок черном берете, с бородкой и бакенбардами, в темных очках, с автоматом у плеча, террорист откровенно копировал образ Че Гевары. Он так же вскидывал руку, показывая пальцами букву V, что означало «победа». Он был открыт не только для удачного снайперского выстрела, но и простого пистолета или автомата. В это время Ахмед сноровисто пробежался по автобусу, все проверил и дал команду запускать заложников. В автобусе было всего 42 сидячих места, именно столько они и взяли. Всех без исключения министров нефти и их помощников. В это число вошла и одна журналистка по личному распоряжению Шакала. Ливиец с автоматом замыкал группу, а Нада и палестинцы тычками оружия и даже пинками подгоняли несчастных в автобус. Немка истерично ругалась, суетилась и вела себя как эсэсовская охранница в концлагере.

Журналисты, воспользовавшись ситуацией, стали задавать вопросы Карлосу. Он охотно отвечал. Правда, только на те, на которые хотел. Спонтанная пресс-конференция продлилась около часа. В заключение, откровенно играя на публику, Карлос вскинул вверх автомат, дал короткую очередь и выкрикнул по-испански: «Hasta la victoria siempre!» Именно этим узнаваемым лозунгом заканчивал свои публичные выступления кубинский политический лидер. Он переводится как «До победы, всегда!» Журналисты взвыли от восторга, даже раздались аплодисменты. Автобус в сопровождении машин полиции покатил в столичный аэропорт.

Батый вышел из машины и направился к зданию ОПЕК. На углу он заметил знакомую фигуру. Резидент достал из пачки сигарету и жестом попросил зажигалку. Удо подошел и дал прикурить Северу.

– Мои действия? – вполголоса спросил он.

– Летишь вслед за ними в Алжир, – так же негромко ответил резидент. – Запомни телефон, позвонишь по этому номеру, как только прилетишь на место. Получишь дальнейшие инструкции. Пароль для опознания: «Это Батый», ответ: «Это Матильда». Думаю, на этом приключения не кончатся.

Север четко произнес цифры телефона и, не прощаясь, смешался с толпой. Батый вернулся к машине.

– Все, парни. Отгоните минивэн на стоянку и отправляйтесь на вокзал. Там на поезд и по домам. Здесь мы больше не нужны.

Австрийская полиция сработала четко. Автобус без задержек проследовал через город и беспрепятственно вкатился на летное поле. Рядом с самолетом стояла машина скорой помощи, на которой привезли и уже переправили на борт раненого Кляйна. Карлос лично проверил салон и заглянул в кабину летчиков.

– Меня зовут Карлос. Я здесь главный и буду давать вам инструкции.

– Хорошо, Карлос, – согласился старший пилот, мужчина среднего возраста, подтянутый, по-немецки обстоятельный и аккуратный. – Меня зовут Манфред Полак, я командир самолета. Я хотел бы знать наш маршрут.

– Сначала мы летим в Алжир. Затем короткая остановка и перелет в Багдад.

Утренняя свежесть, восторженная публика при прощании, четкое выполнение своих обязательств властями республики – все это способствовало приподнятому настроению международного террориста. Он забыл восточную мудрость «Во всякой красоте есть изъян».

– В Багдад? – удивился пилот. – Это невозможно.

Вся эйфория мгновенно улетучилась.

– Почему?

– Слишком далеко, – спокойно пояснил летчик.

– Мы заправимся в Алжире, – начинал раздражаться Шакал. Ему была свойственна быстрая смена настроения.

– Это не имеет значения. Самолет не сможет совершить такой длинный перелет.

– Я же велел дать нам DC-9.

– Это и есть DC-9, но самолету после полета нужно техническое обслуживание. Для нас даже из Алжира до Багдада слишком далеко. Если бы это был трехмоторный DC-10, а не как мы, двухмоторные, тогда другое дело. У DC-10 и ресурс больше, и дальность полета.

– Чего мы ждем? Взлетайте. – Шакал понял, что не разобрался и допустил грубую ошибку. Это все равно что идти на штурм вражеских окопов, взяв вместо автомата пистолет.

Карлос раздраженно закрыл дверь в кабину. Это был удар. Его план сыпался на глазах. Он вышел в салон. Напарники уже рассадили заложников. Надо было дать выплеснуть раздражение.

– Ахмед, посади Ямани и Амузегара отдельно и проследи, чтобы прикрепили взрывчатку прямо под их креслом. Пусть они предстанут перед Аллахом по кусочкам.

Во время полета Шакал присел на соседнее кресло с обоими министрами, демонстративно закурил, стряхивая пепел на пол. Министр шаха сделался совсем белым и с ужасом смотрел то на тлеющую сигарету, то на примотанные скотчем бруски взрывчатки.

– Куда мы летим, господин террорист? – поинтересовался Ямани.

– В Алжир.

– В Алжир? – Саудовец задумался. – Почему не в Дамаск? Видимо, у вас проблемы с ливийцами. Вы же убили их человека.

– Ничего подобного, – стал блефовать Шакал. – В Триполи нас ждут и будут встречать с почетом. Боюсь, вас там ждет яма два на три метра.

– Алжир – маленькая страна, – продолжал размышлять саудовский министр. – Они сейчас остро нуждаются в международном признании. Их посредничество в переговорах об освобождении заложников – прекрасный повод заявить о себе. Значит, все остальные страны отказались вас принимать, – сделал он верный вывод.

Карлос ушел, так и не найдя что ответить прозорливому политику.

Через два с половиной часа самолет приземлился в Дар-эль-Бейда – аэропорту, расположенном в пригороде Алжира. Прием был достаточно торжественным. Лайнер препроводили на стоянку самолетов для особо почетных гостей, рядом с президентским бортом.

– Я пойду на встречу, – инструктировал Ильич Ахмеда. – Ты остаешься за главного. Такой прием еще ни о чем не говорит. Это может быть хитрость, чтобы усыпить нашу бдительность. Если меня захватят или я не вернусь, ты знаешь, что делать, – он кивнул на сидящего отдельно палестинца с пультом для подрыва взрывчатки.

