Воспоминания отпустили меня резко и это было довольно неприятно.

Ещё секунду назад я тонул в чужой боли, в обрывающихся связях, в криках, в пустоте, которая оставалась внутри Этараксийцев после каждой новой утраты, а в следующий миг вновь увидел солнечный свет, небо и поляну перед собой.

Ноги тут же повело, а голова закружилась. Я чуть пошатнулся и глубоко вдохнул, стараясь вернуть себе опору и ясность мыслей. Воздух пах сухой травой и чем-то терпким, что сразу вызывало контраст и некоторый диссонанс в мою мозгу, после того, что я только что увидел и ощутил.

Подумать только… Саша наверняка живёт с этим каждый день.

Не просто носит в голове отдельные картины или воспоминания, а именно живёт этим, ощущая всё, как королева.

Для ещё совсем молодой девушки, которая только недавно была вынуждена взять на себя это бремя, это слишком тяжёлый груз…

Сам я никогда и не задумывался а также не знал, что королевы именно так ощущают свою народ. Связь — это и дар, и проклятье для них.

Саша стояла неподалёку, спиной ко мне. Чуть запрокинув голову, она смотрела в небо.

Не знаю, что именно она пыталась там найти. Может, просто собиралась с мыслями, возможно ждала, когда в себя приду я. А может, ей и самой нужно было хотя бы несколько секунд тишины от всего того, что она видит.

Я мог бы уже давно вынырнуть из этих ощущений, но хотел понять общую картину. Оттого и задержался в них.

Я смотрел на спину девушки и в этот момент Саша начала медленно поворачиваться.

Когда я увидел её глаза — ещё до того, как она повернулась полностью, — мне на миг показалось, что в её взгляде мелькнула грусть. Всего на одно мгновение. Настолько короткое, что его легко было бы принять за игру света. Но я всё же успел заметить.

А уже в следующую секунду на меня вновь смотрела не та Саша, которую я знал раньше.

Передо мной снова стояла королева Этараксийцев.

Спокойная. Собранная. Бесстрастная.

— Это были лишь краткие мгновения, — произнесла Саша ровно, глядя мне в глаза. — И лишь часть того, что испытал мой народ. Увидев это, вы всё ещё будете утверждать, что не стоит проводить казнь над ублюдками? И всё ещё будете их защищать?

Я молчал всего пару секунд, но за это время в голове успели пронестись множество вариантов ответов и возможных событий, понимая, что нужно ответить так, чтобы не загнать нас в тупик ещё глубже. Саша на взводе. Её народ на взводе. Одно неосторожное слово — и всё. Дальше останется только вражда.

Эту ситуацию уже не разрешить просто словами. Она подошла слишком близко к той черте, за которой любое неверное движение или слово сломает всё, не оставив ни шанса на исправление.

— Ты неправильно меня поняла, — произнёс я спокойно. — Врагов действительно стоит убивать. А таких ублюдков — тем более. Отрывать им бошки, вырывать сердца или же дробить черепа. Дать волю своей ярости. Но это не значит, что нужно превращать убийство в представление. Это не тот путь, которым следует идти народу. И уж точно не тот путь, который стоит выбирать молодой королеве, которая ещё толком жизни не видела и не знает, к чему приведут все эти действия.

— Жизни не видела? — Саша с какой-то тихой тоской покачала головой. — Вы снова нравоучаете?

Она вдруг замерла и посмотрела на меня очень странно. Без злости. Без насмешки. Слишком прямо.

— Как вы можете говорить о том, что я должна как королева и чего не должна? — произнесла она тихо, но твёрдо. — Как вы можете говорить, что понимаете мой народ, если в своё время не смогли даже отличить веру в человека от любви к нему? Если вы не смогли понять даже одного Этараксийца, то как можете говорить о целом народе?

Я застыл.

Эти слова были произнесены спокойно. Почти буднично. Но несли в себе больше смысла чем все слова, которые она произносила до этого.

Потому что сейчас Саша говорила не только о своём народе. Она говорила о себе. О нас.

О том времени, когда я считал, что её чувства — это лишь почтение, благодарность и доверие. Когда думал, что для неё я просто кто-то вроде опоры, старшего и света, как они любят говорить.