Карлос спустился с трапа в своем черном берете и солнцезащитных очках. Встречать его приехал улыбающийся министр иностранных дел Абдель Азиз Бутефлика. Он обнял его как брата и проводил в зал для особо важных делегаций. Там захватчика ждал лично президент Бумедьен. В течение пяти часов Карлос и алжирцы вели переговоры.

Раздраженный и вымотанный, Карлос вернулся в самолет.

– Алжирцы нас обманули, – сообщил он Ахмеду. – Им мало освобождения их министра. Вместо того чтобы, как мы договаривались, заправить самолет и отпустить нас дальше, они хотят, чтобы мы освободили всех заложников.

– Ублюдки, – сразу озлобился палестинец. – Хотят услужить саудовцам. Те наверняка им что-то пообещали. Но Ямани и Амузегар должны умереть, как приказал Вадей. – Он с подозрением посмотрел на Шакала.

– Конечно, – ответил тот, но предательски отвел глаза в сторону. Чтобы побыстрее уйти от щекотливой темы, он спросил: – Кляйна отправили в госпиталь?

– Да, почти сразу.

Ильич не стал рассказывать, что министр иностранных дел Алжира в разговоре с глазу на глаз убеждал его принять выкуп за обоих министров.

– Саудиты предлагают вам двадцать пять миллионов за Ямани, – возбужденно предлагал алжирец. – Уверен, иранцы дадут не меньше. На революцию надо много денег. Они понимают щекотливость момента и предлагают перевести деньги частями на разные указанные вами счета. О конкретных суммах не будет знать никто, тем более Вадей Хаддад.

Это был прямой подкуп и предложение предательства, но у торговцев Востока так было принято. Шакал решил, что Ахмеду знать этого не надо. Он и так смотрит на него с подозрением. Но мысли о сумме в пятьдесят миллионов долларов постоянно всплывали в голове, порождая разные предположения.

– Карлос, мне кажется, мы в ловушке, надо отсюда улетать. – Было очевидно, что палестинец едва сдерживается от раздражения. – Надо улетать в Ливию, к Каддафи.

– Ты прав, это ловушка. Нас отсюда не выпустят, пока мы не отдадим им хотя бы часть заложников. Иначе алжирцы будут выглядеть как наши сообщники, а не как спасители. Им нужен успех перед всем миром. Думаю, надо отдать всех заложников неарабского происхождения.

– Тогда чем мы будем торговаться в следующей стране? Так мы растеряем все, – вспылил Ахмед.

Шакал мрачно молчал. Через час он по рации сообщил условия, на которые согласились террористы. Задний люк самолета открылся, и по лестнице на бетонку аэропорта Дар-эль-Бейда спустились два десятка граждан из Азии, Африки, Латинской Америки. Последним спустился министр из Венесуэлы. Несмотря на тяжесть перелета, он выглядел подтянуто. Немного помявшись, он подошел к Ильичу.

– Карлос, скажите, вы правда бы убили меня?

– Доктор Эрнандес, я бы берег вас до последнего, – услышал он в ответ совершенно спокойный голос.

Венесуэлец в тяжелой задумчивости пошел нагонять товарищей по несчастью, направляющихся в сторону здания аэровокзала.

Больше оставаться в Алжире не было никакого смысла, надо продолжать задуманный вояж по другим странам, делать публичные заявления о борьбе палестинского народа против оккупантов-израильтян и по одному выпускать заложников. Однако время было упущено. Саудовцы где шантажом, где подкупом заставили большинство стран отказаться принять самолет по тем или иным причинам. Они зависли в прямом и переносном смысле в воздухе.

Прямого рейса из Вены в Дар-эль-Бейда не было. Пришлось лететь с пересадкой в Риме. Когда Батый наконец сошел с трапа лайнера, наступил поздний вечер. Первым делом, пройдя паспортный контроль, он нашел телефон-автомат.

– Это Батый, – назвал он пароль.

– Это Матильда, – ответили на том конце.

– Я прилетел, мои действия?

– Ожидайте, – ответил спокойный голос.

– Чего? – раздражаясь, удивился разведчик. Он ожидал хоть какой-то информации или распоряжения, а не такого непонятного ответа.

– Ожидайте, – снова повторила трубка, и связь разъединилась.

Батый мысленно выругался. «Ожидайте» означало, что никуда ехать не надо. Надо просто находиться на этом месте и тупо ждать. Тут напомнил о себе голод. Мужчина отправился на поиски ресторана или кафе. На втором этаже аэровокзала располагался бар, туда-то он и направился. За низкими по-восточному столиками на оттоманках, так называют мягкие без ножек диваны с подушками, заменяющими спинку, и с валиками по бокам, расположились наряду с местными пассажирами гомонящие европейцы. В них Батый безошибочно узнал журналистскую братию. Он подошел к одной шумной компании, расположившейся у большого панорамного окна, через которое хорошо просматривалось все летное поле.

– Привет, коллеги. Меня зовут Удо, я из Германии, тоже журналист. К сожалению, застрял на пересадке и, очевидно, пропустил все самое интересное. Не дайте своему немецкому коллеге умереть от любопытства. Поведайте, где самолет с заложниками?

Его довольно доброжелательно приняли и сообщили последние новости.

– Среди тех, кого освободили, была молодая женщина? В заложниках Карлос держал мою немецкую коллегу.

– Возрадуйся, друг, выпустили твою соотечественницу.

«Ну слава богу, хотя бы за эту дуру я теперь спокоен», – с облегчением подумал разведчик.

– Так чего нам теперь ожидать? – нетерпеливо поинтересовался гость.

Журналисты переглянулись.

– Ты знаешь, Удо, – с хитрым прищуром заговорил один из мужчин. – У нас, испанцев, есть такая поговорка: «Живи, веселись, с друзьями делись». Нам уже этот чай поперек горла стоит.

– Все понял, коллеги, – Батый резво подскочил.

Намек был достаточно прозрачным. Журналисты явно обладали какой-то информацией и не зря торчали в этой дыре. Надо было наладить с ними отношения. В Алжире, как и любой мусульманской стране, алкоголь был под запретом, но Батый хорошо знал местные нравы. Он подошел к бармену и заговорил с ним по-арабски.

– Послушай, Саид, – прочитал он имя на бейдже, – мой друг только что освободился из лап террористов. Его едва не расстреляли, и теперь надо снять стресс. Я надеюсь, ты нам поможешь.

Удо положил на стойку крупную купюру. Бармен опасливо посмотрел по сторонам.

– Саид, я не хочу, чтобы ты пострадал, поэтому принеси нам чайник, вместимостью не меньше литра, нас же много, с выдержанным шотландским…

– Чаем, – тут же добавил, понятливо улыбаясь, Саид. Банкнота стремительно пропала со стойки. – Подождите, я принесу.

Араб скрылся в подсобке, а Батый вернулся к компании.

– Друзья, сейчас будет особый чай, заваренный по старинному шотландскому рецепту.

Журналисты оживились. Саид принес большой чайник и сразу удалился. Теперь он ни за что не отвечал. Мужчины, оживленно переговариваясь, подливали себе крепкий напиток.

– Ты хороший парень, Удо. Как тебе это удалось? – довольный испанец широко улыбнулся. – Открою тебе секрет. У нашего местного коллеги нашелся знакомый диспетчер в башне, откуда управляют полетами. Он сообщил, что самолет с террористами направился в Ливию. Так что следим за новостями и ждем.

«Центр велел делать то же самое».

Ильич никогда не признавался, что не очень любит летать. Не то чтобы он боялся, но определенно опасался. В декабрьском небе даже над Северной Африкой погода становилась непредсказуемой: сильные ветра и грозы шли чередой, создавая сложные условия для полета. DC-9 здорово болтало, и это доставляло немало неприятных ощущений. Особенно когда лайнер проваливался в воздушную яму, сердце невольно замирало в груди. Затем начиналась такая тряска салона, что казалось, будто самолет вот-вот развалится на куски. В этот момент невольно стараешься крепко сжимать подлокотники кресла, так что пальцы белеют от напряжения. Холодный пот выступает на лбу, а неприятный комок подкатывает к горлу, многократно усиливая чувство тревоги. Тело невольно вдавливается глубже в кресло, словно это может хоть как-то защитить от непредсказуемых порывов ветра и резких перепадов высоты. В такие моменты любой человек особенно остро чувствует, как он беспомощен перед силами природы. Ты пытаешься сосредоточиться на дыхании и расслабиться, но напряжение не отпускает. Тревожные мысли мечутся, словно сорванные листья на ветру, и никак не могут успокоиться, избавиться от накатывающей тревоги. Карлос старался не показывать своих переживаний, но внутри бушевала настоящая буря эмоций. Он чувствовал, как напряжение нарастает, а контроль над ситуацией ускользает. Их не хотел принимать ни один аэропорт. Они либо категорически отказывались, либо просто не отвечали на запросы пилотов. Их самолет попытался сесть в Тунисе, но местные власти просто отключили посадочные огни и обесточили целый район, чтобы они не смогли приземлиться.

– Летим в Ливию, – принял решение Карлос.

– Но Триполи не хочет нас принимать, – сообщил командир корабля.

– Нам больше некуда лететь, – в раздражении кричал Шакал. – Скажите, что в противном случае мы начнем убивать заложников.

– Они отвечают, что это их не касается, – после переговоров с диспетчером сообщил пилот.

– Мы все равно сядем в Триполи, – яростно разбрызгивая слюну, потребовал Карлос.

Весь салон слышал эту перепалку. Подогретая нервозностью Карлоса, атмосфера на борту самолета стала удушающе зловещей. Заложники ощущали, что смерть как никогда близко подобралась к ним. Немке, измученной страхом и болтанкой, стало плохо. Она ушла в конец салона и в истерике стала крушить кресла, ее начало рвать. В таком состоянии она готова была пристрелить любого даже за косой взгляд. Все подавленно молчали и молились. Больше им ничего не оставалось. На пилотов обрушился поток угроз со стороны местных диспетчеров, они не выдержали и, несмотря на запрет на посадку со стороны властей Ливии, посадили самолет на запасную полосу. Лайнер тут же был заблокирован. Обстановка накалилась. Никто из ливийских официальных лиц не хотел разговаривать с Карлосом. Так приказал Каддафи. Общаться террористы могли только с диспетчером, но тот постоянно ругался и оскорблял их, требуя выпустить заложников под угрозой штурма. Это был тупик.

Через несколько часов после обеда в аэропорт приехал посол Австрии в этой стране. От имени правительства он стал требовать, чтобы террористы вернули самолет, так как изначально была договоренность, что DC-9 доставит их в Алжир, а там они пересядут в другой самолет. Карлос был в растерянности.

– Нас все предали, – жаловался он Ахмеду. – Каддафи отказывается нас принять, хотя обещал предоставить убежище. Вадей Хаддад должен был призвать нам на помощь союзников, но он молчит. Вслед за ним молчит и Саддам. Мы что, должны сгнить на краю этой пустыни?

– Ты убил человека, близкого к полковнику, он такого простить не может, – нервно выкатив глаза, яростно стал обвинять Шакала соратник. – Случайно или нет, никто здесь возразить и заступиться за тебя перед Каддафи не может. Хаддад знает это и не хочет навлечь его гнев на себя. А главное, – палестинец упер указательный палец в грудь Карлоса, – ты не казнил сразу Ямани и Амузегара. Именно для этого все затевалось. Ты упустил время и свой шанс.

– Ты считаешь, что, если мы сейчас выбросим их трупы на летную полосу, все изменится?