Выходит, где-то глубоко внутри этой, без сомнения сильной, холодной королевы всё ещё живёт та самая Саша. Та, которая так и не получила ответов на свои чувства, на своё ожидание и на своё молчание.

Почти десять месяцев назад, оказавшись среди Этараксийцев одна в том ужасе, который показала мне, она была вынуждена принять сразу две судьбы. Судьбу своего народа. И свою собственную. Отложить чувства в сторону. Сделать вид, что всё уже неважно. Похоронить это в себе и идти дальше.

А теперь я стоял перед ней. И, похоже, она наконец позволила себе сказать вслух хотя бы часть того, что всё это время давило ей на грудь.

Я вдруг понял, почему она с самого начала раздражена, хоть и скрывает это в себе.

Я смотрел на всё происходящее слишком широко. Как на ситуацию народа, на судьбу королевы и на проблему войны. Но для неё всё было куда проще и больнее. Когда Саша только оказалась здесь совсем одна — не как королева, и не как символ, а просто девушка, которая ещё не успела до конца осознать, кем ей придётся стать — она наверняка ждала меня…

Ждала, что я приду…

Что снова подскажу, направлю, помогу, объясню… Как делал это раньше. Что мы вместе что-нибудь придумаем, и вместе вытащим остальных Этараксийцев. Что я буду её поддержкой…

А я не пришёл. Точнее, не смог прийти. Но суть от этого не поменялась.

И теперь мне приходится пожинать плоды случившегося, даже не будучи виновным напрямую.

— Впрочем, — вновь заговорила Саша. Она отвернулась, и я снова на короткий миг увидел в её взгляде ту самую тоску. — Всё это уже не имеет значения. Теперь нас ждут разные пути.

Девушка сделала шаг вперёд.

Я же в этот момент понял, что несмотря на то, что она осталась одна — Саша не стала ко мне хуже относиться. Смотреть на всё по-другому — возможно, но точно не хуже.

Я резко сократил расстояние и взял её за ладонь, останавливая. Этот разговор не может закончиться вот так.

— Саша, сейчас мы должны…

Договорить я не успел.

Из неё во все стороны мгновенно разошлась жёлтая волна энергии. Не просто выплеск силы — удар. Я в последний момент успел поставить щит, но этого хватило лишь на то, чтобы меня не разорвало прямо на месте. Меня всё равно отбросило назад и чуть вверх.

Мир дёрнулся в сплошную размытую линию, а в ушах загудело. Я на огромной скорости пролетел над травой, проскользил по земле и, один раз ударившись о неё спиной, в последствии перевернувшись на ноги, оставив за собой глубокую борозду, всё же остановился.

Чувствуя, как от такого чудовищного удара энергоканалы гудят, а изо рта тонкой струйкой течёт кровь, подняв взгляд, увидел Сашу.

Её окутала ярко-жёлтая, густая, клубящаяся энергия, которая тянулась вверх, будто хотела достать до неба. Воздух вокруг неё дрожал. Трава под ногами выгибалась. Пыль мелко кружилась у земли.

— Мне надоел этот разговор, — холодно произнесла она. — Мне надоела вся эта ситуация. И мне надоело ждать. Пути назад уже нет. И если вы этого не понимаете, то я объясню это по-другому.

Лицо её стало ещё более властным. Даже возвышенным. Сейчас она действительно смотрела на меня сверху вниз. Не как прежняя Саша, а как королева, которая знает, что за её спиной целый народ и она не может сомневаться.

— Покиньте эту планету. Сейчас же.

Я медленно выпрямился, вытер тыльной стороной ладони кровь с губы и едва заметно помотал головой и использовал волю. В тот же миг пространство вокруг меня загудело.

— Я никуда не улечу, — произнёс ровно и спокойно. — Пока этот вопрос не будет решён и пока я не поговорю с тобой один на один о всём том, о чём должен был поговорить ещё раньше. И если, чтобы ты меня выслушала, мне нужно тебя победить… Что ж. Так тому и быть.

* * *

Сражение вспыхнуло сразу.

Резко. Без раскачки.