– Уже нет. Даже наоборот, Ильич, ситуация перевернулась на 180 градусов. В Вене ты был революционер и тебя готовы были поддержать многое арабские страны, а теперь ты станешь убийцей, от которого отвернутся все, и нас арестуют в первом же аэропорту.

– Что ты предлагаешь, Ахмед? Отдать заложников? – напрягся Карлос.

– А что нам еще остается? В конце концов их все равно придется отпустить, а нам сдаться.

– Здесь? В Ливии? – в голосе главаря проскользнули нотки испуга.

– Нет, конечно. Здесь нас точно упекут в тюрьму.

– Тогда где?

– Самые благосклонные к нам – алжирцы. Вернемся к ним. Думаю, ты сможешь в обмен на оставшихся министров выторговать нам жизнь и свободу. Объявишь, что цели достигнуты.

– А Ямани и Амузегар?

– Это уже будет моя забота. Ты договариваешься с властями и торжественно при журналистах отпускаешь заложников. Это политика, и никто не сможет сказать, что Народный фронт освобождения Палестины не держит слово. А то, что их пристрелил потом какой-то араб, не бросит тень на нашу организацию.

– Ты же попадешь в тюрьму? – Такой расклад Шакала устраивал, но и заботу о соратнике, который рисковал своей жизнью, проявить надо было.

– Но ты же сможешь угнать еще какой-нибудь самолет, чтобы меня освободили? – заулыбался Ахмед.

Конечно, такой вариант Карлоса очень устраивал. Премьер Алжира намекал, что иранцы уже приготовили выкуп, осталось получить такую же долю с саудитов. Жаль Ахмеда, его придется сразу сдать, пока он не привел приговор в исполнение. Потому что в таком случае денег не видать. За мертвых платить не будут. Да и перед Хаддадом можно будет оправдаться, что это его человек не выполнил приказ. А потом, его действительно можно будет потребовать выпустить при очередном угоне самолета. Шакал вернулся в кабину к пилотам.

– Скажите им, что готовы отпустить их министра и улететь обратно в Алжир, пусть только они дадут нам заправиться.

В час ночи многострадальный лайнер вылетел обратно в Алжир. На рассвете он снова приземлился в аэропорту Дар-эль-Бейда.

Журналистская компания всю ночь провела в баре аэропорта. Бармен дважды поменял чайник с напитком, заваренным «по шотландскому рецепту». Батый в полночь еще раз связался по контактному телефону, но там снова повторили «Ожидайте» без комментариев. Местный коллега каждый час наведывался к знакомому диспетчеру, конечно, не просто так, а, как говорят на Востоке, «с барашком в бумажке». Поэтому они были осведомлены, что самолет с террористами и заложниками застрял в Триполи, но затем взял обратный курс на Алжир.

«Очевидно, Центр получает оперативную информацию от нашего человека в Ливии», – предположил Батый. Но, к сожалению, у советской разведки не было надежного агента в окружении Каддафи, только информаторы. Все было гораздо проще. Сведения поступали по линии радиоразведки. В это время в Средиземном море находилось научно-исследовательское судно «Академик Сергей Королев», формально с целью изучения верхних слоев атмосферы и обеспечения полетов космических объектов, пилотируемых кораблей и межпланетных автоматических станций. На нем был поднят вымпел Академии наук СССР, хотя подчинялся он в том числе и Главному разведывательному управлению Генштаба Министерства обороны. Их аппаратура позволяла контролировать все переговоры в этом районе. Переговоры самолета с террористами были на особом контроле.

Рано утром, практически с первыми лучами солнца, над аэродромом появился самолет австрийской компании. Как только он остановился, к нему подкатил автомобиль. Он забрал одного из пассажиров и вернулся к зданию аэровокзала. Этим пассажиром, как заметил Батый, был Карлос. В том же зале для особо важных делегаций его снова ждал улыбающийся министр иностранных дел Абдель Азиз Бутефлика. Только теперь в зале находились и вооруженные люди. Это могла быть как и охрана, так и конвой. Ильич и министр уединились.

– Вот мы встретились снова, господин Карлос. – Бутефлика вольготно раскинулся в кресле. Он явно чувствовал себя хозяином не только в аэропорту, но и сложившегося положения.

– Приношу свои извинения, господин министр, что так рано поднял вас с постели. Мы не спали уже почти четыре дня. – Шакал старался говорить с достоинством, но голос иногда срывался.

– Я так думаю, что в Ливии все пошло не так, как вы планировали.

– Ливийцы не выполнили своих обещаний. Они поступили как предатели в отношении нашего дела.

– Я не считаю ваше дело нашим, – счел необходимым поправить собеседника алжирец. – Да и другие страны отказались вас принять.

– Жалкие трусы, – не смог сдержаться террорист, но быстро взял себя в руки. – Наши пилоты сильно устали, самолет требует технического осмотра. Дайте нам другой для дальнего перелета. Мы отправимся в Багдад и избавим тем самым вас от проблем.

– Хочу напомнить вам, Карлос, что Алжир является союзником как Саудовской Аравии, так и Ирана. Мы уже оказали вам любезность, но мы не можем подвергать опасности жизни высокопоставленных министров уважаемых арабских стран, как бы мы к ним ни относились. Если мы сейчас с вами не договоримся, ваша жизнь и жизнь ваших людей будут весьма проблематичны.

– Вы мне угрожаете?

Пожилой араб распрямился в кресле, поднял вверх указательный палец и четко, с расстановкой, произнес:

– Если хоть один волос с головы Ямани или Амузегара упадет на алжирской земле, вы все умрете.

Шакал краем глаза заметил, как напряглись охранники. Видимо, министр подал им какой-то сигнал. Он лихорадочно думал, что предпринять. Министр, смягчив тон, продолжил:

– Будьте реалистом, Карлос. Сейчас ни одна страна не возьмется помогать вам. Вы не полетите никуда. Вы проиграли, но я могу дать вам шанс не потерять лицо и даже выглядеть в глазах окружающих победителем.

Руководитель террористов напряженно молчал. Помня, что молчание – знак согласия, вдохновленный министр продолжал:

– Я только что еще раз получил подтверждение от саудовцев, что они готовы предоставить двадцать пять миллионов долларов за освобождение Ямани. Иранцы согласны удвоить сумму. Думаю, что для вашего дела это хороший результат операции.

– Какие гарантии вы можете нам дать? – подумав, задал вопрос Шакал.

– Я думаю, мое слово и чемодан с наличными должны вас полностью устроить, или вы предпочитаете банковский перевод на счета вашей организации? Но тогда эти деньги можно будет отследить, а вы, как мне кажется, не хотите никакой огласки даже перед господином Хаддадом, да продлит Всевышний его годы.

Карлосу нечего было возразить. Министр коварно продолжал соблазнять несгибаемого революционера.

– Мы не собираемся вмешиваться в ваши внутренние дела. Все будет исключительно конфиденциально, а вы сами все решите со своим руководством. Я гарантирую от имени правительства страны, что предоставим вам и вашим людям вылет в любую страну без проволочек.

Ильич оказался перед тяжелым выбором. Дилемма была простая – получить деньги, очень большие деньги, или стать мучеником во имя несбыточных целей и отправиться к Аллаху. Когда он возвращался в захваченный лайнер, то заметил, что к летному полю начинает стягиваться бронетехника, а в отдалении появились несколько больших тентованных грузовиков, в которых обычно перевозят солдат. Значит, министр не блефовал и вопрос о штурме согласован с другими сторонами. В тяжелых раздумьях Ильич остановился перед трапом самолета, достал сигареты и оглянулся по сторонам.

Раннее утро нового дня набирало силу, уверенно разгоняя ночную тьму. Небо на востоке окрашивалось в нежные розовые и оранжевые тона, предвещая скорый восход солнца. Воздух чист и свеж, наполнен ароматами Средиземного моря, которые ощущаются даже на расстоянии. Внезапно он осознал, что ему только 26 лет. У него может быть будущее с большими возможностями. Ему нравится красиво одеваться, он любит внимание и восхищение окружающих, это приносит ему радость и удовлетворение. Он познал любовь красивых женщин и удовольствие от роскошной и удобной жизни. Он еще полон сил, энергии, планов, но все это может закончиться буквально через несколько часов. Шакал докурил сигарету и принял решение.

Карлос прошел через весь салон в кабину пилотов. После посадки и изнуряющего ночного полета они дремали в креслах.

– Собирайтесь, – разбудил он летчиков. – Вам надо отдохнуть.

Австрийские пилоты молча собрали вещи. Карлос проводил их до трапа. На выходе он протянул командиру руку в знак признательности, но австриец сделал вид, что не заметил этого жеста. Он эффектно бросил руку к фирменной фуражке на прощание и молча шагнул на трап. За ним то же самое проделали и остальные члены экипажа. Ильич закрыл дверь. Шакал сделал свой выбор. После ухода летчиков самолет превратился в мышеловку. Теперь надо сделать так, чтобы стальная пружина не прихлопнула его самого.

Оставив с заложниками обоих палестинцев, он уединился с соратниками в хвосте самолета.

– Я разговаривал с алжирцами, – начал он. – Просил самолет для перелета, но они отказали.

– Что они предлагают? – Взгляд Ахмеда исподлобья не сулил ничего хорошего.

– Они угрожают взять самолет штурмом.

– Тогда погибнут заложники.

– Они скажут, что это мы их убили, а они из-за этого пошли на штурм. Не будет ни свидетелей, ни международного расследования. Здесь все в их руках, и они смогут все обставить так, как им выгодно. Для нас для всех это смертный приговор. Либо они предлагают принять очень большие деньги для нашего движения. Это сейчас очень кстати. Нужны средства на закупку оружия, на содержание лагерей, на подкуп чиновников в тюрьмах, на документы. Это тоже будет наша победа.

Шакал внимательно следил за реакцией соратников. Для них наступил критический момент. Тем, кто растеряется и запаникует, он предложит спасительный вариант и поведет за собой. Но Ахмед и Нада показали себя до последнего идейными борцами.

– Ямани и Амузегар должны умереть. Я дал Вадею слово, и я его сдержу несмотря ни на что. Они умрут вместе с нами, – яростно прохрипел палестинец.

– Эти твари нас оскорбляют своим предложением, – эмоционально размахивая руками, завопила немка. – Мы революционеры, а не бандиты. Я застрелила двух человек не ради их вонючих денег. Лучше смерть, чем позор.

– Так чего вы хотите? Умереть? – тоже перешел на эмоции Ильич.

– Ну и пусть! Я не боюсь смерти, – вопила во весь голос Нада.

– Я руковожу операцией, и я принял решение, – жестко, с расстановкой, заявил Шакал. – Организации нужны деньги, и мы ей нужны живыми. Мучеников хватает без нас. Алжирцы предоставят нам деньги и возможность уйти, и уже через неделю мы снова будем на фронте.

– Ты боишься за свою жизнь, – уже не сдерживаясь, кричал Ахмед, невольно сжимая автомат.

– Не смей так говорить! Это я организовал и эту операцию, и другие. Я знаю, что такое смерть! Но я солдат. Я знаю, что такое временный отход, чтобы снова пойти в атаку.

– Ты предатель. – Женщина бросилась на него, явно намереваясь выцарапать глаза.

Шакал сильной пощечиной отбросил ее в кресло.

– Мы или летим в Багдад, или умрем здесь вместе со всеми, – твердо заявил Ахмед.

– Ты предатель, грязный предатель, Карлос! – завывала в истерике Нада.

Весь салон слышал их перепалку. Ужас застыл в глазах заложников. Стало ясно, что скоро их перестреляют эти сумасшедшие революционеры во имя своей идеи. Некоторые уже стали молиться. Только Ямани сохранял спокойствие, как будто знал что-то важное.