Саша сорвалась первой, и уже в первое мгновение я понял, что она не сдерживается. Или почти не сдерживается. Её удары были не просто быстрыми — молниеносными. Трава на поляне не успевала пригибаться, как земля уже трескалась от очередного столкновения силы. По почве пошли разломы. Пыль и комья земли рвались вверх. Местность от каждого удара менялась прямо на глазах.

Мне очень быстро стало ясно, что ещё несколько таких обменов ударами — и от поляны не останется ничего, кроме уничтоженного пространства.

Девушка и сама это видела, поэтому мы почти сразу ушли в небо.

А уже там, в вышине, наш бой вспыхнул ещё жёстче. Небо резали короткие жёлтые вспышки. Воздух дрожал от столкновений. Где-то в стороне, высоко, я чувствовал присутствие нескольких Этараксийцев-наблюдателей. Четверо. Они следили, но не вмешивались. И я был уверен: если не вмешиваются, значит, приказа на это нет и не будет.

Саша била сильно. Очень сильно. И быстро.

Слишком быстро для моего нынешнего ранга.

Но даже если забыть о разнице в рангах и не брать в расчёт её нынешнюю силу, одни только эти почти десять месяцев не прошли для неё зря. Она успела привыкнуть к своей мощи и подтянуть не только базу. Научиться держать тело, энергию и ритм боя. И пусть сейчас Саша использует лишь часть своего усиления, только физическую, этого уже хватает, чтобы сделать её невероятно опасной.

Мне приходилось уходить почти от каждого удара свистящего и разрывающего небо удара.

Блокировать такие атаки на моём ранге — безумие. И всё же я удерживался за счёт родовой силы, за счёт воли и за счёт накопленной в теле энергии. Слева мелькнул её кулак. Я едва успел уйти, и в тот же миг небеса словно треснули от выплеска силы. Гром рванул так сильно, что мне бы разорвало слух, если бы я заранее не усилил защиту.

Звук раскатился на многие километры, останавливаясь лишь где-то в дали.

Саша, не теряя темпа, тут же развернулась и нанесла удар ногой. Увернуться я уже не успевал. Пришлось ставить блок.

Это было чертовски больно.

От столкновения я почувствовал, как напряглось всё тело, будто меня попытались сложить пополам голой силой. Я выжал максимум из родовой защиты, но всё равно меня отбросило прочь. Просто швырнуло. Как тряпичную куклу.

Несясь на огромной скорости прочь, я прекрасно понимал, что сейчас ей и близко не соперник.

Саша телепортировалась и возникла высоко надо мной. На этот раз она явно разозлись сильнее и в её ударе была уже не просто физическая мощь. Она вкладывала энергию целиком. Изящно поднятая нога, короткое движение вниз — и в мою сторону сорвалась огромная жёлтая волна. Стремительная. Почти молниеносная.

Я едва успел телепортироваться в сторону.

И тут же услышал гром далеко внизу.

Обернувшись, увидел, как на поляне место, диаметром метров пятьсот, куда пришёлся удар, раскололось на множество гигантских глыб. Земля вспучилась, пошла буграми, скалы и пласты почвы были подняты вверх, столкнулись между собой, начали осыпаться, создавая внизу совсем другую местность — дикую и изломанную.

Так дело не пойдёт. Вечно обороняться нельзя.

Я рванул вперёд сам. Появился прямо перед ней и нанёс резкий удар в живот, вкладывая в него столько, сколько мог, не боясь навредить. Бой с самого начала не был в рамках обычного спарринга. Здесь уже шёл разговор о выживании. Но мой кулак встретил жёсткий красный щит. От столкновения во все стороны разошлись алые волны. Пространство загудело. Однако Саша даже не шелохнулась, смотря всё также сверху вниз.

Чувствует своё превосходство.

Сражение продолжалось. Я всё больше уходил, всё чаще ловил её ритм, и вместе с этим начал замечать странность. Несмотря на всю злость, несмотря на её силу, она всё ещё не била по-настоящему, на уничтожение. Где-то внутри этого бешеного напора оставалась сдержанность.

В какой-то момент меня я, кажется, всё понял, но было слишком поздно.