– Будьте реалистами, – когда схлынула волна эмоций, обратился к соратникам Карлос. – Улететь мы не сможем ни на этом самолете, ни на каком-то другом. Я руковожу операцией и отвечаю за все. Вы подчиняетесь моим приказам, а я отвечу перед революционным трибуналом Народного фронта. Как он решит мою судьбу, так и будет, но вы останетесь живы и продолжите борьбу.

Едва ли не силой Шакалу удалось вывести своих людей из самолета. Вслед за Надой и арабами из воздушного судна выходили Карлос и Ахмед. В проеме двери Шакал остановился и в ответ на вопросительные взгляды остающихся заложников коротко бросил:

– Мы уходим, через пять минут будет ваша очередь.

Стоящий за его спиной палестинец изобразил злобное лицо и красноречиво всплеснул руками.

– Бум!

Заложники поняли, что сейчас их взорвут наконец вместе с самолетом. Они были так измучены за эти дни ожиданием близкой смерти, что эмоций из них никто не выказал. Они смирились со своей судьбой и просто ждали. Закрыли глаза, смиренно ждали и молились. Только минут через десять Ямани, который негласно считался лидером, осторожно выбрался из кресла и направился к распахнутой двери. Он выглянул наружу. Никого из террористов рядом не было, зато несколько машин направлялись в их сторону, в том числе скорая помощь. Только увидев красный крест с красным полумесяцем, он стал догадываться, что они свободны. А сзади уже напирали товарищи по несчастью.

В зале для особо важных делегаций в мягких креслах и на диване расположились террористы. По договоренности на входе они отдали свое оружие. Их никто не обыскивал. Наоборот, приняли как почетных гостей. Алжир официально поддерживал движение за освобождение палестинских братьев. Министр внутренних дел республики лично вернул пистолет Карлосу. Сам главарь обсуждал с министром иностранных дел их дальнейшую судьбу.

– Сейчас мы отвезем вас на загородную виллу, там вам не будут досаждать журналисты, вы сможете отдохнуть и набраться сил. Вы гости нашей страны. Потом вам будет предоставлена возможность улететь по вашему желанию.

– Что с нашим раненым товарищем? – поинтересовался Карлос.

– Врачи не возражают, чтобы он продолжил выздоровление с вами на вилле. При нем постоянно будет доктор. Что касается оговоренных финансовых вопросов, то я это поручил моему личному помощнику. В ближайшие день-два он с вами свяжется и все решит. Саудиты и иранцы заверили меня, что проблем не будет. Вы же выполнили свои обязательства, они тоже сдержат слово.

Министр извинился и торопливо направился к входной двери. Машины привезли бывших заложников. Со многими министрами он был знаком лично. Обязанность министра иностранных дел и восточная вежливость требовали приветствовать важных гостей у порога. С радостной улыбкой он обнялся с Ямани и Амузегаром.

– Рад видеть вас живыми, господа.

– Я знаю, что мы обязаны жизнью и освобождением алжирскому правительству, – прочувствованно заявил, прижав руку к груди, саудовский министр.

– Я рад, что мы смогли избежать худшего, – ответил алжирец. – Признаюсь, я был напуган.

Только что спасенные мужчины понимающе рассмеялись. Краем глаза Абдель Азиз заметил, что к их компании стремительно приближается Ахмед, держа руку под полой куртки. Стало ясно, что он все-таки решил выполнить свое обещание и покарать обоих министров. Ему наперерез уже рванулись охранники, но они не успевали буквально на несколько секунд, вполне достаточных, чтобы застрелить двух невооруженных мужчин. Алжирец отреагировал мгновенно.

– А, Ахмед. – Он сделал шаг и перекрыл террористу дорогу к намеченным жертвам. – Выпей соку. – Министр схватил со стола бокал с апельсиновым напитком и почти насильно всунул в руки нападавшего.

Тот недоуменно остановился, но этого хватило, чтобы охранники быстро скрутили его, отобрали спрятанный пистолет и надели наручники. Этот эпизод не привлек особого внимания. Освобожденные министры оживленно переговаривались, ожидая, когда за ними приедут официальные представители их посольств. Ведь они здесь оказались без документов и по правилам их личность должен засвидетельствовать консул.

К Бутефлику подошел посол Австрии.

– Уважаемый министр, эти люди совершили на территории Австрийской Республики ряд тяжких преступлений, таких как убийство и захват заложников. Мы будем добиваться их экстрадиции.

– Уважаемый коллега, – не менее важно отвечал Абдель Азиз, – при всем уважении к вашей стране, не допустившей большого кровопролития, хочу напомнить, что с формальной точки зрения у нас с вами нет договора о взаимной выдаче преступников. Соответственно, и нет оснований к выдаче этих людей. Хотя я вас понимаю, но правила обязательны для всех.

Как только самолет с террористами приземлился, в аэропорт стали прибывать журналисты, и вскоре образовалась довольно большая толпа. Стоя среди них, Батый видел, как террористы гуськом вышли из самолета, держа оружие на виду, и скрылись в здании аэропорта. Никто их не задерживал. Через некоторое время из самолета робко стали выходить заложники. Толпа встретила их появление радостными криками. Машины подобрали освобожденных и отвезли их к тем же дверям, куда ранее зашли террористы. Вскоре из центральных ворот выехали три черных «Мерседеса». Первый притормозил у толпы журналистов. На заднем сиденье, развалясь и покуривая сигару, сидел живой, здоровый Карлос. Он с удовольствием позировал под вспышки фотокамер и демонстрировал пальцами символ победы. Батый не стремился лезть в первые ряды, просто наблюдая за финалом. Неожиданно ему показалось, что на противоположной стороне он увидел Дорис. Но когда он смог добраться туда через толпу зевак и писак, то девушки не обнаружил. Усталый от бессонной ночи, он побрел к телефону-автомату.

– Это Батый, – сообщил он пароль.

– Это Матильда, – тут же откликнулись на другом конце.

– Жду указаний.

– Возвращайтесь, – лаконично сообщили ему.

– Это все?

– Желаем хорошего Рождества, – немного замявшись, сообщила неведомая Матильда, и связь оборвалась.

«Ну, вот и все. Операция закончена. Можно возвращаться, – размышлял разведчик. – Завтра Рождество. Центр велел праздновать, так зачем праздник проводить в дороге, когда я волей случая оказался на курорте? Гулять так гулять».

На улице светило жаркое африканское солнце. Температура немного не дотягивала до 20 градусов. Батый решил задержаться на несколько дней и отдохнуть на берегу теплого Средиземного моря. До столицы государства Алжир, города Алжир, на такси было около получаса езды вдоль морского побережья.

– Какая самая роскошная гостиница в Алжире? – поинтересовался он у таксиста.

– Европейцы любят останавливаться в отеле «Сент Джорж». Роскошные номера, вышколенный персонал, хорошая кухня, говорят. Но цены довольно высокие, – сообщил водитель. Пассажир одобрительно кивнул головой.

Через пару дней на виллу приехал помощник Бутефлика. Судя по всему, он был доверенным лицом министра по взаимодействию со спецслужбами. Карлос отдыхал в шезлонге на плоской крыше, это было характерно для арабской архитектуры. Рядом на столике стояла початая бутылка виски. Его палестинские соратники играли в нарды. Нада сидела возле постели раненого земляка. Она оказалась хорошей сиделкой. Здесь, в Северной Африке, ее все раздражало, лишь уход за беспомощным Кляйном делал ее спокойнее.

– Уважаемый Карлос, – учтиво начал посланник. – Вчера господин Бутефлика имел беседу с послом Ливии. Посол передал вам приглашение от лидера ливийской революции посетить их страну.

– Что, вот так прямо отправиться в его знаменитый зиндан? – не очень учтиво спросил Шакал.

– Каддафи, судя по всему, сменил гнев на милость, – улыбнулся алжирец, показывая, что оценил шутку гостя. – Смею предположить, что его устроил исход вашей операции. Цены на нефть после нее находятся на высоком уровне. По нашим данным, ни король Фейсал, ни шах Реза Пехлеви пока не склонны, несмотря на давление, играть на их понижение. Деньги полковнику текут полной рекой.

– А как же его гнев за то, что я застрелил его человека в Вене?

– Его контрразведке удалось похитить в Европе одного из лидеров оппозиции. В зиндане он признался, что они конспиративно регулярно встречались с Юсефом, человеком, которого ты застрелил. Муаммару было бы тяжело отдавать приказ о судьбе человека, которого он воспитывал как сына, а в ответ получил черную неблагодарность. Вы избавили его от этого груза. Так что можете ехать совершенно спокойно.

– Это хорошая новость, – повеселел Карлос.

– Это не последняя хорошая для вас новость. Саудиты и иранцы готовы рассчитаться. Вы предпочитаете встретиться с ними здесь или конфиденциально, не на глазах товарищей?

– Лучше в каком-нибудь тихом месте.

– Я так и думал. Завтра в два часа пополудни вас будут ждать в отеле «Сент Джорж» в 302-м номере. Это безопасное место. Министр часто там проводит неформальные встречи с партнерами.

На следующий день в номере отеля представители Саудовской Аравии вручили Карлосу два солидных чемодана. В них была вся сумма выкупа наличными. Когда посланцы короля покинули номер, следом зашли представители шаха. Они передали запечатанный конверт, в котором были реквизиты счета с аналогичной суммой. Не выразив желания прощаться, иранцы покинули номер. Шакал не обратил на это никого внимания. Он чувствовал себя восточным падишахом, сидящим на горе денег.

Его приятные размышления прервал вежливый стук в дверь. Алжирцы гарантировали ему безопасность, поэтому он не особо напрягся.

– Карлос, это я, Дорис Хаберман, – раздался знакомый голос.

Удивленный мужчина впустил девушку.

– Я остановилась в этом отеле и случайно увидела, как ты поднимаешься в этот номер. Я подождала, пока у тебя были гости. – Говоря это, она огляделась в номере, заметила два больших чемодана. – Хотела поговорить с тобой о дальнейшем сотрудничестве.

– Присаживайся, – предложил Ильич. – Может быть, что-нибудь выпьешь. Давай отпразднуем с тобой, у меня сегодня удачный день.

Он сидел напротив нее, по привычке развалившись в кресле.

– Отлично, – обрадовалась Дорис и достала из сумочки пистолет. – Не дергайся, Карлос. Давай поговорим спокойно.

– Давай. – Мужчина быстро взял себя в руки. Он хорошо умел быстро собраться в стрессовой ситуации. – Что ты хочешь?

– Ганс, – полуобернувшись к двери, но не переставая контролировать мужчину, громко позвала женщина.

В комнату вошли трое крепких европейской внешности мужчин. Она кивнула на чемоданы. Двое сразу вынесли тяжелую ношу из номера. Третий остался стоять в дверях, пристально наблюдая за Шакалом.

– Я сотрудница Ведомства по защите конституции Федеративной Республики Германия, – начала женщина.

– Слава Аллаху, я-то подумал, что ты грабительница, – уголки рта Карлоса едва тронула улыбка. – У меня какие-то проблемы с Германией?

– У тебя со всем миром проблемы, – холодно заявила Дорис. – Мы знаем, что ты являешься координатором террористической организации «Народный фронт освобождения Палестины» в Европе. От тебя зависит вся террористическая деятельность во всей Европе, значит, и в Германии. От лица своей страны я предлагаю тебе заключить с нами договор о том, что ты обязуешься предпринять все зависящие от тебя меры, чтобы не допустить террористических действий на территории ФРГ и в отношении наших граждан, где бы они ни были.

– Даже так? – Мужчина тянул время, прокручивая различные варианты.

– В этом нет ничего необычного, Карлос. Твой друг Али Хасан, он же Красный Принц, имеет такой же договор с американцами. Поэтому он их и не трогает.