Я телепортировался. Она подловила меня, переместившись намного быстрее. Удар ногой — и я, как комета, полетел в землю. Удар получился жёстким, хотя и успел поставить несколько щитов и смягчить падение. Воздух вышибло из груди. Внутри всё вздрогнуло и стало невероятно горячо. Я глубоко выдохнул, пытаясь удержать в себе эту боль и не задохнуться.

Саша уже неслась сверху, готовясь нанести финальный удар кулаком.

Но я смотрел не на её руку, объятую золотой энергией, а ей в глаза.

Новый удар сорвался вниз, и я даже не попытался уйти.

Не телепортировался. Не сместился. Не поставил дополнительный щит. Просто позволил ей сделать то, чего она так хотела…

Кулак, который должен был раздробить мне голову, в последний момент сместился и ударил рядом, в землю. От удара в стороне от меня почва вспучилась и разлетелась в клочья, вздымаемая вверх на многие сотни метров. Камни также взлетели в след за ней. Земля вокруг буквально застонала.

Но я не дрогнул и не отвёл взгляда.

Саша, замерев, склонилась надо мной. Алые волосы мягко упали на правую сторону лица. Она почти сидела на мне, удерживаясь одной рукой слева от моего лица, и смотрела так же прямо в глаза, но без каких либо эмоций.

Её злость с самого первого момента нашего диалога, и эта отстранённость с самого начали были настоящими. Но этот бой вёл не к победе, и даже не к попытке показать себя кем-то другим. Он вёл к разрыву.

Саша хотела оборвать со мной все нити. Просто отсечь.

Не чувствовать больше той боли в груди и не думать, отвечу ли я когда-нибудь на её чувства или нет. Не жить в этом постоянном ожидании. Она хотела остаться одна. Пусть без любви. Пусть с пустотой. Но хотя бы без этой тянущей боли.

Я понял и ещё кое-что.

Пока мы искали её все эти месяцы, пока я думал, что просто переживаю, просто хочу убедиться, что с ней всё в порядке, всё давно зашло дальше. Я хотел найти её не потому, что должен. И не потому, что она королева Этараксийцев.

Я всем сердцем жаждал найти её.

Сашу. Мою Этараксийку.

Обнять. И больше не отпускать.

Пусть обиженную. Пусть злую. Пусть такую, которая сейчас едва не превратила в фарш мне голову. Но всё равно мою. И я никому её не отдам. Ни войне. Ни судьбе. Ни этой чёртовой короне Этараксийцев, если она попытается окончательно сожрать в ней живую девушку.

Медленно протянул руку вверх и сначала коснулся волос даже не пошевелившейся и всё также смотрящей мне в глаза девушки.

Осторожно. Почти невесомо. Затем большим пальцем едва заметно задел и провёл по золотисто-жёлтому рогу. Тёплый и очень приятный на ощупь.

Я не позволю ей остаться с этой судьбой один на один. Если понадобится, ради неё я хоть прямо сейчас заключу договор с Орденом Хранительниц и вычищу всю ближайшую гниль. Я сделаю так, чтобы Этараксийцы действительно жили спокойно. Не как чья-то добыча, не как товар, и не как оружие. А как народ, который больше не должен оглядываться назад и искать среди других врагов.

Я убрал руку с её рожек и медленно перевёл её ниже. На талию. Потом дальше, за спину, чуть притягивая девушку к себе.

Её тело было напряжено. Очень.

Но я почувствовал, как это напряжение начало уступать. Сначала едва заметно. Потом чуть сильнее. Потом ещё. А в следующее мгновение она сама прильнула ко мне.

И мы поцеловались.

Я лежал на холодной, изрытой ударами земле, обнимая и прижимая к себе такую любимую и такую желанную Этараксийку. Чувствовал, как она больше не сопротивляется и отвечает мне желанием в поцелуе. Чувствовал, как дрожь, до этого державшая её тело в напряжении, постепенно меняется совсем другим ощущением. Более тёплым и более живым.

Вокруг ещё клубилась пыль. Где-то потрескивала разломанная земля. Над нами дрожал воздух, до сих пор не успокоившийся после нашей схватки. Но всё это стало неважным.

Важна только она одна.