– Пожалуй, – задумчиво согласился Ильич. – Что я получу взамен?

– Жизнь.

Шакал рассмеялся, полностью овладев собой.

– Я революционер и почти каждый день рискую жизнью. Ты же предлагаешь мне совершить предательство своих идеалов.

– Мы не собираемся убивать тебя, – спокойно возразила Дорис. – Мы передадим тебя французам. Их ДСТ давно жаждет тебя заполучить и поквитаться за убийство своих коллег. Надеюсь, ты не забыл? В подвалах французской контрразведки нет пацифистов, зато есть мясники. Я предлагаю тебе жизнь на свободе в комфорте, а не в застенках. Ну и, конечно, деньги, куда без этого.

– Деньги? – воскликнул Карлос. – Какие деньги, после того как только что вы забрали у меня миллионы.

– Вот именно их ты и получишь, – с усмешкой заявила немка. – Сейчас мы летим в Берлин. Там все деньги из чемоданов и конверта, что у тебя в кармане, мы положим на твой счет в немецком банке. Ты можешь ими пользоваться, но только для этого тебе надо будет приехать в Германию. Ты не сможешь пользоваться этим счетом из другой страны. Это и будет для нас гарантией того, что ты соблюдаешь договор. При этих условиях на территории ФРГ тебе ничего не будет угрожать. Ты можешь прилетать и улетать куда захочешь, без ограничений. Хоть в Америку, хоть на Ближний Восток, хоть в Москву. Но единоразово ты не сможешь находиться у нас больше чем семь дней. Это наши условия.

– Я могу подумать?

– Не вижу смысла, – холодно ответила женщина.

– Интересно, а Юсуф знает, что ты служишь в контрразведке?

– Господин Удо Шефер, несмотря на богатый боевой опыт, оказался довольно наивным влюбленным. Впрочем, не он один.

Батый приобрел кучу подарков для знакомых к Новому году. В приподнятом настроении он подъезжал на такси к отелю. Его внимание привлекли два черных «Мерседеса», припаркованных возле входа. Он достал бумажник, чтобы расплатиться с водителем, но невольно замер. Из дверей отеля сначала вышел крепкий молодой человек в костюме, а за ним женщина. Она была в больших темных очках, закрывающей лицо широкополой шляпе, но он все равно узнал ее. Он не мог не узнать эту уверенную походку, гибкую фигуру. Это была Дорис. Следом за ней вышел Карлос. Ситуация стала еще загадочнее. Замыкал процессию еще один мужчина в темном костюме. По тому, как он цепко осмотрел прилегающую территорию, как оттопыривался пиджак, скрывая оружие, сомнений не оставалось. Это охрана, причем высококлассная. Процессия расселась в «Мерседесы».

– Вот это да, – невольно вырвалось у разведчика.

– Это ваша жена? – наивно поинтересовался таксист.

– У меня что, растут рога? – театрально взревел Батый.

– Что вы, господин. Я ничего такого не имел в виду, – залепетал испуганный водитель и покрылся потом.

– Тогда едем за ними. Поворачивайся быстрее, а то упустим.

Такси едва поспевало за мощными машинами, благо ехать было недалеко, до аэропорта. Кортеж пропустили за ворота, а такси зарулило на стоянку.

– Жди меня, вот тебе аванс. – Батый протянул крупную купюру.

– Не сомневайтесь, господин. – Водитель был рад такому щедрому пассажиру. – Если машина будет закрыта, вы найдете меня вон в той кофейне. В это время я обычно пью кофе, – прокричал он вслед удаляющемуся мужчине.

Ноги уже привычно принесли Удо в бар, панорамные окна которого выходили как раз на летное поле.

– Салют, – поприветствовал он Саида. Тот, узнав закивал головой.

– Что будете пить? Чай по «шотландскому рецепту»? – заговорщицки спросил бармен.

– Пока нет. Сделай обычный, по-арабски. У тебя есть бинокль?

– Для щедрых посетителей у меня нет отказа. – Без тени удивления юноша поставил на стойку отличный оптический прибор.

Батый скоро отыскал на дальней стоянке небольшой частный самолет с немецким флажком на хвосте. Вскоре из знакомых дверей зала для особо важных делегаций вышла процессия и направилась к этому самолету. Дорис, Карлос, три человека сопровождения. Двое тащили явно тяжелые одинаковые солидные чемоданы.

«Это точно не арест. Значит, немецкая контрразведка везет Шакала к себе, чтобы закрепить вербовку. Ну что же, все понятно. Теперь они смогут контролировать деятельность почти всех арабских террористов на территории Германии и не только. Молодцы, вот что значит традиции имперского сыска. А девушку я явно недооценил», – опустив бинокль, подумал Батый.

Вдруг он едва не выронил прибор из рук. Объявления в аэропорту еще со времен французского колониального прошлого транслировались на двух языках, арабском и французском. Он почти пропустил арабский вариант, и, хотя не знал французского, это объявление он понял очень хорошо.

– Уважаемые господа, заканчивается регистрация на рейс Алжир – Варна – Москва авиакомпании «Аэрофлот».

Цыганков ощутил острую тоску. Скоро пассажиры этого рейса приземлятся в заснеженной предновогодней праздничной Москве, в которой он не был уже несколько лет. Запрещал даже думать себе об этом. Сейчас внезапно прорвало, так остро захотелось оказаться дома, за праздничным столом. На котором родные салат под шубой, пельмени, соленые огурчики и грибочки. А он вынужден оставаться в этой жаркой чужой Африке, а завтра вылететь в не менее чужую дождливую Германию.

– Сделай мне с собой бутылку шотландского чая, – не очень шифруясь, грустно попросил разведчик алжирского бармена.

Дорогие читатели!

Свои комментарии, вопросы и предложения автору романа Сергею Журавлеву вы можете оставить на его авторском канале в Дзене «Шпионский роман».